«Фу, ты, ну, ты – ножки гнуты!» — с презрением подумала Марина Аркадьевна, глядя на девушку, которую привел домой ее сын Ленька для знакомства с родителями.
Есть шаг от бедра, есть клеш от бедра – у незнакомки были кривые от бедра ноги.
Вот что делает человек, обладающий таким ногами?
Правильно – пытается скрыть кривизну с помощью доступных ухищрений: те самые брючки-клеш и юбочка подлиннее.
Сейчас же все можно спокойно купить!
Но девушка сына, как нарочно, была обряжена в обтягивающие все прелести джинсы. Кажется, они называются скинни.
«Нарочно нарывается! — подумала Марина. – Специально все обтянула, чтобы ей замечание сделали! Ждет, что сейчас я прицеплюсь!»
Остальное у девушки было в полном порядке: симпатичное личико, никаких надутых губ, приклеенных ресниц и накачанных …ек.
Короче, внешне, кроме ног, все было прекрасно. Но мама Марина решила пока остановиться на этом.
Правда, ничего говорить не стала: доставлять удовольствие ждущей «гранд скандаль» девице не хотелось.
К тому же, не спросишь же, почему у тебя такие кривые ноги? Надсмехаться открыто над физическими недостатками – низко и, вообще, моветон.
А мама Марина считала себя человеком высокой морали и нравственности.
Поэтому только сделала соответствующее недовольное лицо: ведь пройти мимо этого вопиющего факта она просто не могла – у жены ее сына все должно быть прекрасно.
А то, что намечается женитьба, женщина уже догадалась по его поведению.
Незнакомка заметила, что не впечатлила маму будущего мужа. Но ничего не сказала – только усмехнулась уголками губ: так потом она будет вести себя очень часто.
Но, главное, на недовольное лицо мамы совершенно не обратил внимания сын – любимый Ленечка. Хотя раньше сразу кидался к ней и встревоженно начинал расспрашивать: «С тобой все в порядке, мамуля?»
Сын представил девушку:
— Мама, это — Лиза!
И, ответно:
— Лиза, это – мама.
После чего они прошли к столу: предполагалось чаепитие.
Во время которого выяснилось, что Лиза – хирург-офтальмолог!
Девушка отвечала на все вопросы ровно: видимо, хорошо владела собой. Только таким и должен быть врач-хирург: иначе – не справиться.
— А лет Вам сколько? – поинтересовалась будущая свекровь. В представлении которой хирург должен быть опытным и пожилым: как известный Святослав Федоров — эдакий седовласый эскулап, умудренный опытом.
Посмотришь на него и сразу видно, что хирург! А не это полное недоразумение…
— Я на два года старше Вашего сына, если Вы об этом! – улыбнувшись уголками губ, произнесла Лиза.
«Ах, ты, ст…руха! Да об этом я, об этом! – подумала Марина. – Захапала мальчика из хорошей семьи и думаешь, что у тебя это прокатит?
Леньке-то всего – двадцать восемь: парнишка еще найдет себе кого-то помоложе!»
А вслух презрительно произнесла:
— Прямо — так и хирург?
Подумав: вот что может наоперировать это ч…чело?
И тут сын, ее любимый Леня, сказал:
— Нет, мамочка – криво хирург! Что ты как Станиславский, честное слово!
— Какой еще Станиславский? – не врубилась Марина Аркадьевна.
— Который Константин Сергеевич, – пояснил сын. – Он тоже всегда не верил.
И мама неожиданно стушевалась и не нашлась, что ответить.
Остаток вечера прошел вяло и скомканно. Но удалось выяснить, что пара уже подала заявление и назначила день свадьбы: этого для культивации недовольства оказалось вполне достаточно.
— Ты, что – ничего похуже найти не мог? – не удержалась мама, когда сын, проводив девушку, вернулся домой.
— А что не так? – совершенно искренне удивился Ленька. – Чем Лизка-то тебе не угодила? Красивая и умная девчонка!
— Неужели сам не видишь? – изумленно спросила Марина Аркадьевна, для которой все было очевидно. Но сын, действительно, не видел!
«Неужели, приворожила? – подумала мама. – А что – очень даже может быть! Ведь на такие ноги можно польститься только под гипнозом!
Или в состоянии этой самой оторопи: вон, чего по телевизору-то показывают!»
— А ноги? – добавила мама прямым текстом: раз ослеп от этой самой любви, надо открыть ему глаза.
— В смысле – ноги? – опять удивился сын.
— В коромысле! – закричала не сдерживающая себя женщина. – Ноги у нее – как коромысло! Как же можно этого не видеть?
— Так ты что – это серьезно? – нехорошо улыбаясь, спросил сын. – Ты еще скажи, что из-за этого не разрешишь мне на Лизке жениться!
— Вот и скажу! – запальчиво произнесла Марина Аркадьевна: хорошо, что сын сам начал этот неприятный разговор. А то она не знала, как к нему подступиться.
— Если не прекратишь – поссоримся! – произнес Леня и ушел к себе.
А она осталась сидеть на кухне: впервые сын не прислушался к «мудрым» материнским словам.
Она вырастила Леньку одна. Даже не муж, а сожитель исчез сразу после радостной новости о ее беременности.
Алименты, правда, платил. Но они были смехотворными. И видеться с мальчиком желанием не горел.
Поэтому Леня был полностью ее сыном. И теперь появляется не понятно, что, и хочет забрать у нее самое дорогое?
Фигушки Вам, кривоногая и немолодая тетенька: мы еще поборемся!
Поэтому на следующее утро, за завтраком, женщина возобновила этот разговор:
— Ты и вправду надумал на ней жениться?
— Конечно, нет, мамочка, — спокойно ответил сын, жующий сырник. – Просто вожу ее туда-сюда, чтобы не скучно было. Вчера к тебе привел, сегодня поведу в кино.
Стало ясно, что он над ней просто издевается.
Марина смотрела и не узнавала Леню: вместо ее всегда послушного мальчика, перед ней сидел спокойный и самодостаточный мужчина «себе на уме».
Раньше всегда прислушивающийся к мнению свое мамочки.
— А если я не дам своего согласия на этот брак? – выдвинула женщина последний и, на ее взгляд, весомый аргумент: раньше это срабатывало.
— Извини, но тогда придется обойтись без твоего согласия! – тем же ровным тоном произнес сын: не иначе, у своей научился! После чего добавил: — Спасибо – все было очень вкусно, мамочка!
После чего поднялся и убыл на свою любимую работу. А мама, как и вчера, осталась сидеть – она работала удаленно.
Марине Аркадьевне стало ясно, что ее голос является чисто совещательным, как принято говорить, и значения не имеет: решение будут принимать совершенно другие люди, которые, в общем-то, уже его приняли.
А если она станет настаивать, то может легко лишиться сына. И, не исключено, что и внуков: ведь эта сте*ва легко сможет все это устроить. Женщина, у которой в руках ланцет — как обезь…яна с гран..ат..ой.
А внуков мама Марина очень хотела: ее возраст приближался шестидесяти – сын был поздним ребенком. А в этом возрасте почти все об этом мечтают.
И женщина смирилась: пара расписалась. И была свадьба, на которой мама сидела с кислым видом, демонстрируя свое внутреннее несогласие с выбором сына.
Но на это, почему-то, никто не обратил внимание: все веселились от души и восхищались красивыми новобрачными.
И, особенно, невестой: она была прекрасна в своем кремовом платье с открытыми плечами.
И оба выглядели очень счастливыми.
После свадьбы отношения свекрови и невестки оставались умеренными: никто «в десны» целовать друг друга не стремился и душить в объятиях тоже.
Но зато и откровенных конфликтов не было: так, нечастые посиделки на общих праздниках и перезванивание мамы с сыном.
Лично к Лизе свекровь демонстративно не обращалась: много чести!
Не обратилась она и тогда, когда у нее стало портиться зрение. Марина Аркадьевна работала бухгалтером. А бухгалтеру без «глаза, как у орла» было нельзя: приходилось ежедневно заполнять уйму документов.
И тут женщина стала ошибаться в этих самых сальдо-бульдо: стало ясно, что у нее развилась катаракта и нужно делать операцию. О чем и было сообщено сыну, который тут же предложил воспользоваться услугами невестки: она работала в частной клинике.
Деньги у дамы-бухгалтера были: хороший бухгалтер всегда – при деньгах. Но мама от этого заманчивого предложения отказалась.
И поговорив с товарками по разуму, как называл ее подруг Ленька, решила воспользоваться советом задушевной подруги — Аньки, которая недавно удачно «вставила себе новые глаза».
— И – совсем недорого! — вещала ставшая ясноглазой подруга. — Пенсионерам – десять процентов скидки. И операция длится всего пятнадцать минут: за деньги все можно! Своим ногами придешь, на такси потом уедешь!
А через неделю сделаешь второй глаз.
Анька, действительно, была очень довольна: докторица – так она называла хирурга – оказалась выше всяческих похвал! Даром, что не старая!
— А как же ты ее разглядела? Лица-то все в масках! – засомневалась Марина. – А руки — в перчатках.
— А по глазам: они у нее – молодые! — ответила подруга.
И Марина Аркадьевна решила воспользоваться этим уже проверенным каналом. А эта противная Лизка пусть подумает над своим поведением.
Анна Матвеевна сообщила адрес клиники и фамилию «хирургини»: Ефимова Е.Е. Легко запомнить – три Е. И Марина поехала на первичный прием.
Когда не слишком хорошо видящая женщина зашла в кабинет, то не сразу узнала в строгой женщине в белом халате и шапочке свою ненавистную невестку — кривоногую Лизку.
Ноги которой, кстати, были скрыты под очень симпатичными широкими бордовыми брючками — местной врачебной формой.
А когда мама мужа уселась в кресло, права качать было уже поздно.
— Ну, что – все-таки надумали? – как ни в чем не бывало, спросила невестка и улыбнулась уже широко, а не уголками губ.
А мама Марина, неожиданно для себя, не ушла с гордо поднятой головой, а промямлила:
— Да, вот решила попробовать!
— Ну, и правильно! Тогда давайте заниматься делом! – предложила Елизавета Егоровна Ефимова: оказалось, она после бракосочетания не поменяла фамилию.
После осмотра было назначено обследование. А после повторного визита — дата и время операции. А потом – и на втором глазу. Подруга не обманула: все прошло просто прекрасно!
После это отношение к девушке изменилось: нормальная же оказалась девчонка! А руки у нее – просто золотые – таких невесток еще поискать!
Все подруги теперь знали, что этот эскулап, делающий людям «новые глаза» — ее любимая невестка Елизавета: свекровь теперь стала звать девушку исключительно так. Ведь таких специалистов — днем с огнем, как говорится!
Да и ноги у нее – обычные: ноги – как ноги! Это – ноги, у того, у кого надо ноги! — почти так было сказано в одном замечательном фильме, уже ставшем классикой. А классику пока никто не отменял.
Как и брючки-клеш, конечно…
Автор: Ольга Ольгина
