Катя вернулась домой тридцатого декабря около четырёх. Начальник отпустил отдел после обеда, поэтому она успела зайти в магазин и купить продукты на несколько дней. Пакеты оттягивали руки, и в прихожей она сначала посмотрела под ноги, чтобы не наступить на ботинки Степана.
Ботинок не было. С вешалки исчезла его куртка, а с верхней полки — пуховый платок Нины Павловны.
Катя отнесла продукты на кухню. На столе лежала записка, прижатая солонкой.
«Мы с мамой улетели в Армению. Билеты пропадали, поэтому решили не отменять. Новый год проведи у своих. Не звони по пустякам. Степан».
Фразу про родных он написал не по рассеянности. Родители Кати три года назад переехали в Канаду к старшей дочери. Степан помогал разбирать их квартиру и отвозил коробки в транспортную компанию.
До вчерашнего вечера он уверял, что встретит Новый год дома. Нина Павловна собиралась готовить салаты и ещё утром спорила с Катей, сколько яиц нужно купить.
Катя достала телефон. Последнее сообщение от мужа пришло в половине второго.
«На работе задержат. Ничего не планируй без меня».
Она открыла дверь спальни. За коробками с обувью стоял тяжёлый сейф, который крепился к стене. Дверца была закрыта не до конца.
Накануне Катя продала отцовский гараж. Покупатель расплатился наличными, поскольку деньги годами хранил дома и не хотел переводить их через приложение. Сделку оформили поздно, а отделение банка к тому времени уже закрылось. Утром Катя собиралась внести всю сумму на счёт.
В сейфе лежали миллион шестьсот тысяч рублей.
Теперь внутри осталась только папка с договором. Пустой пакет валялся рядом.
Катя проверила нижнюю полку и выдвижной ящик, хотя хорошо помнила, куда положила пачки. Потом осмотрела замок. Следов взлома не было.
Код знала только она. По крайней мере, так Катя считала до этой минуты.
Нина Павловна появилась в их квартире два года назад. Она была зарегистрирована в комнате коммунальной квартиры на другом конце города. После небольшого ремонта свекровь пожаловалась, что соседи шумят и пользоваться общей кухней невозможно. Степан попросил приютить мать на две недели.
Через месяц в гостиной появились её коробки. Потом она заняла половину шкафа, принесла собственные кастрюли и стала называть комнату Кати «нашей спальней», когда разговаривала с сыном.
— Маме пока некуда идти, — повторял Степан. — Не выгонять же её к чужим людям.
Катя несколько раз предлагала помочь найти небольшую квартиру. Нина Павловна обижалась и отвечала, что не станет платить за жильё, пока у сына есть свободный диван.
Свою комнату она якобы держала закрытой. Ключи лежали в её сумке, а квитанции приходили на имя прежнего владельца. Катя не интересовалась подробностями. Ей казалось, что свекровь хотя бы иногда ездит туда проверять трубы и почтовый ящик.
За неделю до праздника Нина Павловна нашла на столе распечатку объявления о доме под Костромой.
— Зачем тебе ещё один дом? — спросила она. — У тебя и так отдельная квартира.
— Я хочу переехать за город.
— А Степан согласен каждый день ездить оттуда на работу?
— Мы это обсуждали.
Степан сидел рядом и смотрел в телефон.
— Пока только смотрим варианты, мам. Ничего ещё не куплено.
— Значит, деньги можно потратить разумнее.
Катя забрала распечатку. Разговор показался ей неприятным, но не опасным. Она знала, что Нина Павловна давно хочет отдельную квартиру, и решила, что та снова намекает на помощь с первым взносом.
Просить прямо свекровь не любила. Она рассуждала о несправедливости, вспоминала знакомых, которым дети купили жильё, и ждала, пока Степан продолжит разговор сам.
Он не продолжил.
Полгода назад Катя установила в спальне маленькую камеру. Нина Павловна дважды заходила туда без разрешения и перебирала вещи в шкафу. В первый раз она искала плед, лежавший в гостиной. Во второй — старую квитанцию, хотя её документы хранились в другом месте.
Степан тогда рассердился не на мать.
— Зачем ставить камеру в собственной квартире? — спросил он. — Мы теперь друг за другом следим?
— Она направлена на дверь и сейф. Если мама не будет сюда заходить, записи с ней не появятся.
Через несколько дней он перестал вспоминать о камере.
Катя открыла приложение. Утренний файл длился одиннадцать минут.
В начале записи в спальню вошёл Степан. Он поставил возле двери дорожную сумку и выглянул в коридор. Следом появилась Нина Павловна.
— Быстрее, — сказала она. — Машина через двадцать минут.
Степан присел перед сейфом и набрал цифры. Со второй попытки замок открылся.
— Я же говорила, что ты неправильно записал последнюю, — заметила мать.
— Я видел код один раз. Катя меняла его осенью.
Он достал пакет и передал Нине Павловне. Та раскрыла его, проверила верхнюю пачку и убрала деньги в сумку.
— Олег сегодня отвезёт задаток? — спросил Степан.
— Уже отвёз. После праздников выйдем на сделку.
— Квартира точно будет на тебя?
— А на кого ещё? Но Кате этого пока знать не нужно. Сначала подпишет расписку.
Степан застегнул сумку.
— Она не подпишет, если поймёт, что деньги уже взяли.
— Поэтому Олег скажет, что ты договорился с ней заранее. Она побоится поднимать шум. Деньги семейные, муж имеет право решать.
— Гараж был её отца.
— Теперь вы супруги. Хватит повторять за ней каждое слово.
Степан посмотрел на сейф и прикрыл дверцу.
— Олег пусть разговаривает спокойно. Без нажима.
— Он умеет убеждать.
Они вышли. Через несколько минут камера записала, как Степан вернулся за телефоном, лежавшим на комоде.
Катя сохранила файл и отправила копию на свою почту. Ещё одну загрузила в облачное хранилище. Только после этого она позволила себе сесть.
Степан не оказался человеком, которого мать вынудила участвовать. Он подсмотрел код, открыл сейф и заранее обсудил расписку. Даже поездка теперь выглядела частью плана. К моменту возвращения они рассчитывали завершить основные договорённости и предъявить Кате готовые бумаги.
Она позвонила в банк. Сотрудник заблокировал дополнительную карту Степана и помог сменить пароль от приложения. На его карте оставалась небольшая сумма, но доступ к общему счёту он потерял.
Потом Катя набрала Юлю. Они учились вместе, а последние годы Юля занималась семейными и имущественными спорами.
— Ты сейчас одна? — спросила подруга, дослушав рассказ.
— Да.
— Дверь никому не открывай. Запись не редактируй и не пересылай через мессенджеры. Я приеду с флешкой.
Первое сообщение от Степана пришло через двадцать минут.
«Ты зачем заблокировала карту?»
Через минуту появилось второе.
«Мы уже прилетели. Не начинай опять из-за мамы».
О пропавших деньгах он не написал. Не спросил и почему Катя вернулась раньше.
Юля приехала ближе к семи. Она привезла ноутбук, флешку и термос. Сначала скопировала запись целиком, потом попросила показать документы на гараж.
— Деньги были получены вчера, верно?
— Да. В договоре указана вся сумма.
— Покупатель подтвердит расчёт?
— У нас есть расписка. Он передал деньги при сотруднике конторы.
Юля просмотрела документы и попросила Катю подробно записать, когда та вернулась, в каком состоянии нашла сейф и что увидела на камере. Отдельно они сфотографировали записку Степана.
— Что делать сегодня? — спросила Катя.
— Подадим заявление. Дежурная часть работает и в праздники. Но сначала проверь, нет ли у Степана доверенности на другие действия.
Год назад Катя разрешила мужу получать документы в управляющей компании и разбираться с начислениями за квартиру. Копия доверенности лежала в ящике комода. Права распоряжаться имуществом или счетами там не было.
Юля посмотрела на часы.
— Знакомый нотариус сегодня принимает до восьми. Позвоню по дороге. Успеем отменить доверенность, чтобы потом не возникло новых бумаг.
Они вышли из дома вместе. Нотариус принял их перед закрытием и внёс сведения об отмене в реестр. После этого Катя поехала в отдел.
Дежурный выслушал её, просмотрел фрагмент записи и пригласил другого сотрудника. Катя передала копии договора, расписки о получении денег за гараж и записки мужа. Оригиналы остались у неё.
— Они сейчас за пределами страны? — уточнил сотрудник.
— Да. Вернутся после праздников, если не поменяют билеты.
— Кто такой Олег?
— Знакомый мужа. На записи они говорят, что он уже передал задаток за квартиру и привезёт мне расписку.
Заявление зарегистрировали. Кате выдали талон и предупредили, что её ещё пригласят для объяснений.
Домой она вернулась после одиннадцати. Продукты так и стояли в пакетах. Молоко нагрелось, поэтому его пришлось вылить. Остальное Катя разобрала и убрала в холодильник.
Степан звонил семь раз. Она ответила на восьмой.
— Ты где ходишь? — спросил он. — Я не могу войти в банковское приложение.
— Я видела запись из спальни.
На другом конце стало тихо. Потом муж отошёл от людей, и шум в трубке уменьшился.
— Катя, мама всё объяснит. Она нашла недорогую студию, а продавец торопил с задатком.
— Поэтому ты открыл мой сейф?
— Я собирался вернуть деньги.
— Когда?
— После продажи маминой комнаты.
— Она собиралась её продавать?
Степан не ответил сразу.
— Там сложная ситуация с документами.
— На записи вы обсуждаете расписку. Зачем она нужна, если вы собирались всё вернуть?
— Чтобы у мамы была гарантия. Ты могла потом сказать, что ничего ей не давала.
— Я и не давала.
— Мы супруги. Нельзя делить всё на твоё и моё.
— Гараж принадлежал мне до брака. Деньги за него тоже мои.
— У тебя есть квартира. Ты ещё дом собиралась покупать. А мама всю жизнь прожила с соседями.
Катя посмотрела на записку, оставленную на столе.
— Вы предложили мне встречать праздник у родителей, которые живут в Канаде. После этого вынесли деньги и улетели.
— Поездка была оплачена ещё осенью. Мы просто решили не отменять её.
— Ты вчера говорил, что останешься дома.
— Потому что знал, что ты начнёшь спорить.
— Я подала заявление.
Степан несколько секунд молчал.
— На меня?
— На тех, кто забрал деньги из сейфа.
— Ты понимаешь, что после этого будет?
— Теперь этим займутся без нашего семейного совета.
Катя завершила разговор.
Утром в дверь позвонили. На площадке стоял Олег — знакомый Степана, которого она видела несколько раз на общих праздниках. Под мышкой он держал тонкую папку.
— Я ненадолго, — сказал он. — Стёпа просил передать документы.
Катя не сняла цепочку.
— Покажите через щель.
— Неудобно же. Разговор обычный, семейный.
— Тогда оставьте бумаги в почтовом ящике.
Олег поморщился и достал несколько листов.
— Мне нужно объяснить, где поставить подпись. Там ничего сложного.
Катя включила запись на телефоне и убрала аппарат в карман домашней кофты. Только после этого впустила его.
Олег прошёл на кухню, не снимая обуви, и положил на стол расписку. По её тексту Катя добровольно передала Нине Павловне миллион шестьсот тысяч рублей в долг. Отдельным пунктом указывалось, что деньги предназначены для покупки студии. При отказе Кати подтвердить договорённость она должна была возместить Нине Павловне задаток и расходы на оформление.
— Степан сказал, что вы всё обсудили, — сообщил Олег. — Осталась формальность.
— Когда я передала деньги?
— Вчера утром. Можно поставить вчерашнюю дату.
— Вчера утром я была на работе.
— Тогда напишите двадцать девятое. Какая разница?
Катя сфотографировала лист.
— Нина Павловна уже отдала продавцу часть суммы?
— Задаток передал я. Сделка после праздников.
— Из каких денег?
Олег отвёл взгляд и начал складывать бумаги.
— Меня попросили помочь. В ваши расчёты я не лезу.
— Степан сказал вам, что я согласна?
— Он сказал, что вопрос решён.
— А Нина Павловна прислала готовый текст?
— Катя, давайте без допроса. У женщины появился шанс купить отдельное жильё. Вы не бедствуете. Подпишите, и никто не будет ругаться.
— Деньги взяли без моего разрешения. Я ничего не подпишу.
Олег несколько секунд смотрел на неё.
— Тогда Степан к вам не вернётся.
— Это он решил ещё до отъезда.
Она открыла входную дверь. Олег забрал расписку, но не заметил, что все страницы уже остались в памяти телефона.
После его ухода Катя дополнила заявление. Запись разговора и фотографии бумаги приняли как дополнительные материалы. Олега собирались вызвать после праздников, но уже вечером он сам позвонил Юле. Просил передать, что не знал о сейфе и считал деньги семейными.
— Он понял, что его могут спросить о задатке, — объяснила Юля. — Теперь постарается показать, что его обманули.
— А студия?
— Я нашла объявление. Продавец работает через небольшое агентство. Завтра попробуем связаться и предупредить, что деньги спорные.
Катя достала записку Степана и убрала её в папку с остальными бумагами.
Следующим утром Юля приехала снова. Пока она разговаривала с агентом, Катя складывала вещи мужа в коробки. Рубашки заняли одну, обувь и документы — вторую. Для вещей Нины Павловны понадобилось четыре коробки. За два года та успела привезти посуду, покрывала, настольную лампу и часть одежды.
В ящике комода Катя нашла договор найма комнаты Нины Павловны. Комната вовсе не пустовала. Свекровь сдавала её семейной паре и каждый месяц получала перевод.
Срок договора заканчивался только летом.
— Значит, сырость ей не мешала брать плату, — сказала Юля, просмотрев бумаги.
— Почему Степан говорил, что комната закрыта?
— Возможно, получал часть денег. Это пока предположение.
Катя позвонила мастеру и заменила замок. Степан не был зарегистрирован в квартире, а жильё принадлежало ей задолго до брака. Коробки она не стала выносить на улицу. Их перевезли в платную камеру хранения, составили список вещей и сохранили квитанцию.
К вечеру пришло сообщение от мужа.
«Мы меняем билеты. Будем второго числа. Не устраивай сцен при соседях».
Катя ответила один раз:
«Все разговоры — при Юле или в отделе. Вещи находятся в камере хранения».
После этого она отключила звук.
Степан и Нина Павловна вернулись второго января. Сначала они поехали не домой, а в отдел, поскольку знали о заявлении. Там дали объяснения и передали миллион двести тысяч рублей. Остальную сумму Нина Павловна успела отдать как задаток за студию и потратить на сопутствующие расходы.
Вечером они всё же приехали к Кате.
Степан дважды попробовал открыть дверь старым ключом, потом нажал звонок. Катя посмотрела в глазок. Юля сидела на кухне, а телефон уже записывал происходящее.
Катя оставила цепочку и приоткрыла дверь.
— Открой нормально, — попросил Степан. — Мы вернули почти всё.
— Не всё.
— Задаток попытаемся забрать. Агент уже разговаривает с продавцом.
Нина Павловна отодвинула сына.
— У меня там вещи. Я живу в этой квартире два года.
— Вы были здесь временно. Зарегистрированы вы в своей комнате.
— Там жильцы.
— Договор найма я нашла.
Свекровь посмотрела на Степана.
— Ты разрешил ей рыться в моих бумагах?
— Они лежали в моей квартире, — ответила Катя. — Ваши вещи перевезены в камеру хранения. Адрес и код переданы сотруднику, который ведёт проверку.
— Ты выставила меня зимой?
— У вас есть собственная комната. С жильцами придётся решать вопрос по договору.
Нина Павловна попыталась возразить, но Степан попросил её помолчать.
— Катя, давай поговорим вдвоём. Я признаю, что поступил неправильно.
— Ты заранее записал код от сейфа.
— Я увидел его случайно.
— На записи ты говоришь, что записал цифры.
Степан опустил взгляд.
— Мама убедила меня, что ты согласишься, когда всё будет готово.
— Поэтому вы подготовили расписку с датой, когда я была на работе?
— Это идея Олега.
— Олег утверждает, что текст получила от вас Нина Павловна.
Свекровь шагнула ближе к двери.
— Я хотела маленькую квартиру, а не дворец. Ты покупаешь дом, хотя уже имеешь жильё. Разве нельзя было помочь семье?
— Можно было попросить.
— Ты бы отказала.
— Поэтому вы решили взять сами.
Степан потёр ладонями лицо.
— Я продам машину и верну остаток.
— Передашь деньги официально.
— А мы?
— Документы о расторжении брака тебе направит представитель.
Нина Павловна повернулась к сыну.
— Скажи ей, что ты здесь живёшь и имеешь права.
— Квартира принадлежит Кате, — ответил он. — И я здесь не зарегистрирован.
— Ты теперь на её стороне?
— Я открыл сейф. Не она.
Катя закрыла дверь. Некоторое время за ней слышались голоса. Нина Павловна требовала вызвать участкового, Степан уговаривал её уйти. Потом чемодан покатили к лестнице.
Проверка заняла не несколько дней, как надеялась Нина Павловна, а несколько месяцев. Изучали записи, документы на гараж, переписку Степана с Олегом и договор по студии. Олег передал оригинал расписки и подтвердил, что текст прислала Нина Павловна.
Продавец студии отказался возвращать задаток сразу. Его представитель настаивал, что не знал о происхождении денег и уже снял квартиру с продажи. Спор пришлось решать отдельно.
Степан продал машину и вернул Кате недостающую сумму. Он несколько раз просил забрать заявление, обещал больше не участвовать в делах матери и предлагал пожить раздельно.
Катя не соглашалась.
— Ты мог остановиться на любом этапе, — сказала она во время последней встречи у Юли в кабинете. — Когда подсмотрел код. Когда открыл сейф. Когда положил деньги в сумку. Когда Олег готовил расписку.
— Я думал, что верну всё до сделки с домом.
— Ты не знал, когда она состоится.
— Мама сказала, что её комнату быстро продадут.
— Комната была сдана до лета. Ты это знал?
Степан не ответил.
Брак расторгли весной. На квартиру он не претендовал. Она принадлежала Кате до свадьбы, а дорогих совместных покупок, кроме проданной машины, у них не было.
Нина Павловна вернулась в коммунальную квартиру после окончания договора с жильцами. Степан снял небольшое жильё рядом с работой. Мать предлагала переехать к нему, но он отказался. Они продолжали общаться, хотя прежнего согласия между ними уже не было.
Дом, который Катя собиралась купить в январе, достался другим людям. Продавец не стал ждать, пока она вернёт всю сумму и разберётся с документами.
Весной Юля прислала ей новое объявление. Дом находился в том же районе, но был меньше. На участке стояли три яблони, сарай и узкая веранда. Под кухонным окном просела доска, а в дальней комнате требовалось переклеить обои.
Катя приехала на просмотр дважды. В третий раз привезла специалиста, проверила документы и только после этого согласилась на сделку.
В мае они с Юлей отмывали кухню после прежних хозяев. К вечеру на веранде стояли банки с краской, свёрнутые газеты и коробка с инструментами.
— Я завтра заеду за доской, — сказала Юля. — Проём уже измерила.
Катя закрыла окно и проверила щеколду.
— Возьми запасной ключ. Я до пятницы буду в городе.
Юля убрала ключ в карман сумки, спустилась с крыльца и закрыла за собой калитку.
Катя занесла краску в дом. Потом поставила чайник, достала две чашки и, заметив лишнюю, вернула одну на полку.
