Вслед за Максом она шагнула на газон. Она играла с ним, весело смеясь. Макс прыгал, лаял и вилял хвостом. А он стоял на дорожке, боясь с нее ступить, и наблюдал за ними. Он понимал, почему разозлился на нее…
— А у меня тоже была собака, — сказала она, приветливо улыбнувшись, — Как его зовут?
Он вздрогнул от неожиданности — погруженный в себя, он даже не заметил, как она подошла.
— Я давно здесь сижу, минуты три уже… — будто прочитав его мысли, усмехнулась она. — Простите… Не хотела вам мешать.
Она встала со скамейки, и только тогда он опомнился:
— Не помешали. Просто задумался.
Она все еще стояла, думая, можно ли ей присесть, но не решаясь сделать это снова. Он встал, заставил себя улыбнуться, получилось, но лишь слегка, в знак приветствия.
— Пройдемся, — предложил он.
Они пошли медленно по парковой аллее.
Было самое начало осени. Деревья все еще стояли, полные листвы, слегка тронутой желтым. Густая трава парка была красиво подстрижена, и лишь кое-где на темно зеленом лежал ярким пятном сорванный ветром умирающий лист.
Небо было хмурым, собирался дождь, и он предусмотрительно взял с собой зонт-трость.
— Вы сказали, у вас есть собака? — решил он возобновить разговор.
— Была. В детстве. Давно. Но я люблю собак.
Она шла рядом, но не с ним, держась на расстоянии вытянутой руки, то бодро шагая, то пиная носком туфли маленький камешек, то оборачиваясь вокруг себя, осматривая все вокруг.
Она дышала ровно и глубоко, ощущая вкус каждого глотка. Ее руки жили какой-то своей жизнью, привязанные к телу, они мотались, готовые в любой момент ухватиться за что-нибудь.
Рядом бежал Макс. Во рту он держал мяч. Она попыталась отнять, но Макс не сдался.
— Ну, и ладно, — засмеялась она, — Я бы поиграла с тобой. Но, раз не отдаешь, то неси его сам.
— Макс, отдай.
Макс аккуратно вложил мяч в его протянутую. Внимательно следя за мячом, пес замер.
— Кидайте.
Она тут же схватила игрушку и бросила. Макс рванулся в сторону, понесся по траве, сверкая пятками.
— Хороший у вас пес.
— Он не мой.
— Так и знала! Вы его украли!
— Почему же сразу украл?
— Вы с ним не похожи.
— Считаете?
Она кивнула. Макс прибежал, держа мяч в зубах. Она протянула руку. Макс доверчиво отдал игрушку ей. Она кинула снова.
— Разве все животные похожи на своих хозяев? Впрочем… Наверное, что-то общее должно быть.
— Это совсем не ваша порода. Вам подошла бы такса.
— Такса!? — он усмехнулся.
— Ага. У многих художников были таксы. У Энди Уорхала, У Девида Хокни…
— У Фриды, — поддержал он ее, — С чего вы взяли, что я рисую?
Она посмотрела на него своими теплыми чайными глазами:
— Вы похожи на художника.
Она подвела его к луже и заставила взглянуть на свое отражение.
— У вас широкое пальто, трость. И носите шляпу. Вы молоды, но какой-то… несовременный. Не старый, но значительный. Грустный и задумчивый.
В отражении он рассмотрел ее. Она вся была осенняя. Каштановые волосы, терракотовое безразмерное платье, под которым угадывались тонкие очертания ее стройной фигуры, высокие коричневые сапоги и маленькая курточка, которая, казалось, ей мала.
Он думал о том, что ей было бы лучше убрать эту копну непослушных волос, завязать наверх, открыв тонкую уязвимость шеи. Но современные девушки любят носить все распущенное и бесформенное.
— Я просто намного старше вас. Мы из разных поколений. Уверяю вас, я не художник.
Она недоверчиво покачала головой:
— Значит, вампир.
Он замер, ожидая объяснения.
— Вы будто не живой. Вот пес у вас прекрасный. Как так получилось?
Она потрепала Макса за ухо и снова бросила ему мяч. Он не ответил.
— Поэтому вы грустите?
— Почему «поэтому»? У нас с вами какой-то странный диалог получается. Вы будто куда-то спешите. Глотаете половину фраз. Я не грустный. Я нормальный.
— Не живой, — она сказала это тихо, почти про себя, но он услышал.
Если бы она могла видеть сквозь его пальто и кожу, то увидела бы, как его душа согнулась пополам от этого удара и, пытаясь вдохнуть, тянулась за помощью к ней.
Держась за солнечное сплетение, душа все еще пыталась найти солнце на небе, но там были только осенние тучи…
Вслед за Максом она шагнула вперед, на газон. Она играла с ним, весело смеясь. Макс прыгал, лаял и вилял хвостом. А он стоял на дорожке, боясь с нее ступить, и наблюдал за ними.
Он понимал, почему разозлился на нее. Ему не понравилось, что она напомнила ему о жизни.
Три года назад погибла его семья. Случайность. Макс был псом жены. Это она должна была гулять с ним. Но в тот день почему-то он пошел гулять с Максом, а она поехала за сыном. Случайность…
Все в жизни происходит случайно: и плохое, и хорошее. Но больше он случайностей не ждал, ничего не ждал, ничего не чувствовал, не видел. Макс стал единственным якорем. Так он и жил от прогулки до прогулки, день за днем все эти три года.
Стал накрапывать дождь. Он машинально открыл зонт.
— Дождь. Идите сюда, — позвал он ее.
Но она резвилась и не слышала. Он мялся на дорожке. Один шаг — и ты спасен. Один шаг — и ты сможешь жить дальше. Но какой же это трудный выбор.
Он занес ногу и переступил через бордюр, догнал ее, взяв за локоть, остановил их веселье:
— Промокнешь…
Большим куполом зонт накрыл их. Она обернулась к нему лицом, излучающим чистую радость игры. Внутри нее был свет, и она делилась этим светом с ним, грустным прохожим, сгорбленным стариком, сидящим на лавочке в парке.
— Игорь.
— Маша.
Макс вился вокруг них. Его шерсть была уже мокрой, а они стояли под зонтом, рассматривая друг друга, и улыбались…
Автор МАРИЯ МЗОКОВА
