— Не заходите пока в зал, — сказала официантка и выставила ладонь. — Там ещё стулья двигают. Минут пять.
Анна остановилась в светлом коридоре ресторана, прижав к груди альбом. К семидесятилетию отца она собрала фотографии дачи: недостроенный дом, колодец, веранда после ремонта. Из-за двери тянуло горячим, слышался скрип ножек по полу.
Она уже хотела отойти к окну, когда узнала голос Сергея.
— Только сегодня ей не говори. Деньги за участок уже пришли. До среды ключи надо передать, а потом спокойно объясним.
Отец ответил неразборчиво. Сергей заговорил тише, но Анна различила:
— Если она сейчас спросит про свои переводы, ты опять начнёшь сомневаться.
В коридоре хлопнула дверь в гардеробную. Официантка попросила Анну снять пальто, однако та не двинулась. Праздник, на который она несла альбом, вдруг оказался ширмой: дачу продали, не сказав ей ни слова.
Праздник без одного разговора
Через несколько минут гостей впустили в зал. На длинном столе уже стояли блюда, у стены горела гирлянда без букв и цифр. Борис Петрович увидел дочь, улыбнулся и сразу посмотрел на альбом. Сергей, как обычно, взял у неё сумку и поставил на свободный стул.
— Ты рано, — сказал он. — Мы ещё не всё закончили.
— Я заметила. Папа, можно тебя на минуту?
Отец разгладил край скатерти. Сергей шагнул ближе к дверям и напомнил, что тётя Нина уже поднимается по лестнице. Анна не стала спорить при гостях. Поздравила отца, поставила альбом на отдельный столик и села рядом с тётей.
За столом вспоминали реку, помидоры и прошлогодний дождь, когда с веранды пришлось снимать мокрые пледы. Сергей громче других рассуждал, сколько сил уходит на участок. О продаже он не обмолвился.
Когда подали горячее, отец открыл альбом. На последней странице была фотография веранды — той самой, на которую Анна две недели назад заказала доски и краску.
— Хороший подарок, — сказал он. — Память останется.
Сергей потянулся за салфеткой и не поднял глаз. Анна наклонилась к отцу.
— Завтра в десять я приеду к тебе. Хочу увидеть договор и понять, что будет с моими расходами. Серёжа тоже пусть будет.
Отец кивнул не сразу. Никто из гостей не спросил, о чём речь, и это Анну устроило. Ей не нужна была сцена. Нужен был разговор, который от неё решили спрятать.
Деньги, о которых не вспоминали
На следующее утро Анна принесла не претензии, а распечатки. В банковском приложении сохранились переводы отцу на кровлю, насос, проводку и материалы для веранды. В двух назначениях было написано: «на ремонт дачи, вернёшь после продажи». В семейном чате отец отвечал: «Учту». С чеками и оплатой бригаде вышло четыреста восемьдесят семь тысяч.
Она не стала считать бензин, инструмент и субботы, проведённые в ожидании мастеров. Дача принадлежала отцу, и Анна этого не отрицала. Но после его обещаний её помощь не была подарком, о котором удобно забыть.
У Бориса Петровича в комнате уже сидел Сергей. Ноутбук был открыт, рядом лежала выписка из ЕГРН и договор. Отец подвинул бумаги дочери.
Участок продали за четыре миллиона двести тысяч. Регистрацию закончили в пятницу; по акту дом и ключи нужно было передать в среду. Покупатель перечислил деньги отцу, и отменять сделку Анна не собиралась.
— Я хотел сначала отметить юбилей, — сказал отец. — А потом всё спокойно обсудить.
— Ты хотел или Серёжа хотел? — Анна повернулась к брату. — Я слышала только часть. Но мне хватило.
Сергей закрыл крышку ноутбука. Его магазин автозапчастей задолжал поставщику, и до конца недели нужно было найти миллион восемьсот тысяч. Он рассчитывал, что отец отдаст ему большую часть денег от продажи, а с сестрой они разберутся позже.
— Папе и правда тяжело ездить туда одному, — сказал он. — Участок зарастал. Я не выдумал продажу ради себя.
— Продажу — нет. А молчание придумал ты.
Анна показала отцу экран телефона. В переписке не было длинных обещаний: только его короткие ответы про ремонт и возврат после продажи. Борис Петрович читал их молча, задерживаясь на датах.
Не делить чужие деньги заранее
— Я думал, успею рассчитаться, — наконец сказал отец. — Потом Серёжа рассказал про долг, и я испугался, что у него всё закроется.
— Ты всегда считаешь, что я справлюсь, — ответила Анна. — Поэтому меня можно не спрашивать?
Сергей встал, прошёлся к окну и вернулся.
— Если поставщик остановит отгрузки, я останусь без товара. Там две продавщицы, аренда. Я не прошу у тебя денег.
— Ты просишь у папы деньги, которые он уже пообещал вернуть мне. Это не одно и то же.
Отец снова открыл банковское приложение. Анна не смотрела ему через плечо. Через несколько минут на её телефон пришло уведомление: четыреста восемьдесят семь тысяч были переведены полностью.
Борис Петрович положил телефон на стол.
— Остальное я сегодня переведу на вклад. Мне нужны деньги на жизнь, и решать за меня больше не надо. Сергею могу дать пятьсот тысяч в долг на три месяца, с распиской. С остальным он будет договариваться сам.
— Пятьсот не решат проблему, — сказал Сергей.
— Тогда и миллион восемьсот её не решат, если у тебя нет плана, — ответил отец.
Анна не почувствовала облегчения. Отец вернул деньги, но ей было неприятно слушать, как брат считает чужой вклад промежуточной строкой в своих долгах. Сергей ничего не обещал и не просил прощения. Он забрал ноутбук и ушёл раньше, чем отец успел поставить чайник.
До передачи ключей
Во вторник они приехали на дачу втроём. Сергей пригнал фургон, отец взял список вещей, Анна — коробки и рулон малярной ленты. На веранде всё оставалось на своих местах, только пустые коробки у стены меняли вид комнаты.
Покупатель Павел приехал проверить счётчик. По договору дом передавали без старой мебели и садового инвентаря, поэтому он спокойно дождался, пока семья погрузит комод, полки и газонокосилку. Отец сам показал ему прибор учёта и уточнил время на завтра.
Сергей почти не разговаривал. Когда отец попросил его снять полки в сарае, брат только кивнул и взял отвёртку. Анна подписывала коробки для городской квартиры. Одна коробка осталась без подписи — с детскими рисунками и старыми журналами; отец решил потом разобрать её дома.
У фургона Сергей сказал, не глядя на сестру:
— Поставщик согласился на три платежа. Продаю служебную машину и закрываю вторую точку. Папины деньги возьму по расписке.
— Это твоё решение, — ответила Анна. — А со мной ты должен был поговорить до продажи.
— Наверное.
Он поднял коробку с книгами и понёс к машине. В этот раз не стал объяснять, что делал всё ради отца.
Ключи вернулись к отцу
В среду Борис Петрович подписал акт передачи. Анна достала из кармана свой комплект ключей и положила ему на ладонь.
— Сам отдай.
Отец передал ключи Павлу и долго стоял у калитки. Потом признался, что надеялся не выбирать между дочерью и сыном, если сначала промолчит. Получилось наоборот.
— Я не против того, что ты продал дачу, — сказала Анна. — Я против того, что вы решили, будто со мной можно не говорить.
— Понимаю. В воскресенье приедешь на обед?
— Если это твоя идея — приеду.
Вечером Сергей прислал в семейный чат расписку на пятьсот тысяч. Первый срок возврата был через месяц. Анна прочитала сообщение и не ответила.
В воскресенье она всё же принесла альбом. Отец поставил его на полку, открыл последнюю страницу и задержался на фотографии веранды. Сергей пришёл поздно, поздоровался с сестрой и сел у окна. За обедом говорили о том, где отцу удобнее поставить комод и кому отдать садовый инструмент. О деньгах не говорили.
Анна уходила первой. Отец проводил её до двери и спросил, позвонит ли она на неделе.
— Позвоню, — сказала она. — Но теперь без сюрпризов.
