Её внуку исполнилось двадцать, и все эти двадцать лет Клавдия Матвеевна знала: он — не её внук. Не сын её сына. Чужой ребёнок, которого невестка выдала за родного. Через три дня ей исполнится семьдесят

Месяц назад я забрала к себе бабушкиного попугая Кешу, и с тех пор он каждое утро повторял одну и ту же бессмысленную фразу. Когда до меня дошло, что это вовсе не случайные слова, а скрытое послание, всё

Костя сказал это без крика, спокойным голосом — или кошка, или я. Лида кивнула и ушла. А ночью он нашёл у входной двери два пакета и синюю переноску. Костя швырнул ключи на тумбочку так, что Лида вздрогнула у плиты.

— Ты оглохла? Я в третий раз спрашиваю: когда будет перевод? Денис стоял посреди тесной кухни, раздраженно барабаня пальцами по столешнице. От этого звука дешевая хлипкая мебель мелко вибрировала.

— Девочка, ты к нам или просто за мамой зашла? — спросил подросток у зеркала и нарочно громко затянул узел черного пояса. — У нас тут не группа растяжки. В раздевалке Маша переоделась слишком рано и теперь

Нотариус попросил её сесть отдельно от остальных – не специально, просто свободный стул оказался у окна. Таня не возражала. Она вообще за эти семь лет научилась не возражать там, где это не имело смысла.

Лида хотела выпустить дочку во двор, но собака легла поперёк порога и не двигалась. Ни крик, ни поводок не помогли. А потом Лида открыла дверь и поняла, почему Найда не сдвинулась ни на сантиметр.

— С этой зарплаты живём раздельно. Я устал тебя содержать, — сказал Роман и отодвинул тарелку так, будто вместе с ней отодвинул от себя всю прежнюю жизнь. Наталья как раз наливала ему добавку борща.

— Сережа, не надо, мне еще шестнадцать, — умоляла девчонка. — Танька, да ладно, я на тебе потом женюсь, — заявил парень, затаскивая девушку на сеновал, —