Её внуку исполнилось двадцать, и все эти двадцать лет Клавдия Матвеевна знала: он — не её внук. Не сын её сына. Чужой ребёнок, которого невестка выдала за родного. Через три дня ей исполнится семьдесят

Нотариус попросил её сесть отдельно от остальных – не специально, просто свободный стул оказался у окна. Таня не возражала. Она вообще за эти семь лет научилась не возражать там, где это не имело смысла.

— Сережа, не надо, мне еще шестнадцать, — умоляла девчонка. — Танька, да ладно, я на тебе потом женюсь, — заявил парень, затаскивая девушку на сеновал, —

– Мама, мы в субботу приедем? – Юлькин голос звучал бодро и ровно, без вопросительной ноты. Не спрашивала – ставила перед фактом. Я перебирала трикотажную горку на веранде, выискивая старые футболки для

— Ты только не кричи, Лен. Сядь, пожалуйста, — Толя замялся, переступая с ноги на ногу посреди пустой гостиной, где из мебели был только старый матрас и пара коробок вместо тумбочки. — Сесть?

— Ты чего орёшь на меня?! — возмутился мужчина. — Я лечу и кормлю твою жену, а ты на меня голос повышаешь?! Это ещё что такое!!! Они кричали друг на друга полчаса, пока птица не охрипла, а мужчина не устал…

Телефон зазвонил в семь утра. Я как раз собиралась на работу — красила губы перед зеркалом в прихожей. Номер был незнакомый, но что-то внутри ёкнуло. Какое-то предчувствие. — Алло? — Марина?

Костя сказал это без крика, спокойным голосом — или кошка, или я. Лида кивнула и ушла. А ночью он нашёл у входной двери два пакета и синюю переноску. Костя швырнул ключи на тумбочку так, что Лида вздрогнула у плиты.

Марина давно заметила одну странную закономерность. Стоило ей сводить детей в кафе, как на следующий день в магазин приходил крупный заказ. Или звонил оптовик, которого она ждала неделями.