– Галина Петровна, а можно мне еще огурчиков? – Ольга улыбнулась и показала на грядки. – У вас их так много, они же пропадут!
Я стояла посреди своего огорода, вытирая руки о фартук, и смотрела на невестку. Ольга приехала час назад, как всегда, без единого пакетика. Зато теперь у ее ног уже красовались две набитые сумки с помидорами, кабачками и зеленью.
– Бери, – сказала я коротко.
Сын Максим возился у машины, проверял масло. Ольга радостно направилась к грядкам. Я проводила ее взглядом и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Опять. Опять она приедет с пустыми руками и уедет с полными.
Вечером, когда они уехали, я долго сидела на веранде и смотрела на свой участок. Шесть соток земли, каждый сантиметр которой я обработала своими руками. Каждый куст, каждая грядка – это мой труд, мои больные колени, моя спина, которая к вечеру просто отваливается.
Дачу мы купили с мужем двадцать лет назад. Тогда это был просто заброшенный участок с развалюхой вместо дома. За эти годы мы превратили его в настоящий райский уголок. Муж построил добротный домик, провел воду, а я занялась огородом.
Каждую весну я приезжала сюда в апреле и оставалась до октября. Вскапывала землю, сажала рассаду, поливала, пропалывала. Летом в жару таскала воду ведрами, когда насос ломался. Осенью собирала урожай и делала заготовки на зиму.
Максим с Ольгой поженились четыре года назад. Я сразу предложила невестке:
– Оленька, может, приедешь ко мне на дачу? Я тебя всему научу. Вместе веселее работать будет.
Она тогда засмеялась:
– Галина Петровна, да я же в огороде ничего не понимаю! У меня все засохнет. Лучше уж вы сами, вы профессионал.
Я тогда не обиделась. Подумала, ну не хочет девушка – ее право. Не все же любят копаться в земле.
Но потом началось другое. Каждые выходные Максим звонил:
– Мам, мы завтра к тебе заедем. Ольга просит помидорчиков для салата.
Приезжали. Я накрывала стол, кормила их обедом. Ольга после еды выходила на участок, ходила между грядками и говорила:
– Ой, какая красота! А можно мне вот этих огурчиков? А кабачков? А укропчик какой пышный!
И я давала. Как не дать? Сын приехал, невестка просит. Они уезжали с полными сумками, а я оставалась одна и снова шла полоть, поливать, подвязывать.
Однажды я не выдержала и сказала Максиму:
– Сынок, может, Оля тебе хоть немного поможет на участке? Ну хоть полить что-нибудь?
Максим удивился:
– Мам, да мы же приезжаем отдохнуть! Оля всю неделю работает, устает. Неужели ты не можешь дать нам немного овощей?
– Конечно, могу, – ответила я. – Я ж не о том. Просто… Ну хоть раз бы она с чем-нибудь приехала. Ну там, семена купила для посадки или удобрения.
– Так ты же сама все сажаешь, как хочешь, – пожал плечами сын. – Зачем ей что-то покупать?
Я тогда промолчала. Подумала, может, и правда я придираюсь.
Но время шло, а ситуация не менялась. Каждую субботу или воскресенье – звонок, приезд, полные сумки овощей и фруктов. Ольга всегда была мила, всегда улыбалась, всегда благодарила. Но никогда, ни разу, не привезла с собой хотя бы пачку семян или пакет земли.
Зато как-то раз я увидела в их квартире новую микроволновку, потом телевизор поменяли, потом Ольга в новой шубе пришла. И каждый раз я думала: деньги на шубу есть, а на пакет удобрений для огорода, с которого они каждую неделю увозят по два мешка овощей, – нет?
Перелом наступил в августе. Я как раз занималась консервацией – закатывала огурцы и помидоры. Спина болела нещадно, руки тряслись от усталости. Три дня подряд я стояла у плиты, стерилизовала банки, варила маринад.
В субботу приехал Максим с Ольгой.
– Мам, как дела? – Сын обнял меня и сразу заметил выстроенные рядами банки. – Ого, сколько навернула!
– Устала очень, – призналась я. – Три дня без отдыха.
Ольга тоже зашла на кухню, посмотрела на банки и расплылась в улыбке:
– Галина Петровна, а можно мне несколько баночек? А то мы с Максимом зимой так любим ваши огурчики!
Я медленно обернулась и посмотрела на невестку. Она стояла в новеньких джинсах, со свежим маникюром, румяная и отдохнувшая. А я – с красными от банок руками, опухшими ногами и болью в каждой косточке.
– Бери, – сказала я.
Ольга радостно начала складывать банки в сумку. Пять огурцов, три помидоров, две кабачковой икры.
– Спасибо большое! – Она чмокнула меня в щеку. – Вы такая молодец, у вас золотые руки!
Максим помог жене донести сумки до машины. Я стояла у окна и смотрела, как они грузят в багажник не только консервы, но и свежие овощи – помидоры, перцы, баклажаны.
– Мам, мы поехали! – крикнул Максим. – В следующие выходные опять заедем!
Я подошла к двери.
– Подожди, – сказала я.
Они обернулись.
– Сынок, мне нужно с тобой поговорить.
– Сейчас? – удивился Максим. – Мам, у нас еще дела в городе.
– Сейчас, – твердо повторила я.
Ольга что-то почувствовала и быстро сказала:
– Я подожду в машине.
Когда невестка ушла, я посмотрела сыну в глаза:
– Максим, ты понимаешь, сколько труда стоит то, что вы сегодня увезли?
– Мам, ну что ты, – он попытался обнять меня, но я отстранилась. – Мы же семья. Разве это важно?
– Важно, – сказала я. – Очень важно. Я каждый день встаю в шесть утра. Поливаю грядки два раза в день. Полю до одури. Спина болит так, что к вечеру разогнуться не могу. А потом три дня консервацией занимаюсь. И что я получаю взамен?
– Мам…
– Погоди. Я не то чтобы денег прошу или помощи. Но хоть раз, хоть один раз могла бы Оля приехать и сказать: «Галина Петровна, вот вам пакет семян» или «вот удобрения для огорода». Или хотя бы спросить: «А что вам нужно? Может, что-то привезти?»
Максим молчал, переминаясь с ноги на ногу.
– Ты знаешь, сколько стоят эти банки, которые вы увезли? – продолжила я. – Я посчитала. Только за огурцы в магазине отдали бы больше тысячи. А помидоры? А икра? А свежие овощи каждую неделю? За лето вы увозите отсюда продуктов тысяч на пятнадцать. Минимум.
– Ты… считала? – Максим явно растерялся.
– А как же. Я же всю жизнь экономист. Считать умею. И знаешь, что самое обидное? Не то, что вы берете. Берите, пожалуйста. А то, что приезжаете с пустыми руками. Всегда. Каждый раз.
– Но мы же не знали, что тебе что-то нужно…
– Максим, – я вздохнула, – ну неужели надо говорить, что человеку, который работает на огороде, всегда нужны семена, удобрения, перчатки, инвентарь? Неужели это не очевидно?
Сын опустил глаза.
– Я поговорю с Ольгой.
– Не надо, – сказала я. – Я сама с ней поговорю. В следующий раз, когда приедете.
Неделя прошла в тягостном ожидании. Максим звонил каждый день, спрашивал, как дела, не нужна ли помощь. Я отвечала коротко. Мне не нужна была его помощь из чувства вины. Мне нужно было, чтобы он и его жена поняли простую вещь: нельзя только брать, ничего не давая взамен.
В субботу они приехали. Ольга вышла из машины, и я заметила, что в руках у нее небольшой пакет. Впервые за четыре года.
– Галина Петровна, здравствуйте, – она протянула мне пакет. – Мы вам тут печенье купили. Вы же любите с чаем.
Я взяла пакет. Внутри была коробка печенья за сто двадцать рублей.
– Спасибо, – сказала я. – Проходите, я чай поставлю.
Мы сели на веранде. Максим нервничал, Ольга пыталась улыбаться. Я разлила чай по чашкам.
– Максим сказал, что вы расстроены, – начала Ольга. – Из-за того, что мы берем овощи.
– Не из-за этого, – поправила я. – А из-за того, как вы это делаете.
Невестка моргнула:
– Я не понимаю…
– Оля, скажи честно, – я посмотрела ей в глаза, – ты когда-нибудь думала о том, откуда берутся эти овощи, которые вы каждую неделю увозите?
– Ну… с огорода, – она неуверенно улыбнулась.
– А кто их выращивает?
– Вы.
– Правильно. Я. Одна. В свои шестьдесят два года, с больной спиной и артритом. Встаю в шесть утра, работаю до вечера. А вечером делаю заготовки, чтобы зимой было что есть. И что покушать моему сыну и его жене.
Ольга опустила глаза.
– Ты знаешь, что нужно для огорода? – продолжила я. – Семена купить, рассаду вырастить, землю удобрить, вскопать грядки, полить, прополоть, опрыскать от вредителей. Это каждый день, каждую неделю, весь сезон. Это труд. Тяжелый труд.
– Я понимаю…
– Нет, не понимаешь, – жестко сказала я. – Если бы понимала, то хоть раз спросила бы: «Галина Петровна, что вам нужно? Что привезти?» Или приехала бы с пакетом удобрений. Или предложила помочь хоть с прополкой.
Максим хотел что-то сказать, но я остановила его взглядом.
– Оля, ты работаешь в офисе, да? – спросила я.
– Да.
– Представь, что ты делаешь сложный проект. Сидишь над ним неделями, перерабатываешь, стараешься. А потом приходит коллега и говорит: «О, классный проект! Давай я его начальству покажу как свой». И берет, и уходит. И так каждую неделю. Что ты почувствуешь?
Ольга покраснела:
– Это… это другое…
– Нет, не другое. Совершенно то же самое. Я вкладываю в этот огород свои силы, здоровье, время. А ты приезжаешь, улыбаешься мне, берешь плоды моего труда и уезжаешь. Каждую неделю. И даже не считаешь нужным хоть как-то поучаствовать.
– Но вы же никогда не просили! – вспыхнула Ольга. – Вы никогда не говорили, что вам что-то нужно!
– А надо было говорить? – я усмехнулась. – Надо было объяснять взрослому человеку, что если ты берешь чужое, то хорошо бы хоть что-то дать взамен? Ну хоть спросить, может, человеку помощь нужна?
Повисла тишина. Ольга смотрела в чашку, Максим – в сторону.
– Я могу тебе простить, что ты не хочешь работать в огороде, – продолжила я спокойнее. – Не все это любят. Но приезжать каждый раз с пустыми руками и уезжать с полными сумками – это неуважение. К моему труду, ко мне.
– Мама права, – тихо сказал Максим.
Ольга встала:
– Я… мне нужно выйти.
Она вышла во двор. Я допила чай и посмотрела на сына:
– Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Да, – кивнул он. – Прости. Я сам не додумался.
– Ты мой сын, и я тебя люблю. Но семья – это не только брать. Это еще и отдавать.
Вечером Ольга подошла ко мне на огород. Я полола морковь.
– Галина Петровна, можно с вами?
– Можно.
Она присела на корточки рядом.
– Вы правы, – сказала она. – Я действительно не думала об этом. Мне казалось, что раз вы сами все выращиваете, то вам это в радость. Что вы любите делиться.
– Люблю, – согласилась я. – Но когда это добровольно, а не когда с меня просто берут.
– Я поняла. И мне стыдно, – Ольга помолчала. – Скажите, что мне сделать, чтобы это исправить?
Я разогнула спину и посмотрела на невестку. Она была искренней. Впервые за все время.
– Ничего особенного, – сказала я. – Просто в следующий раз, когда приедешь, привези что-нибудь для огорода. Семена, землю, удобрения – не важно. Или предложи помощь. Ну хоть грядку прополоть. Покажешь, что тебе не все равно.
– Хорошо, – кивнула Ольга. – А можно я сейчас вам помогу?
Я протянула ей перчатки:
– Давай.
Мы проработали вместе час. Ольга, конечно, полола неумело, путала морковь с сорняками, но старалась. А главное – она была здесь. Рядом со мной. И это уже было что-то.
Вечером, когда они уезжали, Ольга подошла к машине налегке.
– Галина Петровна, мы сегодня ничего не возьмем, – сказала она. – Если можно, мы в следующий раз приедем.
– Возьми огурцов, – сказала я. – Их все равно много.
– Нет, – покачала головой Ольга. – В следующий раз. Когда приеду помогать.
С тех пор прошло два месяца. Ольга с Максимом приезжают каждые выходные. Но теперь невестка всегда привозит что-то – то пакет земли для рассады, то новые перчатки, то семена на следующий сезон. А главное – она работает. По три-четыре часа, не больше, но работает. Учится полоть, сажать, поливать.
Я вижу, что ей это не очень-то нравится, что она устает. Но она приезжает. Старается. И уезжает теперь с полными сумками без всякого чувства вины – потому что эти овощи она тоже вырастила. Пусть я сделала девяносто процентов работы, но эти ее десять процентов меняют все.
Вчера Ольга сказала:
– Знаете, Галина Петровна, я раньше не понимала, почему вы так любите свой огород. А теперь понимаю. Когда сама вырастила хоть что-то, оно становится ценным. Совсем по-другому к нему относишься.
Я улыбнулась:
– Вот именно. А теперь давай морковку прополем, а то она вся в траве.
Мы вышли на грядки. Теперь я работаю не одна. И овощи, которые увозит с дачи Ольга, заработаны ее трудом. Пусть маленьким, но своим. И это правильно. Так и должно быть в семье – не просто брать, но и отдавать. Не приезжать с пустыми руками туда, откуда уезжаешь с полными сумками.
