— Нищенка не может себе позволить жильё! — голос Раисы Петровны разнесся по всему двору.
Инга замерла у подъезда. Ключи от съемной квартиры впились в ладонь. Девятый год она слушает эти слова.
— Инга Борисовна, опять переезжаете? — соседка тетя Клава кивнула на коробки.
— В последний раз.
Вечером во дворе собралась привычная компания. Раиса Петровна выгуливала собачонку и, как всегда, искала благодарных слушателей.
— Эта особа опять съезжает! — старушка довольно щурилась. — Третий раз за год! Я ведь сразу говорила Борису — не связывайся с нищенкой!
— А где она теперь будет жить? — поинтересовалась тетя Нюра.
— Да кто её знает! По углам мыкается, квартплату не тянет. А туда же — замуж лезла!
Инга слушала из-за угла дома, сжимая в кармане заветную бумажку. Завтра среда. Завтра все узнают правду.
Утром Инга взяла отгулы на всех трех работах. Восемь лет назад, когда подписывала договор долевого участия, менеджер смотрел с сомнением:
— Вы уверены? При вашем доходе это очень рискованно.
— Уверена.
Первые годы были адом. Три работы, никаких развлечений, экономия на всем. Но каждый месяц — взнос за будущее.
В офисе застройщика консультант широко улыбнулся:
— Поздравляю! Вот ваши ключи.
Металл был приятно тяжелым. Инга повертела связку в руках и спросила:
— А скажите, в нашем доме квартиры дорогие?
— Ну да, элитное жилье. Не каждый может позволить.
— Понятно, — кивнула Инга. — Значит, я не каждая.
На улице Строителей ничего не изменилось. Серый двор, облупленные скамейки, знакомые лица. Инга села напротив подъезда и стала ждать.
Ровно в семь появилась Раиса Петровна с собачонкой. Рядом семенила тетя Нюра — постоянная зрительница всех спектаклей.
— Ой, смотрите! — тетя Нюра ткнула пальцем. — Это же бывшая невестка ваша!
Раиса Петровна прищурилась:
— И что она тут делает? Попрошайничать пришла?
Инга встала и медленно подошла. В руке ключи с яркой биркой застройщика.
— Здравствуйте, Раиса Петровна.
— Чего припёрлась? Денег просить?
— Прощаюсь.
— Как прощаешься?
— Переезжаю. В собственную квартиру.
Тишина. Даже собачонка замолчала.
— В какую собственную? — голос старушки дрогнул.
— Двухкомнатную. Новостройка на Парковой.
— Врешь! — Раиса Петровна побледнела. — У тебя денег на хлеб не было!
— Было. Просто не на тот хлеб, на который вы рассчитывали.
Из подъезда вышли еще соседи, почувствовав запах скандала.
— Девочки, что случилось? — поинтересовалась женщина с коляской.
— Да вот, — тетя Нюра зашептала, — Инга квартиру купила!
— Серьезно? А работает где?
— Уборщицей, — четко произнесла Инга. — Восемь лет. По семьдесят часов в неделю.
— Семьдесят часов? — женщина присвистнула. — Когда же вы спали?
— А когда получалось, — Инга повернулась к Раисе Петровне. — Помните, вы говорили — нищенка не может себе позволить жильё?
Старушка стояла с каменным лицом.
— Не может, — повторила Инга медленно. — Именно эти слова. Каждый день. Девять лет подряд.
— Я… я желала тебе добра, — пробормотала Раиса Петровна.
— Добра? — Инга усмехнулась. — А знаете, что интересно? Вы оказались правы.
— Как правы?
— Нищенка действительно не может себе позволить жильё. — Инга сделала паузу. — Но я уже не нищенка.
— Покажи документы! — Раиса Петровна вдруг взвизгнула. — Не верю!
Инга достала из сумки свидетельство о собственности, протянула старушке.
— Держите. Полюбуйтесь.
Раиса Петровна дрожащими руками взяла документ, прочитала, побелела как мел.
— Этого не может быть…
— Может, — Инга забрала бумаги. — Оказывается, может.
Собралась целая толпа соседей. Все перешептывались, показывали пальцами.
— Раиса Петровна, — тетя Нюра дернула старушку за рукав, — а что же вы молчите?
— А что тут скажешь? — кто-то хихикнул из толпы. — Восемь лет человека унижала!
— Тихушница оказалась с характером!
Раиса Петровна стояла посреди двора как на эшафоте. Впервые за все годы знакомства Инга видела её растерянной, маленькой, побежденной.
— Я не хотела… — старушка едва слышно пробормотала. — Просто думала…
— Думали правильно, — Инга застегнула куртку. — Спасибо за науку.
Развернулась и пошла к калитке. За спиной слышала взволнованный шепот:
— Вот это поворот!
— А я всегда говорила — в тихом омуте черти водятся!
— Бедная Раиса Петровна, как же неловко…
В новой квартире было тихо и пусто. Инга включила свет, прошлась по комнатам. Две сумки с вещами стояли посреди гостиной — всё её имущество.
Поставила чайник и села на подоконник. Внизу светился парк, ради вида на который она выбрала именно этот этаж.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Это Инга?
— Да.
— Тетя Нюра беспокоит. Раиса Петровна номерок ваш выпросила.
Инга помолчала:
— Зачем?
— Хочет извиниться. Говорит, была не права. Совсем убитая после вашего разговора.
— Поздно извиняться.
— Да простите вы её! — тетя Нюра заволновалась. — Старая уже, глупая…
— Я её не ненавижу, — тихо сказала Инга. — Но и жалеть не буду.
Отключила телефон и убрала в пустой шкаф.
Через несколько дней в супермаркете столкнулась с Борисом. Бывший муж толкал тележку, набитую продуктами, выглядел усталым.
— Инга? — он замер. — Ты что здесь делаешь?
— Живу теперь рядом.
— Где живешь?
— В доме с синими балконами. Седьмой этаж.
— Снимаешь? — Борис нахмурился. — Дорого там…
— Не снимаю. Купила.
Он поставил тележку, уставился на неё:
— Купила? На какие деньги?
— На те, что восемь лет копила.
— Восемь лет… — он медленно сообразил. — С того момента, как мы развелись?
— С того момента, как вы меня выгнали.
Борис опустил голову:
— Мама рассказала про вашу встречу. Инга, прости… Я не знал, что она так с тобой…
— Знал, — Инга взяла корзинку. — Просто молчал.
— Я думал, ты справишься сама…
— Справилась, — она направилась к кассе. — Без вас.
За эти дни тетя Нюра звонила еще три раза. Передавала, что Раиса Петровна совсем сдала, просит о встрече, хочет объясниться.
Но объясняться было поздно.
Инга допила чай и поставила кружку в раковину. Завтра нужно покупать мебель, обустраивать новую жизнь.
Только вот какую?
Восемь лет она жила одной целью — доказать Раисе Петровне, что та ошибалась. Цель достигнута. А дальше что?
Телефон снова зазвонил. Тот же номер. Инга долго смотрела на экран, потом взяла трубку:
— Да.
— Инга? — голос тети Нюры дрожал. — Раиса Петровна в больнице.
— Что с ней?
— Давление подскочило после того разговора с вами. Лежит уже неделю. Всё про вас спрашивает.
Инга молчала.
— Может, навестите? — робко спросила старушка. — Она очень просит…
— Нет, — тихо сказала Инга. — Не навещу.
— Но ведь…
— Девять лет она учила меня, что нищенки ничего не заслуживают. — Инга посмотрела в окно. — Урок усвоен.
Отключила телефон и выключила звук.
Легла спать на полу, подложив под голову сумку. В темноте думала о старушке в больничной палате, которая впервые в жизни поняла, что была не права.
Но почему-то торжества не чувствовалось. Только пустота.
Квартира есть. Месть свершилась. А счастья нет.
Может, Раиса Петровна все-таки была права? Не в том, что Инга нищенка. А в том, что у неё никогда ничего не будет. Кроме обиды.
За окном светился парк, где она мечтала гулять. Но гулять было не с кем.
