— Лера, ты что не понимаешь, что я устаю? Почему ты вечно лезешь со своими разговорами, когда я прихожу домой?
Никита швырнул ключи на комод. Они со звоном полетели на пол, и я автоматически нагнулась их поднять.
— Оставь! — одернул меня Никита. — Сам подниму, когда я захочу!
И так повторялась каждый вечер. Я подняла ключи, думая, господи, неужели это мой муж? Мой Никита? Тот самый, который три года назад носил меня на руках через лужи, потому что я была в белых туфлях. Куда делся тот добрый и любящий парень?
— Я просто спросила, как прошел день, — тихо сказала я и аккуратно положила ключи обратно на комод. — Это нормально, когда жена интересуется делами мужа.
— Нормально, нормально! — Никита передразнил меня противным голосом. — Знаешь, что нормально? Когда приходишь домой, а тебе дают спокойно посмотреть телевизор, а не устраивают допрос с пристрастием! Хотя тебе не понять! Ты же не работаешь!
Это была неправда. Я была фрилансером и работала удаленно.
Он прошел мимо меня на кухню, и я почувствовала характерный запах спиртного. От него снова пахло алкоголем. Раньше он даже по пятницам редко выпивал. Говорил, что ему нравится просыпаться в субботу с ясной головой. А это был будний день!
Мы жили в обычной двушке в спальном районе, ничего особенного, но я так старалась сделать ее уютной. Шторы с птичками мы выбирали вместе. Я помню, как мы смеялись над их забавным названием.
Взгляд невольно упал на фотографии из путешествий на холодильнике. Вот Прага, Рига и Сочи. На последней фотке мы оба такие загорелые и беззаботные. Никита обнимает меня со спины, и у нас такие счастливые улыбки, будто мы выиграли в лотерею. А ведь это было всего полгода назад, но кажется, что в прошлой жизни.
— Андрей звонил, — я снова попробовала заговорить, пока муж рылся в холодильнике. — Спрашивал, придешь ли ты в субботу на его день рождения.
— А что, теперь ты и моим друзьям за меня отвечать будешь? — огрызнулся Никита. — Может, еще и на работу за меня сходишь?
Что-то в его голосе дрогнуло на последних словах, но он тут же осекся и отвернулся.
Я мимоходом заметила это, но не придала значения.
Вечером, когда Никита как обычно ушел «посидеть с ребятами», я позвонила Андрею. Они с Никитой дружили еще с института. И если кто и мог знать, что происходит, так это только Андрей.
— Лер, — Андрей смутился после моего вопроса и долго молчал.
— Слушай, это не мое дело… — нерешительно начал он.
— Андрюш, пожалуйста, — чуть не плакала я. — Я же с ума схожу. Он стал совсем другим человеком. Огрызается, выпивает каждый день, приходит поздно. Может, у него кто-то появился?
— Да нет, что ты, — засмеялся Андрей, но смех получился какой-то нервный. — Просто… Лер, он что, не сказал тебе?
— О чем? — напряглась я.
— Его уволили два месяца назад, — выдал Андрей. — Месяц назад сократили весь их отдел. Никита каждое утро уходит типа на работу, а сам… Ну, по собеседованиям шастает или просто в баре сидит. Деньги-то у вас есть?
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Два месяца муж мне врал, два месяца он каждое утро надевал костюм, брал портфель и целовал меня в щеку, уходя на работу, которой не было.
— Спасибо, Андрюш, — еле выдавила я и повесила трубку.
Следующие три дня я делала вид, что ничего не знаю, хотя это было непросто. Я наблюдала за мужем, думала, ну, может, признается. Но Никита молчал.
Я смотрела, как муж собирается утром, как небрежно бросает «пока, зай, вечером увидимся». Я проверила наш совместный счет, там осталось совсем немного, хватит максимум на месяц. А моя зарплата дизайнера-фрилансера — это копейки, на которые квартиру не оплатишь.
В пятницу я не выдержала.
— Никита, нам нужно поговорить, — сказала я, когда он в очередной раз потянулся за горячительным.
— Опять? Лера, я же просил, — устало ответил муж.
— Как дела на работе? — прямо спросила я.
Никита вздрогнул.
— Нормально. А что?
— Правда? А Марина из твоего отдела говорит, что вас всех сократили два месяца назад. Я случайно встретила ее в магазине.
Никита медленно закрыл холодильник и повернулся ко мне. Лицо у него было серое.
— Ты… Ты шпионишь за мной? — муж побледнел.
— Я пытаюсь понять, почему мой муж врет мне два месяца! — ответила я. — Почему ты не сказал? Мы же вместе, мы же команда!
— Команда? — Никита нервно рассмеялся. — Какая команда? Я — неудачник, который не может найти работу! Меня даже на собеседования не зовут! Тридцать два года, а я никому не нужен!
— Но почему ты молчал? — недоумевала я. — Мы бы что-то придумали вместе.
— Что? Что бы мы придумали? — муж вскочил, принялся ходить по кухне и размахивать руками. — Чтобы ты пошла работать официанткой? Или заняла денег у твоих родителей, чтобы они потом всю жизнь тыкали, что их дочь вышла замуж за неудачника?
— Никита, перестань! Ты не неудачник, это временно, бывает, — я попыталась успокоить мужа.
— Да что ты понимаешь! — он вдруг заорал так, что я отшатнулась. — Сидишь дома со своими логотипами, рисуешь картиночки за три копейки и учишь меня жизни!
Я замолчала и медленно поднялась.
— Знаешь что? Я ухожу, — вдруг сказала я.
Сама не веря в то, что говорю это, будто кто-то внутри за меня принимал решения.
— Не могу больше смотреть, как ты себя жалеешь. Ты не потерял работу, ты потерял мужское самолюбие! Настоящий мужчина не врет жене, не прячется по барам, не упивается жалостью к себе! Ты просто трус, Никита!
Он смотрел на меня, открыв рот.
— Когда найдешь свое потерянное самолюбие — позвонишь, — сказала я, собрала сумку и ушла.
Никита даже не пытался меня остановить.
Первую неделю у родителей я ревела. Мама приносила мне чай, папа делал вид, что не замечает моих красных глаз. Они не задавали лишних вопросов, и я была им благодарна.
Вторую неделю я злилась. Как он мог? Как мог врать и притворяться?
На третьей неделе Андрей написал, что Никита совсем опустился, не выходит из дома, не отвечает на звонки. На четвертой неделе я почти собралась вернуться, но что-то меня остановило.
Так прошел еще месяц.
В субботу утром папа крикнул:
— Лера! К тебе тут… гость!
Я вышла в халате и с чашкой кофе. Никита стоял в прихожей, похудевший, выбритый, в чистой рубашке. В руках — мои любимые белые розы.
— Лер, — он запнулся. — Можно поговорить?
Мы вышли во двор. Стоял март, под ногами была грязь, но уже пахло весной.
— Я трус, — начал Никита. — Ты была права, я струсил. Испугался признаться, что неудачник, испугался, что ты уйдешь…
— И добился того, что я ушла, — сказала я.
— Да. Слушай, я… После того как ты ушла, я еще две недели пил. А потом проснулся и понял, я теряю самое важное. Тебя. И что работа — это ерунда. Работу можно найти. А вот такую жену — нет.
Он достал из кармана сложенный листок.
— Это трудовой договор. Я устроился на работу. Не на такую зарплату, как раньше, но это начало. И еще я хожу к психологу. Он помогает разобраться, почему я так струсил.
Я молчала.
— Лер, прости меня, — продолжал муж. — Вернись, пожалуйста. Я больше никогда… Никогда не буду тебе врать. И прятаться не буду. Обещаю.
— Подумаю, — сказала я. — Обещать ничего не буду.
— Я понимаю, что ты не сможешь простить сразу, — тихо сказал муж. — Но дай мне шанс.
Я посмотрела на него и увидела того Никиту, которого когда-то полюбила. Это снова был мой родной муж, готовый носить меня на руках через лужи.
И я думаю. Но, кажется, я уже все решила, и надеюсь, больше он врать не будет
