Степан стоял у письменного стола и с недоумением смотрел на своего начальника.
— Николай Васильевич, вы понимаете, что Новый год на носу? Ну какая еще срочная командировка?
— Я всё понимаю, но дело очень важное и не терпит отлагательств. Мне сам главный звонил, понимаешь? Просил, чтобы до Нового года всё сделали. Так что возражения не принимаются.
— Но, подождите…
— Вылет у тебя завтра вечером, — продолжал невозмутимо говорить Николай Васильевич. — Билеты на тебя уже оформлены, гостиница забронирована. Можешь, собирать чемодан. Хотя… Мне кажется, что тебе и дорожной сумки будет вполне достаточно.
*****
Оставалось примерно полчаса до посадки, и Степан решил хоть на время спрятаться от всей этой суматохи.
Он завернул за угол терминала, дошел до тупика и увидел кресло как раз за колонной. Подошел ближе, поставил сумку на пол, потом сел и уставился в окно.
Здесь он более-менее ощутил себя в тишине и покое.
А за стеклом Степан видел пассажирские самолеты, которые выруливали на взлетную полосу, а потом, словно огромные железные птицы, взмывали в воздух.
«Ну вот куда они все прутся перед Новым годом? — раздраженно подумал он — Чего им дома-то не сидится?»
Когда очередной самолет пропал из виду, Степан посмотрел на часы и тяжело вздохнул.
До начала посадки оставалось около получаса. Скоро он, как и многие другие присутствующие в аэропорту люди, окажется внутри самолета, займет место рядом с иллюминатором и… отправится почти на другой конец страны. За три дня до Нового года.
Он, если честно, был вовсе не в восторге от необходимости лететь в эту командировку.
Степан бы с превеликим удовольствием остался на Новый год дома. Вот только за него уже всё решили и спорить с начальством было бесполезно.
Да и веских аргументов у него никаких не было.
Степан откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и мысленно вернулся на день назад.
Вчера после обеда Николай Васильевич вызвал его к себе в кабинет и сообщил, что ему предстоит срочная командировка.
— Да, далековато. Но пойми, дело очень важное, — сказал начальник, глядя поверх монитора.
Степан стоял у стола начальника и смотрел на него с недоумением.
— Такое важное, что не может подождать пару недель? Новый год ведь на носу.
— Да, дело очень важное и не терпит отлагательств. Мне сам главный звонил, понимаешь? Просил, чтобы до Нового года всё сделали. Так что возражения не принимаются.
— Но, подождите…
— Вылет у тебя завтра вечером, — продолжал говорить Николай Васильевич. — Билеты уже оформлены, гостиница забронирована. Можешь, собирать чемодан. Хотя… Мне кажется, что тебе и дорожной сумки будет вполне достаточно.
— Подождите, Николай Васильевич, вы хотите сказать, что я Новый год в чужом городе встречать буду? Один?
— Ну так вот получается… — развел руками в стороны начальник. — Обратно только третьего января вернешься. На более раннюю дату билет не удалось достать. Праздники, сам понимаешь.
— Николай Васильевич, а почему именно я?
— Ну как почему? — удивленно посмотрел на него начальник. — Ты один из лучших сотрудников в нашей компании. А еще ты не обременен никакими хлопотами и обязательствами. Тебе не надо вести детей на утренник, помогать жене нарезать овощи на оливье, бегать по магазинам. Ты свободный человек, Стёпа. Я тебе даже завидую немного.
— Но…
— Никаких «но». Сейчас вся надежда только на тебя. Ты же не хочешь меня подвести? Или главного?
Некоторое время Степан молча смотрел на Николая Васильевича. Думал, что сказать, но ни одной мысли в голову не приходило. Сам Николай Васильевич потянулся к лежавшей перед ним папке, показывая, что разговор окончен. Но Степан всё равно не уходил.
И сказать ему было нечего…
Объяснять начальнику, что ему просто не хочется никуда лететь, что он хотел отдохнуть от бесконечных рабочих звонков и просто спрятаться от всех в своей однушке, было как-то неловко.
В конце концов, ему тридцать восемь лет, и он давно не мальчишка, которого заставляют ехать к нелюбимой бабушке на каникулы.
— Понимаешь, Стёпа, — сказал Николай Васильевич, заметив, что Степан по-прежнему стоит у его стола. — Если бы у тебя были дети, жена, какие-то семейные обстоятельства, то я бы ещё подумал. Но по факту, кроме тебя, отправить больше некого.
Степан хотел возразить, но Николай Васильевич жестом остановил его.
— Нет, если ты назовешь мне хотя бы одну уважительную причину, по которой не можешь лететь в командировку, я отменю её, — улыбаясь сказал начальник. — Хотя бы одну…
Степан тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, почему улыбается Николай Васильевич.
Нет у него уважительной причины. Ни одной.
Мать он похоронил пять лет назад, отца у него никогда не было (точнее — был где-то, но он в глаза его никогда не видел).
С женой Светланой Степан развелся полтора года назад, и с тех пор на личном фронте было глухо как в танке.
Собственно, и сам Степан не стремился что-то менять в своей личной жизни. Развод со Светой был очень тяжелым и болезненным. К тому же, она немало его кровушки выпила за почти три года «счастливого» брака, так что ему комфортнее было одному.
И чтобы не думать о прошлом, Степан с головой ушел в работу. Наверное, именно поэтому он очень быстро стал одним из лучших сотрудников. Его стали замечать «наверху».
Николай Васильевич даже здоровался с ним за руку, хотя обычно никогда этого не делал. Субординация, знаете ли… Но для Степана он сделал исключение.
— Ну вот кто, если не ты, Стёпа? — сказал Николай Васильевич. — Да и какая тебе разница, где Новый год отмечать? Дома одному или в командировке одному?
В общем, сослаться на то, что он хочет встретить Новый год в кругу семьи, Степан не мог.
Не было у него ни жены, ни детей, ни родителей. И Николай Васильевич был прав: никто его дома не ждал.
И всё же, когда Степан вышел из кабинета начальника, настроение у него испортилось.
Наверное, потому что встречать Новый год в гостиничном номере казалось ему ещё грустнее, чем встречать его одному в собственной квартире.
В аэропорт Степан приехал заранее. Вокруг, как он и предполагал, царила предпраздничная суета.
Люди катили чемоданы, обнимались, торопливо проверяли билеты, дети капризничали, а сотрудники аэропорта то и дело поздравляли пассажиров с наступающим Новым годом.
По громкой связи объявляли рейсы, и каждый раз, когда называли какой-нибудь город, несколько человек поднимались со своих мест. Степан наблюдал за всем этим с плохо скрываемым раздражением. Он терпеть не мог аэропорты. Все куда-то спешили, кого-то искали, кого-то провожали. А еще…
Пока он стоял у электронного табло, его уже несколько раз хватали за руку или хлопали по плечу, принимая за кого-то другого, а потом глупо улыбались и говорили, что обознались.
И самое главное — все такие счастливые… Тьфу ты!
Степан достал телефон, открыл список контактов и некоторое время смотрел на экран. Позвонить было некому.
Он убрал телефон и снова стал смотреть в окно. С каждой минутой ему становилось всё тоскливее.
Наконец объявили посадку на его рейс. Степан уже собирался было встать с кресла, как вдруг услышал чьи-то торопливые шаги. И почему-то вместо того, чтобы встать, Степан вжался в кресло. А спустя несколько секунд он увидел того, кому принадлежали эти шаги.
Принадлежали они молодой женщине лет тридцати пяти. В руках у неё была какая-то странная дорожная сумка, которую она прижимала к боку.
Степан даже не сразу понял, что это не сумка вовсе, а переноска. Но в тот момент это было и не важно.
В тот момент он больше был сосредоточен на женщине. Женщина сразу показалась ему странной. Хотя бы потому, что она постоянно оглядывалась через плечо. То ли убегала от кого-то, то ли проверяла, не видит ли её кто-нибудь.
Она прошла мимо туалетов, свернула за широкую колонну в стороне от основного потока пассажиров и остановилась возле двери в служебный коридор.
Степан же в тот момент притаился, как мышь, и замер, забывая даже дышать, чтобы не никак выдавать своего присутствия.
Женщина быстро поставила сумку на пол, постояла буквально несколько секунд, и ушла.
Степана она так и не заметила.
Всё произошло настолько быстро, что Степан сначала даже не понял, что именно его насторожило.
Он посмотрел на часы, потом снова в ту сторону, где только что находилась таинственная незнакомка. Сумка осталась стоять у стены.
— Странно, — пробормотал он, вставая с кресла.
Пассажиры с сумками, конечно, встречались. Не все сдавали вещи в багаж, особенно если летели ненадолго.
Степан сам не сдал свою сумку, потому что по своим габаритам она вполне подходила под определение «Ручная кладь».
Но эта женщина оставила сумку в укромном месте и ушла, предварительно убедившись, что за ней никто не наблюдает.
Степан почувствовал, как внутри неприятно похолодело. Он вспомнил несколько новостных сюжетов, которые видел в последние месяцы, и подумал о том, что в сумке вполне может находиться что-то опасное.
Конечно, он мог ошибаться.
Женщина просто могла оставить вещи, чтобы ненадолго отлучиться, хотя её поведение этому противоречило. Возможно, она ждала кого-то и не хотела таскать сумку с собой.
Но почему тогда она так оглядывалась?
Степан снова посмотрел в сторону колонны. Сумка по-прежнему стояла на месте.
Правильнее всего было бы немедленно сообщить сотрудникам аэропорта. Он это прекрасно понимал.
Однако вместо того, чтобы подняться и отправиться к ближайшему работнику службы безопасности, Степан решил сначала убедиться, что женщина действительно ушла и не вернется.
Он и сам не смог бы объяснить, почему так поступил. Возможно, ему хотелось разобраться самостоятельно, прежде чем поднимать тревогу. Возможно, сказалось привычное нежелание вмешивать в свои дела посторонних людей.
А может быть, он просто боялся оказаться смешным, если выяснится, что ничего опасного в сумке нет.
Он выждал несколько минут.
Женщина не возвращалась.
Тогда Степан направился к колонне. По мере приближения ему становилось всё тревожнее.
Сумка была тёмно-синей, из плотной ткани, с двумя короткими ручками и длинной молнией. Но это была не обычная дорожная сумка, каких в аэропорту сотни. Нет. Только сейчас Степан обратил внимание на то, что это именно переноска.
Он остановился в шаге от неё.
Степан прислушался, наклонился чуть ближе и вдруг уловил какой-то тихий шорох.
Он резко отпрянул. А сердце в груди застучало так сильно, что на секунду у него заложило уши.
Степан оглянулся, ожидая увидеть рядом хоть кого-нибудь, чтобы поделиться с ним своими опасениями, но поблизости никого не было. Он сам выбрал такое место, где мало людей. Чего удивляться?
Инстинкт самосохранения оказался всё-таки сильнее любопытства, поэтому Степан уже собрался отойти и всё-таки позвать охрану, как вдруг из сумки-переноски до его ушей донёсся звук, который невозможно было спутать ни с чем.
— Мяв-мяу! — замяукал кто-то из переноски.
Степан замер. Несколько секунд он просто смотрел на сумку, не веря собственным ушам. Потом он снова наклонился и осторожно позвал:
— Кис-кис?
— Мяв-мяу! — ответил ему тот же самый кошачий голос. Внутри кто-то зашевелился.
Наконец, Степан осторожно взял переноску за ручки, и повернул к себе той стороной, где находилась «дверца». И только тогда он увидел кота. Обычный такой серо-полосатый кот. Он посмотрел на мужчину и замяукал снова.
Степан почувствовал одновременно облегчение и такую злость, что ему захотелось выругаться на весь аэропорт. «Ну вот как можно оставить кота одного? Даже если на минуточку! За эту минуточку с ним всё, что угодно случиться может…»
Он оглянулся ещё раз, женщины нигде не было видно. При этом Степан до последнего верил, что она должна вернуться за переноской. Ведь если она принесла кота с собой в аэропорт, то явно собиралась лететь вместе с ним. Или что? Передумала?
Степан постоял еще несколько минут, то и дело поглядывая на часы. Уже посадка на самолет началась, а он тут чужую сумку караулит в надежде на то, что хозяйка кота вернется.
— Ну и что мне с тобой делать? — спросил он, присев на корточки. — Не вернется она, да? Или вернется?
Из сумки снова донеслось мяуканье, уже почти требовательное. А потом Степан встретился взглядом с котом, и понял, что того всё-таки оставили. Насовсем.
И не спрашивайте, как именно он это понял. Просто почувствовал. Сердцем.
Степан никогда не был человеком, который часто общается с животными. В детстве у них дома жил старый пёс, но тот умер, когда Степану было двенадцать.
После этого мать больше никого не заводила, а сам он, став взрослым, решил, что домашние животные требуют слишком много времени и ответственности. Но при этом к животным он всегда относился хорошо. Даже бывало, что собак подкармливал на улице.
Степан снова встал и посмотрел по сторонам. Что ему делать дальше, он не понимал.
Оставить сумку на месте и вызвать службу безопасности? А что он скажет? А если они подумают, что это он хозяин этого кота? Как ему доказать обратное?
Мысли беспорядочно роились в его голове, а нужного решения так и не было.
Степан расстегнул молнию на переноске и аккуратно достал кота. Через мгновение тот оказался уже у него на руках.
И знаете, что было самое удивительное? Кот прижался к Степану, словно давно его знал, и с неожиданной уверенностью ткнулся мордой ему в ладонь.
Степан растерянно посмотрел на него.
— Ты чего это? В любви признаешься, что ли? Послушай, у меня вообще-то самолёт сейчас. Мне лететь надо.
Кот ответил коротким мяуканьем.
— Я не могу тебя взять с собой, понимаешь? Может, лучше попробуем твою хозяйку найти?
Кот обнюхал его куртку и попытался устроиться на руках поудобнее, явно не собираясь никуда уходить.
Степан посмотрел на кота, потом на часы. Ждать больше было нельзя. Надо было что-то уже делать.
И тогда он посадил кота обратно в переноску, несмотря на его возмущенное мяуканье, забрал свою сумку, которая стояла у кресла, и побежал в зал, чтобы попробовать всё-таки найти хозяйку.
Степан всматривался в лица людей, но женщину, оставившую кота, среди них не видел.
А потом до его руки кто-то осторожно дотронулся. Степан обернулся и увидел перед собой сотрудницу аэропорта.
— Извините, — сказала она. — Вы просто уже несколько минут стоите на одном месте и смотрите по сторонам. Вы не знаете куда идти? Может, вам помочь нужна?
— Нет-нет, всё нормально, — улыбнулся Степан. — Я знаю, куда идти. У меня как раз посадка сейчас. Просто…
— Посадка? Можно посмотреть ваш посадочный талон?
Степан полез во внутренний карман куртки, достал посадочный талон и протянул девушке.
— Так что же вы стоите? Идемте быстрее со мной. Посадка вот-вот закончится.
Девушка схватила Степана за руку и потащила за собой. Он даже сказать ничего не успел. В тот момент он думал лишь о том, что если его каким-то чудом пропустят в самолет с котом, то придется ему лететь вместе с ним.
А если не пустят…
Что делать в этом случае, Степан еще не решил. Он, конечно, мог рассказать сотрудникам аэропорта, как все было на самом деле, мог оставить им переноску и пусть делают, что хотят. Но тогда он стал бы вторым человеком за вечер, бросившим этого кота.
— Что у вас там? — спросила девушка, проверив посадочный талон, который протянула ей её коллега.
— Кот, — честно ответил Степан.
— Кот? Интересно… А документы на животное есть? Ветеринарное свидетельство, справка о прививках, оплата провоза?
— Нет, — сказал Степан.
— Извините, но… Но в этом случае я не могу вас пропустить. Без документов животное на борт не допускается, — она развела руками. — Может быть, есть, кому можно оставить животное? Друзья там, знакомые, родственники или жена?
— Нет.
Сотрудницы аэропорта долго перешептывались, бросая удивленные взгляды на Степана, и выглядели очень растерянными. Потом вызвали старшего по рации.
В тот вечер на самолет Степана вместе с котом не пустили. Но знаете, он не особо расстроился по этому поводу.
Выйдя из здания аэропорта, Степан достал телефон и набрал номер Николая Васильевича.
Начальник ответил не сразу.
— Да, Степан. Ты уже в самолете? Всё нормально у тебя?
— Николай Васильевич, я не в самолете. Тут такое дело…
— Что случилось?
— Я не смогу улететь.
На другом конце провода повисла пауза.
— В смысле? Почему?
Степан посмотрел на переноску.
— Понимаете, у меня уважительная причина есть, — улыбнулся Степан.
— Какая еще причина? Ты можешь объяснить нормально, что случилось?
— В общем, мне кота оставить не с кем.
— К-какого еще к-кота? У тебя же не было никаких животных. Откуда у тебя кот взялся? Ты пьяный, что ли? Или придуриваешься?
— Вы не поверите, но я его в аэропорту нашел. Женщина какая-то оставила. А я забрал. В самолет меня с ним не пустили, потому что ветпаспорта нет. А оставить я его одного не могу. Выбросят же на улицу. Я потом до конца жизни не прощу себе, если с ним что-то случится. Так что, если хотите, можете оштрафовать меня. Или даже уволить, но улететь в командировку я не могу.
— Степан, ты серьёзно?
— Абсолютно серьезно. Речь идет о живом существе, понимаете? О живом…
— И что мне теперь делать? Самому лететь? Ты понимаешь, что ты всех нас подставляешь?
Степан молчал.
Он понимал, что начальник имеет полное право сердиться. Более того, если бы кто-нибудь рассказал ему такую историю про другого сотрудника, он и сам, пожалуй, не поверил бы и подумал бы, что тот это всё придумал, чтобы никуда не лететь на Новый год.
Но Степан действительно не мог бросить этого кота. В отличие от той женщины, которая, наверное, уже улетела давно, у него была совесть.
Поговорив с начальником, Степан убрал телефон и некоторое время сидел неподвижно.
Ещё час назад у него не было ни одной уважительной причины, чтобы отказаться от срочной командировки.
А теперь вот появилась — серая, полосатая, весом примерно в четыре килограмма.
Степан поймал такси, устроил переноску на коленях и всю дорогу поглядывал на своего нового знакомого.
Кот молчал. Иногда он поворачивал голову, будто проверял, не собирается ли человек снова куда-нибудь его отнести, а потом устраивался поудобнее и закрывал глаза.
Кажется, кот был спокоен.
— Слушай, — сказал Степан, когда машина остановилась на светофоре, — я ведь даже имени твоего не знаю.
Кот посмотрел на него и мяукнул.
— Ну ничего. Придумаем. Мне кажется, что имя Семён тебе подходит больше всего. Ты у меня такой важный.
Сёма одобрительно мяукнул несколько раз, а Степан, засунув руку в переноску, погладил его и улыбнулся.
— А вообще, знаешь, ты вовремя подвернулся. Я ведь не очень-то хотел лететь в эту командировку.
*****
Домой Степан попал поздней ночью. Сначала он несколько часов провёл в ветеринарной клинике. И пока врач осматривал кота, Степан рассказывал ему о том, как этот кот у него появился.
— К сожалению, такое бывает, — ответила ветеринар. — Люди переезжают, меняют обстоятельства, иногда просто не хотят брать животное с собой. Хорошо, что вы его нашли и забрали. Сразу видно, что человек вы с душой.
Елена Андреевна (так звали ветеринара) рассказала, что серьезных проблем со здоровьем у кота нет, но некоторые анализы неидеальные, поэтому надо будет пройти курс лечения.
Потом Степан заехал в зоомагазин, и только после этого оказался дома. Сёма освоился в своем новом жилище практически сразу. Будто всю жизнь здесь жил.
А Степан наблюдал за своим новым пушистым другом, который свалился как снег на голову, и думал о том, не пожалеет ли он когда-нибудь о своем решении оставить кота себе. А то уволят его с работы, и на что они жить потом будут?
Впрочем, когда на следующий день Степан рассказал обо всем Николаю Васильевичу и даже показал фото кота, начальник похлопал его по плечу.
— Ты молодец, Стёпа… Молодец, что кота этого не оставил. У меня ведь у самого два пушистых котоболтуса живут, и я даже не представляю, что со мной было бы, если бы они по какой-то причине оказались на улице. А по поводу командировки придумаем что-нибудь.
Впрочем, ничего придумывать не пришлось. Важное дело, не терпящее отлагательств, потерпело до января и ничуть от этого не пострадало. Зато Степан этот Новый год, как и хотел, отмечал дома. И не один, а со своим Сёмой.
Без пяти двенадцать Степан открыл шампанское, налил себе бокал, а Семену положил в миску самый лучший кусок курицы.
Когда по телевизору начали бить куранты, кот забрался к нему на колени и замурлыкал.
Степан сидел так очень долго. Слушад, как поздравляют друг друга соседи за стенкой, как хлопают двери и звенят бокалы, как люди запускают на улице фейерверки, и думал о том, что иногда жизнь не спрашивает, готов ли ты к переменам.
Она просто ставит тебя перед фактом, и ждёт, что ты сделаешь дальше.
В тот вечер Степан сделал единственное, что мог. Он не прошёл мимо. И, пожалуй, это было лучшее решение, которое он принял за весь год. А еще ему очень понравилась женщина-ветеринар, которая осматривала Семена.
И в следующий раз, когда он повезет своего кота на осмотр, обязательно прихватит с собой букет цветов. Как он понял, она не замужем, поэтому у него есть шанс.
Такая вот история.
