Тамара Ивановна достала из духовки утку. Золотистая корочка блестела, аромат разносился по всей квартире. Она с удовольствием посмотрела на своё творение и понесла блюдо в комнату.
Стол был накрыт на восемь человек. Белая скатерть, которую она доставала только по особым случаям. Хрустальные бокалы, подаренные ещё на серебряную свадьбу. Фарфоровые тарелки с золотой каёмкой. Салфетки, сложенные веером. Тамара Ивановна любила, когда всё красиво. Новый год — это же праздник, а не посиделки на кухне.
На столе уже стояли салаты — оливье, селёдка под шубой, винегрет. В центре красовалась ваза с мандаринами и яблоками. Бутылка шампанского ждала своего часа в холодильнике. Тамара Ивановна ещё раз оглядела стол и довольно кивнула. Теперь можно было передохнуть.
Она села в кресло и посмотрела на часы. Половина седьмого. Дети обещали приехать к восьми. Ну, может, чуть позже — всё-таки тридцать первое декабря, пробки везде. Но к девяти точно должны быть.
Их было трое — Андрей, Светлана и Катя. Взрослые уже, со своими семьями. У Андрея жена и двое сыновей, у Светланы муж и дочка, Катя пока одна, но с молодым человеком, которого Тамара Ивановна ещё не видела. Вот и получалось восемь человек. Если все приедут — целая толпа. Как в старые времена, когда дети ещё жили дома.
Телефон зазвонил без четверти семь. Тамара Ивановна взяла трубку и увидела на экране имя — Андрей.
— Сынок, вы уже выезжаете?
— Мам, привет. Слушай, тут такое дело… — голос сына звучал виновато. Тамара Ивановна почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Ленины родители прилетели из Краснодара. Неожиданно совсем, не предупредили. Они хотят отметить с нами, ну и…
— Понятно.
— Мам, ну не обижайся. Они же редко приезжают. А к тебе мы на Рождество заедем, обещаю.
— На Рождество у меня салаты скиснут, Андрюша.
— Ну мам… — он замялся. — Лена говорит, нехорошо будет, если мы её родителей одних оставим. Они специально прилетели.
— А я, значит, не специально готовила?
— Мам, ну пожалуйста. Не начинай. Мы на следующей неделе обязательно приедем. Целую тебя, с наступающим!
Трубка пискнула. Тамара Ивановна медленно положила телефон на столик. Значит, минус трое. Ладно. Ещё пятеро остались.
Света позвонила через полчаса.
— Мамуль, привет! С наступающим тебя!
— И тебя, доченька. Когда вас ждать?
— Ой, мам, я как раз хотела сказать… У Вадика температура. Тридцать восемь. Мы вызвали врача, сказал — простуда. Ну и как мы поедем? Ребёнок болеет.
— Может, одна приедешь? Игорь с Вадиком посидит.
— Мам, ну как я мужа брошу в новогоднюю ночь? И вообще, мне Вадика жалко, он маленький ещё.
Вадику было девять лет, но Тамара Ивановна не стала спорить.
— Поправляйтесь.
— Спасибо, мамуль. Ты не расстраивайся. На январских каникулах обязательно приедем!
Осталась Катя. Младшая. Всегда была маминой дочкой, ласковой и послушной. Катя не подведёт.
Тамара Ивановна набрала её номер. Длинные гудки. Никто не брал. Она позвонила ещё раз. Потом ещё. На четвёртый раз Катя наконец ответила.
— Мам, привет! Я перезвоню, ладно? У нас тут шумно!
— Катюш, вы же приедете?
— Что? Подожди, я выйду… — в трубке зашуршало, хлопнула дверь. — Ну вот, теперь слышно. Ты что-то спросила?
— Вы приедете? Я стол накрыла.
— Ой, мам… Мы с Димой в клуб пошли. Ну, с друзьями. Тут такая вечеринка! Я думала, ты не будет против, ты же сама говорила, что молодым надо веселиться.
— Я говорила — веселиться, а не бросать мать одну в новогоднюю ночь.
— Мам, ну ты чего? У тебя же Андрей со Светкой будут.
— Не будут. У всех дела нашлись.
— Как — не будут? — Катя, кажется, растерялась. — Совсем никто?
— Совсем.
— Ой, мамочка… — голос Кати стал виноватым. — Ну мы не можем сейчас уехать. Дима с друзьями, неудобно. Давай я завтра приеду? Прямо с утра!
— Завтра мне твой визит не нужен. Счастливо повеселиться.
Тамара Ивановна нажала отбой и аккуратно положила телефон на стол. Руки немного дрожали. Она посмотрела на накрытый стол, на восемь приборов, на утку, которая уже начала остывать.
«Накрыла новогодний стол на восемь человек, — подумала она, — и буду до полуночи ждать, что хоть кто-то из детей приедет. Вот дура старая».
Часы показывали без четверти восемь. За окном начинался снегопад. Крупные хлопья медленно падали в свете фонарей. Красиво. Тамара Ивановна всегда любила снег под Новый год. Раньше они с мужем выходили во двор, лепили снеговика вместе с детьми. Муж уехал с другой женщиной, когда Кате было десять. Развелись тихо, без скандалов. Она его не держала. А дети остались с ней.
Она вырастила их одна. Работала на двух работах, чтобы хватало на еду и одежду. Отказывала себе во всём. Когда Андрей поступил в институт, продала бабушкино кольцо, чтобы оплатить первый год обучения. Когда Света выходила замуж, взяла кредит на свадьбу. Катю возила на танцы через весь город, потому что ей нравилось. И ни разу не пожаловалась, ни разу не упрекнула.
А теперь они все заняты. У всех свои дела. Родители мужа важнее, болезнь ребёнка удобнее, вечеринка веселее.
Тамара Ивановна налила себе чаю и села у окна. Телевизор включать не хотелось. Там Новый год, весёлые лица, шутки. А ей было совсем не весело.
В дверь позвонили около девяти.
Тамара Ивановна вздрогнула. Кто бы это мог быть? Дети же отказались. Может, передумали?
Она поспешила открыть. На пороге стояла соседка Валентина Петровна с кастрюлей в руках.
— Тамарочка, с наступающим! Я тебе холодца принесла, у меня много получилось.
— Валя, спасибо, но у меня и так еды на роту.
Валентина Петровна заглянула за плечо Тамары Ивановны, увидела накрытый стол и охнула.
— Это ты для кого же настряпала?
— Для детей. Только они не приедут.
— Как — не приедут? В новогоднюю ночь?
— Вот так. У всех дела.
Валентина Петровна покачала головой.
— Ох, Тамарочка. Ну и что ты будешь делать?
— Не знаю. Наверное, лягу спать.
— В новогоднюю ночь? Ты с ума сошла! А ну-ка, собирайся. Пойдём ко мне.
— Валя, не надо. У тебя же зять с дочкой.
— И что? Стол большой, места хватит. Тем более твой холодец лучше моего, будет чем угостить. Давай, не спорь. Бери свои салаты и пошли.
Тамара Ивановна хотела отказаться. Но вдруг поняла, что не хочет оставаться одна. Совсем не хочет.
— Ладно. Подожди, я соберусь.
Она переложила салаты в контейнеры, завернула утку в фольгу, взяла шампанское. Валентина Петровна помогала носить. Её квартира была через две двери — близко, удобно.
У Валентины Петровны было тепло и шумно. Дочка Наташа хлопотала на кухне, зять Виктор настраивал телевизор. Внучка Машенька, лет пяти, крутилась под ногами в костюме снежинки.
— О, Тамара Ивановна! — обрадовалась Наташа. — Проходите, проходите! Мама сказала, у вас дети не смогли приехать. Вот бессовестные!
— Наташа! — одёрнула её Валентина Петровна.
— А что? Я правду говорю. Мы к маме каждый праздник приезжаем. Новый год — это же семейный праздник!
Тамара Ивановна только махнула рукой. Не хотелось обсуждать.
Стол у Валентины Петровны был попроще, но тоже хороший. Добавили Тамарины салаты, утку поставили в центр. Виктор откупорил шампанское, разлил по бокалам.
— За Новый год! — провозгласил он. — Чтобы всё плохое осталось в старом, а хорошее пришло в новом!
Выпили, закусили. Машенька рассказывала стишок про ёлочку, путала слова и хохотала. Наташа с матерью вспоминали какие-то семейные истории. Тамара Ивановна сидела и думала, что вот ведь — чужие, по сути, люди. А приняли как родную. Не оставили одну.
В половине двенадцатого зазвонил её телефон. Тамара Ивановна посмотрела на экран — Андрей.
— Мам, ты где? Мы к тебе приехали, а тебя нет!
— Как — приехали?
— Ну так! Лена сказала, что я свинья, что родную мать бросил. Мы всей семьёй поехали. Стоим у двери, звоним — не открываешь.
— Я у соседки, в сорок седьмой квартире.
— Сейчас придём!
Через минуту в дверь позвонили. На пороге стояли Андрей с Леной и двумя мальчишками.
— Мам, прости! — Андрей обнял Тамару Ивановну. — Я правда свинья. Лена меня всю дорогу пилила.
— И правильно пилила, — сказала Лена. — Здравствуйте, Тамара Ивановна. Простите нас.
— Бабушка! — внуки повисли на Тамаре Ивановне с двух сторон.
Валентина Петровна засуетилась, добавляя стулья. Виктор побежал за добавкой шампанского. Наташа достала дополнительные тарелки.
А потом позвонила Света.
— Мам, мы едем! Вадику полегчало, температура спала. Игорь сказал — поехали к бабушке, нечего киснуть. Вы где?
— В сорок седьмой квартире, у соседки.
— Поняла, скоро будем!
Катя приехала последней, уже после полуночи. Без Димы.
— Мам, я ушла с вечеринки. Там так скучно оказалось, все чужие. И я подумала — какая же я дура. У меня мама одна, а я тут с какими-то людьми…
— А Дима?
— Да ну его. Мы поругались. Я сказала, что еду к маме, а он — что я несовременная. Вот пусть сам и празднует со своей современностью.
Тамара Ивановна обняла дочь и почувствовала, как по щекам текут слёзы. Только теперь это были другие слёзы.
В маленькой квартире Валентины Петровны набилось человек пятнадцать. Было тесно, шумно, весело. Мальчишки играли с Машенькой, взрослые разговаривали, смеялись. Виктор достал гитару и пел какие-то старые песни. Тамара Ивановна смотрела на всё это и думала, что вот он — настоящий праздник. Не красивый стол и хрусталь. А люди. Родные люди рядом.
Андрей подсел к матери, обнял за плечи.
— Мам, прости ещё раз. Я больше так не буду.
— Да ладно уже.
— Нет, не ладно. Лена правильно сказала — мы вечно бегаем куда-то, а ты одна. Это неправильно. Давай мы теперь каждое воскресенье к тебе будем приезжать? На обед.
— Каждое — это много.
— Через воскресенье тогда. Идёт?
— Идёт.
Тамара Ивановна улыбнулась. За окном сверкали фейерверки, во дворе кричали «Ура!». Новый год наступил. И он уже был хорошим.
Валентина Петровна подошла, села рядом.
— Ну что, Тамарочка, не зря я тебя вытащила?
— Не зря, Валя. Спасибо тебе.
— Да брось. Что мы, не люди? Соседи должны помогать друг другу. Особенно в праздники.
Тамара Ивановна посмотрела на свою большую, шумную семью, которая заполнила чужую квартиру и чувствовала себя как дома. Посмотрела на соседку, которая не дала ей остаться одной. И подумала, что иногда всё складывается не так, как планируешь. Но это не значит, что хуже. Иногда — даже лучше.
Утку съели до последнего кусочка. И салаты тоже. А на Рождество Тамара Ивановна пригласила Валентину Петровну с семьёй к себе. Стол снова был накрыт на восемь человек. Только в этот раз все восемь пришли.
