Я нарезала помидоры для салата, аккуратно, ровными кубиками — так, чтобы в салате они смотрелись красиво. Но сосредоточиться на процессе не получалось: из гостиной доносился голос свекрови, Лидии Андреевны, — мечтательный, с придыханием, будто она рассказывала какую‑то волшебную сказку.
— …А представь, Виталик, какой там воздух за городом! — вещала свекровь, обращаясь к сыну. — Чистый, свежий, пахнет травой и цветами. И птички поют с утра до вечера. А овощи — свои, натуральные, без всякой химии. У Тамары из соседнего подъезда дача есть — огурцы, помидоры, зелень… И цветы какие — пионы, георгины, просто загляденье!
Я вздохнула. Третье воскресенье подряд Лидия Андреевна заводила этот разговор, словно пыталась внушить Виталию саму идею дачи. Муж что‑то невнятно пробормотал в ответ — похоже, слушал вполуха.
Я вышла из кухни с тарелкой нарезанных помидоров, поставила на стол.
— Лидия Андреевна, может, чаю? — предложила я, стараясь говорить приветливо.
Но свекровь даже не взглянула на меня, продолжая обращаться исключительно к Виталию:
— Ты только представь, сынок: своя земля, свой дом! Я бы клубнику посадила, малину, смородину. А ещё цветник — шикарный, с розами, лилиями, пионами. Как у бабушки в деревне, помнишь?
— Помню, мама, — коротко ответил Виталий, ковыряя вилкой в тарелке.
Я поставила чашку перед свекровью, но та даже не заметила. Чувствуя себя невидимкой, я молча развернулась и вернулась на кухню. Разговор явно не предполагал моего участия.
Прошёл месяц. Мы отмечали день рождения Лидии Андреевны в ресторане. Свекровь сияла в новом платье цвета лаванды, принимала поздравления от гостей: тётушек, двоюродных братьев Виталия, подруг. Официанты сновали между столиками, разнося блюда, играла лёгкая музыка.
После тостов и официальных поздравлений Лидия Андреевна расслабилась и, конечно же, снова завела любимую тему. Достала телефон и начала показывать фотографии участков с сайтов недвижимости.
— Смотрите, какой чудесный участок! — она протянула телефон тётушке Вере. — Десять соток, дом деревянный, рядом лес, речка недалеко.
Тётушка Вера вежливо кивнула, разглядывая экран:
— Да, Лида, очень мило.
— А вот этот ещё лучше! — свекровь пролистала фотографии. — Тоже десять соток, но участок ровнее. Грядки можно делать большие, цветник разбить шикарный.
Виталий наклонился ближе, рассматривал снимки.
— Хороший домик, мама, — согласился он.
— Правда? — Лидия Андреевна просияла. — А вот ещё один, смотри! Двенадцать соток, кирпичный дом, баня есть, веранда большая, сад с яблонями и вишнями…
Я допивала вино, глядя в окно на вечерний город. Разговор о дачах тянулся уже минут двадцать. Кое‑кто из гостей переглядывался, но все делали вид, будто тема их искренне интересует.
Через две недели мы с Виталием и Лидией Андреевной обедали в кафе. Заказали блюда, принесли заказ. Свекровь задумчиво отрезала кусочек курицы и снова заговорила:
— В городе невозможно отдохнуть по‑настоящему, — вздохнула она. — Шум, суета, машины гудят, люди толпами ходят.
— Мама, так переезжай за город, — шутливо предложил Виталий.
Лидия Андреевна покачала головой:
— Ой, Виталь, если бы. Мне бы хоть небольшой участок, домик. Летом там жить, зимой в городе. Красота же!
— Красота, — согласился сын.
— Представляешь, свой огород? Картошечку копать, лучок дёргать. Всё своё, свежее. Не эту магазинную отраву. А цветы! Я бы розы посадила, лилии, пионы обязательно. Ты помнишь, Виталь, у бабушки какие пионы росли?
— Помню, мама.
— Вот-вот. Красотища невероятная. И запах!
Я молча ела, слушая этот монолог в сотый раз, и поглядывала на часы. Ещё минут пятнадцать — и можно будет расплатиться и уйти.
На Восьмое марта мы собрались у Лидии Андреевны. Пришли мы с Виталием, тётя Марина с дочкой, соседка Галина Петровна. Свекровь накрыла щедрый стол: салаты, нарезки, пироги, сладости.
После поздравлений и первых тостов Лидия Андреевна снова полезла в телефон:
— Виталь, смотри, новое объявление вышло! — она пододвинула гаджет сыну. — Участок двенадцать соток, дом кирпичный, баня есть!
Виталий взял телефон, увеличил фотографию:
— Неплохо выглядит.
— Правда? — женщина придвинулась ближе. — Вот тут видишь, веранда большая. А тут сад за домом. Яблони, вишни. Я бы там клумбу разбила, розы посадила. И малинник большой, представляешь?
Тётя Марина переглянулась с дочкой. Галина Петровна вежливо улыбалась. Я налила себе чаю и отошла к окну, наблюдая за этой картиной.
Следующие встречи проходили по одному сценарию: Лидия Андреевна говорила о дачах, Виталий кивал, а я молча доедала и думала о своём. Однажды свекровь завела речь о недвижимости как о выгодном вложении:
— Деньги обесцениваются, а земля дорожает, — уверенно говорила она. — Через пять лет цена вырастет минимум вдвое. Купить участок с домом — это не только для души, но и выгодно.
Виталий слушал с задумчивым видом, будто прикидывал что‑то в уме. Я почувствовала лёгкую тревогу. Вечером, когда мы вернулись домой, я попыталась поговорить с мужем:
— Виталь, тебе не кажется, что мама слишком увлеклась этой идеей? Она явно на что‑то намекает.
— Увлеклась так увлеклась, — муж пожал плечами. — Пусть мечтает. Никому не мешает.
— Но она каждый раз только об этом и говорит!
— Ну и что? Человек мечтает о собственной даче. Нормальное желание.
Я хотела сказать что‑то ещё, но промолчала. Спорить было бесполезно.
Через неделю Лидия Андреевна неожиданно зашла в гости без предупреждения. Позвонила в дверь, я открыла.
— Виталик дома? — спросила свекровь, снимая пальто. — У меня к нему разговор, серьёзный такой.
Я заварила чай, накрыла на стол. Лидия Андреевна села на диван, сложила руки на коленях:
— Понимаешь, сынок, я тут подумала: дача могла бы стать местом для всей семьи, — начала она. — Вы бы приезжали на выходные, отдыхали. Воздух, природа. Детей потом возить можно будет. Представляешь: летом шашлыки жарим, в баньку ходим, праздники отмечаем на свежем воздухе.
Виталий кивнул:
— Хорошая идея, мама.
— Правда? — женщина обрадовалась. — Я так и знала, что ты поймёшь.
Я сидела на кухне, слушала разговор и чувствовала, как внутри нарастает неприятное предчувствие. Свекровь говорила так, будто дело уже решённое.
В субботу утром Виталий долго разговаривал по телефону с матерью. Я готовила завтрак и краем уха ловила обрывки фраз: «серьёзно?», «уже купила?», «поздравляю!».
Муж закончил разговор, лицо сияло.
— Мама купила дачу! — объявил он. — Наконец‑то сбылась её мечта. Говорит, отличный участок, дом крепкий. Приглашает в эти выходные приехать посмотреть.
Я застыла с ложкой в руке:
— Купила? Откуда у неё деньги?
— Не знаю, — Виталий пожал плечами. — Наверное, накопила. Или продала что‑то. В субботу всё узнаем.
Я разлила кашу по тарелкам, но аппетит пропал. Откуда у Лидии Андреевны могли взяться деньги на дачу? Пенсия небольшая, однокомнатная квартира, продавать её она не собиралась. Накопления? Сомнительно…
—————
В течение недели Лидия Андреевна названивала каждый день. Её голос звенел от счастья, когда она рассказывала о своих планах:
— Виталя, я уже рассаду привезла! — восторженно делилась она в трубке. — Завтра начну грядки копать. Представляешь, соседи такие хорошие! Валентина Семёновна мне советы даёт про огород, а Пётр Иванович дрова помогает пилить.
Я слушала эти отчёты и всё сильнее чувствовала, что что‑то не так. Откуда у свекрови деньги на дачу? Вопрос не давал мне покоя.
В субботу мы поехали смотреть новое приобретение Лидии Андреевны. Участок действительно оказался неплохим: десять соток ровной земли, старый деревянный дом с резными наличниками, баня неподалёку. За домом раскинулся сад с яблонями и вишнями, уже покрытыми первой весенней листвой. Грядок пока не было, но место под них уже присмотрено — широкие полосы земли вдоль забора.
— Ну как, сынок? — Лидия Андреевна водила Виталия по участку, показывая каждый уголок. — Тут я розы посажу, видишь, самое солнечное место. А здесь клумбу сделаю с пионами — они такие ароматные! Представляешь, какие цветы будут к следующему году?
Виталий осматривал дом, заглядывал в баню, одобрительно кивал:
— Да, мама, место хорошее.
— А в саду какие яблони! — свекровь любовно погладила ствол одного дерева. — Через пару лет свои яблоки будем есть. И малину я рассажу, и смородину…
Я молча шла следом, настороженно наблюдая. Виталий вдруг остановился и спросил прямо:
— Мама, а откуда деньги взялись на дачу?
Лидия Андреевна махнула рукой:
— Ой, Виталь, это неважно. Главное, что дача есть! Давай лучше внутрь зайдём, я уже кое‑что обустроила. Покажу тебе, какой столик я в саду поставила — сама выбирала!
Я переглянулась с мужем. «Неважно»? Странный ответ.
Вернувшись домой, я попыталась поговорить с Виталием:
— Ты заметил, как мама уклонилась от ответа? Откуда у неё три миллиона на дачу? Пенсия небольшая, квартира одна, продавать её она не собиралась…
— Катя, ну может, накопила потихоньку, — муж снял куртку и повесил на вешалку. — Или заняла у кого‑то. Не вижу смысла копаться в этом.
— А я вижу! — я почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Дачи с домами столько стоят! Как бы нам это боком не вышло…
Виталий отмахнулся и ушёл в ванную. Разговор был окончен.
Однажды, убирая квартиру, я перебирала бумаги на полке — старые квитанции, чеки, справки. Между папок выскользнул сложенный вдвое листок. Развернув его, я замерла: кредитный договор. Сумма — три миллиона рублей. Срок — десять лет. Заёмщик — Виталий Андреевич Морозов. Цель кредита — покупка земельного участка с жилым домом. Дата оформления — за три недели до покупки дачи Лидией Андреевной.
Руки задрожали. Я опустилась на диван, перечитывая документ. Три миллиона. Ежемесячный платёж — сорок пять тысяч рублей при зарплате Виталия в пятьдесят восемь тысяч. После выплаты кредита оставалось тринадцать тысяч. Я пролистала договор дальше — всё было предельно ясно: сумма, дата, цель.
Прошла в комнату. Виталий сидел за компьютером, что‑то печатал. Увидев моё лицо, он сразу понял: что‑то случилось.
— Что такое, Катя? — спросил он, поворачиваясь ко мне.
Я протянула кредитный договор:
— Объясни это.
Муж побледнел, взял листок, пробежал глазами. Положил на стол, потёр лицо ладонями:
— Катя, я могу объяснить…
— Объясняй, — я скрестила руки на груди. — Я слушаю.
— Мама очень хотела дачу, — начал Виталий. — Всю жизнь мечтала. А денег не было. Я хотел сказать тебе, но не знал как…
— Не знал как? — я не смогла сдержать горький смех. — Ты взял кредит на три миллиона, не поставив меня в известность? Ты понимаешь, что мы теперь будем жить на тринадцать тысяч в месяц?
— Я подработаю, — муж опустил глаза. — Найду что‑нибудь дополнительное. Справимся.
— Справимся? — я шагнула к нему. — Ты вообще со мной советовался? Спрашивал моё мнение?
— Катя, это моя мать… — Виталий повысил голос. — Мне было тяжело отказать ей.
— Твоя мать, — повторила я. — А я кто? Просто человек, который живёт с тобой в одной квартире?
— Не говори глупостей.
— Глупости? — я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ты загнал нас в долговую яму на десять лет ради маминой прихоти, и это я говорю глупости?
— Это не прихоть! — Виталий сжал кулаки. — Это её мечта! Всю жизнь мечтала!
— И пусть мечтает дальше, — я развернулась к шкафу. — На свои пенсионные.
— Куда ты? — муж вскочил с места.
— Пакую вещи, — я достала сумку с верхней полки. — Не хочу жить с человеком, который принимает решения за моей спиной.
— Катя, подожди, — Виталий схватил меня за плечо. — Давай обсудим. Найдём выход.
— Какой выход? — я отстранилась. — Кредит уже оформлен. Деньги отданы. Дача куплена. Что тут обсуждать?
— Ну я же сказал, подработаю!
— А я что, должна жить впроголодь, пока ты выплачиваешь мамину дачу? — я бросила в сумку одежду с вешалок. — Извини, но я на такое не подписывалась.
Виталий стоял посреди комнаты, растерянно глядя на меня.
— Ты серьёзно уходишь?
— Абсолютно, — я застегнула сумку. — Хочешь спускать деньги на мать — пожалуйста. Но без меня.
Я вышла из квартиры, не оглядываясь. Остановилась у подруги Лены. Рассказала ситуацию. Подруга выслушала и покачала головой:
— Катя, ты правильно сделала. Три миллиона кредита без твоего ведома — это не шутки.
— Понимаю, — я устало опустилась на диван. — Просто не верится, что Виталя на такое пошёл.
— Маменькин сынок, — вздохнула Лена. — Типичный.
Следующим утром я пошла к юристу. Консультация заняла час. Юрист объяснил, что кредит оформлен на мужа без моего ведома, значит, выплачивать будет он. Но если не развестись, долг считается общим.
— Разводитесь, — посоветовал юрист. — Чем быстрее, тем лучше. Тогда кредит останется за бывшим супругом, а вы будете свободны.
Я кивнула. Развод. Значит, так и будет.
Через неделю подала документы. Виталий звонил, писал, просил встретиться. Я игнорировала — говорить было не о чем. Лидия Андреевна тоже звонила, плакала в трубку, обвиняла меня:
— Как ты могла? Из‑за какой‑то ерунды бросить мужа! Одумайся, пока не поздно.
— Из‑за ерунды? — я ответила холодно. — Ваш сын взял кредит на три миллиона, не поставив меня в известность. Это ерунда?
— Ну подумаешь, кредит! Зато у меня дача!
— Вот и радуйтесь теперь, — бросила я и отключила телефон.
Развод оформлялся быстро — без детей, без совместного имущества. Квартира была съёмной, мебель старой. Делить было нечего. Через три месяца я получила свидетельство о разводе. Виталий не явился на заседание, прислал адвоката, который подписал все бумаги без возражений.
Я сняла небольшую однокомнатную квартиру — скромную, но свою. Устроилась на новую работу с зарплатой чуть выше прежней. Жизнь потихоньку налаживалась.
Однажды на улице я случайно встретила знакомую Лидии Андреевны. Поздоровались, обменялись парой фраз.
— Как дела у Виталия? — из вежливости спросила я.
— Да так, — знакомая поморщилась. — Работает на двух работах. Кредит выплачивает. Похудел. А Лидия Андреевна на даче живёт, счастливая.
Я кивнула и попрощалась. Идя домой, думала о бывшем муже: он сделал свой выбор, и пусть живёт с последствиями.
Вечером я сидела на балконе, глядя на закат. Впервые за долгое время внутри было спокойно. Никакого груза чужих долгов, никаких упрёков и оправданий — просто жизнь. Своя жизнь.
Телефон завибрировал: сообщение от подруги с приглашением на выставку в пятницу. Я улыбнулась и согласилась. Почему бы и нет?
Где‑то в пригороде Лидия Андреевна поливала грядки на своей даче, радуясь урожаю. Виталий работал вторую смену, чтобы успеть внести очередной платёж по кредиту. А я спокойно строила планы на выходные.
У каждого была своя жизнь. И это было правильно.
