— Лизочка, ну что же ты такая обидчивая, а? — голос свекрови был таким приторным.
Казалось, она разговаривает с умственно отсталым ребенком.
— Мы же только хотели помочь. Правда же, Тарасик? Скажи своей жене, что мы просто переживаем за вас.
Я стояла с тарелкой недоеденной яичницы, которую я рассчитывала съесть до прихода родственничков. А сейчас кусок не лез в горло.
Я посмотрела на свекровь, которая вломилась в нашу квартиру в восемь утра субботы со своей дочерью Аллой. У них были дубликаты ключей.
— Мам, ну давайте не будем сейчас… — начал было Тарас, но тут же осекся под укоризненным взглядом сестры.
— Нет, Тарас, давайте будем! — Алла встала со стула, и я машинально отметила, что она опять напялила мой халат с фламинго, который мне подарила лучшая подруга.
— Твоя жена вчера нагрубила маме по телефону! — заявила Алла. — Мама всю ночь не спала из-за нее, плакала!
Я медленно поставила тарелку на стол.
— Я не грубила, — сказала я как можно спокойнее. — Вчера я просто сказала, что мы не сможем приехать на дачу в выходные. Поймите, у меня важная презентация в понедельник. Это моя работа. Разве это было грубостью?
— Работа! — фыркнула свекровь. — Какая работа может быть важнее семьи? Ты же понимаешь, что семья — это святое? Или тебя родители не учили уважать старших?
В моей семье, между прочим, очень даже учили уважать старших. Но также учили и тому, что уважение должно быть взаимным.
Тарас сидел между нами, как на минном поле.
— Тарас, — я повернулась к мужу. — Скажи что-нибудь.
— Ну, Лиз… — он почесал затылок. — Может, правда, съездим на дачу? Презентацию же можно и там доделать.
Оборвалась ниточка призрачной надежды.
— Вот! — торжествующе воскликнула Алла. — Видишь, даже Тарас считает, что ты не права!
— Сыночек всегда был умным мальчиком, — свекровь погладила тридцатидвухлетнего Тараса по голове, как малого ребенка.
Я молча развернулась и пошла в спальню. За спиной послышался возмущенный голос Аллы:
— Видите? Она всегда так делает! Обидится и молчит! Мама, ну скажите ты ей!
Я села на кровать и уставилась в стену. На обоях был едва заметный след от скотча, там раньше висела наша свадебная фотография. Я сняла ее месяц назад, когда поняла, что больше не могу смотреть на эту наивную девочку в белом платье, которая понятия не имела, во что ввязывается.
Дверь скрипнула, Тарас просунул голову в комнату.
— Лиз, ну ты чего? Мама же не со зла. Она просто переживает за нас. Хочет, чтобы мы были настоящей семьей.
— Настоящей семьей? — повторила я. — А мы с тобой что, ненастоящие?
— Ну что ты придираешься к словам? — он вошел в комнату и сел рядом. — Ты же знаешь, мама иногда не так выражается. У нее нет высшего образования, не то что у тебя.
Это была еще одна их любимая песня. У Лизы высшее образование, Лиза думает, что она лучше всех, Лиза задирает нос. На самом деле я просто работала маркетологом в обычной компании и никогда никому не тыкала своим дипломом в лицо.
Но для них я всегда была «слишком умной».
— Тарас, — я повернулась к нему. — А ты вообще понимаешь, что происходит? Твоя мать и сестра приходят к нам домой, когда они хотят. Они решают, как нам лучше жить, что делать, куда ехать. Они обсуждают меня, как будто меня нет в комнате. И ты молчишь!
— Ну что я могу сделать? — он развел руками. — Это же моя семья!
— А я так, покурить зашла?
— Ты все передергиваешь, — сказал муж. — Я пойду чай пить, а ты… Приходи, когда успокоишься, к тебе там разговор есть.
***
Из кухни доносился смех, Алла что-то рассказывала, свекровь одобрительно причмокивала, Тарас время от времени вставлял свои пять копеек. Счастливая семья за утренним чаем, только меня там не было. Впрочем, меня там никогда и не было, даже когда я сидела с ними за одним столом.
Я достала телефон и открыла переписку с Мариной, единственной подругой, которая еще не устала слушать мои стенания про семейную жизнь.
«Они опять здесь», — написала я.
«Лиз, сколько можно? Съезжай уже», — ответила подруга.
Съезжай! Как будто это так просто. Как будто можно просто взять и уйти из собственной квартиры. Хотя… это была не совсем моя квартира. Она была куплена в браке. Но деньги на первоначальный взнос дали родственники Тараса, и они никогда не давали мне об этом забыть.
«Та квартира, на которую я смотрела, все еще сдается. Однушка, но зато хозяйка адекватная», — написала Марина.
Я представила себе маленькую кухню, где никто не будет рыться в моих шкафчиках. Спальню, куда никто не войдет без стука. Ванную, где мой халат будет висеть на крючке, и его никто не схватит без спроса.
«Пришли контакты», — напечатала я и тут же стерла.
Нет, это глупость. Нельзя же вот так просто взять и уйти. Что скажут люди? Что подумает мама? Как я объясню на работе, почему переехала?
Хотя… А что, собственно, объяснять? Что мой брак превратился в филиал детского сада, где я единственная взрослая, а все остальные — капризные дети, включая моего мужа?
В дверь постучали.
— Лизонька, — это была свекровь. — Выходи, мы блинчики сделали. Твои любимые, с творогом.
Мои любимые блинчики были с вишней. С творогом любил Тарас, но спорить не было сил ни желания.
Я вышла на кухню. Стол был накрыт моей праздничной скатертью. На столе дымилась горка блинов, стояли розетки с вареньем, сметаной и медом.
— Садись, садись, — засуетилась свекровь. — Ты же ничего не ела с утра, кроме своей яичницы. Похудела вся, на кого стала похожа. Тарасику нужна жена со здоровым телом, а не скелет.
Я села, взяла блин,откусила, творог был сладкий до тошноты.
— Вот и умница, — свекровь села напротив. — А теперь давай поговорим как взрослые люди. Алла, расскажи Лизе про свою идею.
Алла отложила телефон и посмотрела на меня с таким видом, что я сразу заподозрила неладное.
— Короче, я тут подумала, — начала она. — Вы же здесь вдвоем живете в трехкомнатной квартире. А мы с Владом снимаем однушку за бешеные деньги. Так может, мы к вам переедем? Временно, конечно. Ну, на годик-два, пока не накопим на свою квартиру. Имею ввиду первоначальный взнос..
Я поперхнулась от неожиданности и творог некрасиво вылетел прямо на плечо к золовке.
— Что?
— Ну а что такого? — Алла пожала плечами. — Мы же все родные люди, а у вас тут две комнаты пустые стоят. Одна — кабинет Тараса, другая вообще хламом забита.
«Хламом» был забит мой кабинет. Там стоял мой компьютер, мой диван, на котором я иногда пряталась от всего мира. И еще лежали мои книги.
— Это же логично, — вступила свекровь. — И мне спокойнее будет. Вы все под одной крышей жить будете, как настоящая семья. Я и внуков быстрее дождусь. А то вы уже три года женаты, а все никак не сподобитесь.
Я посмотрела на Тараса, он молчал.
— Тарас? — позвала я, тронув его за плечо.
— Ну, может, и правда… — начал он, не поднимая глаз. — В смысле, временно же. И Алке тяжело сейчас, у них с Владом финансовые проблемы…
У них всегда были финансовые проблемы, потому что Алла работала три дня в неделю продавцом в магазине косметики, а остальное время «искала себя». А Влад был «творческой личностью». Он уже пять лет собиралась написать гениальный роман.
— Нет, — сказала я, и с грустью взглянула на мужа.
После минутной тишины первой опомнилась Алла.
— Что значит «нет»?
— Это значит, что я не хочу, чтобы вы переезжали к нам.
— Ах, ты не хочешь? — свекровь встала из-за стола. — А Тараса ты спросила? Это, между прочим, и его квартира тоже!
— Вот именно! — я тоже встала. — Это квартира наша общая. И здесь я имею право голоса.
— Право голоса она имеет! — засмеялась Алла. — Мам, Тарас, вы слышите?
— Тарас, — свекровь повернулась к сыну. — Скажи своей жене, что благо семьи важнее ее личных капризов!
Тарас поднял глаза. Посмотрел на мать, на сестру, на меня, и я уже знала, что он скажет. Знала еще до того, как он открыл рот.
— Лиз, ну давай хотя бы обсудим…
Я развернулась и пошла в спальню. На этот раз я закрыла дверь на ключ. Из-за двери донеслись возмущенные голоса:
— Вот! Вот она какая! Эгоистка! Думает только о себе!
Я достала из шкафа чемодан и начала складывать вещи. Я старалась ни о чем не думать, пока в дверь барабанили.
— Лиза! Лиза, открой! Давай поговорим!
Я не отвечала.
— Лиза, ну не чуди! Мама уже ушла! И Алка тоже!
Это была ложь. Я слышала, как они шептались в коридоре.
— Лиза, ну что ты как маленькая! Открой дверь! — кричал Тарас.
Я застегнула чемодан и открыла дверь. Тарас чуть не ввалился внутрь.
— Лиз, ну, наконец-то! Слушай, я с ними поговорил…
Он осекся, увидев чемодан в моей руке.
— Ты куда?
— Ухожу, — сказала я.
— Как уходишь? Куда уходишь? Зачем? — затараторил муж.
Свекровь и Алла материализовались в дверях.
— Что? Она уходит? — взвизгнула Алла. — Вот так просто берет и уходит?
— Да пусть идет! — махнула рукой свекровь. — Нам такая невестка не нужна! Найдем Тарасику нормальную жену, которая будет уважать семью!
— Мам! — Тарас повернулся к матери. — Не говори так!
— А что я такого сказала? — свекровь прижала руку к сердцу. — Я что, не имею права высказать свое мнение? В конце концов, ты мой сын!
— Лиза, стой! — Тарас побежал за мной. — Ты не можешь вот так просто уйти! А как же… Как же мы?
Я остановилась у двери.
— А «мы» когда-нибудь были, Тарас? Или всегда были ты, твоя мама, твоя сестра и я, как бесплатное приложение?
— Так поступать нельзя! Я же люблю тебя! — кричал Тарас
— И я тебя любила, — ответила я. — Но я так тоже больше не могу, извини.
Я открыла дверь и вышла. За спиной послышались вопли и плач свекрови.
— Сыночек! Мой бедный сыночек! Она тебя бросила! Но ничего, мамочка рядом! Мамочка тебя не оставит!
Подъехал автобус, я зашла, села у окна и поехала в свою новую жизнь. В однушку без непрошеных гостей. Вчера муж как-то узнал, где я снимаю квартиру и притащился с букетом роз. Я просто не открыла дверь. Видимо он так и не понял, почему я ушла
