— Анна, ты же понимаешь, что между нами всё кончено?
Игорь стоял у окна, разглаживая штору — нервная привычка, от которой у неё всегда сводило скулы. Голос звучал так, словно он месяц репетировал и готовился к этому разговору.
Анна продолжала складывать его рубашки. Белые, голубые, в мелкую полоску — каждая выглажена до идеала. Руки двигались автоматически, а в голове билась одна мысль: почему не больно?
— Понимаю, — сказала она, не поднимая головы. — Вика молодая. И яркая.
— Дело не только в возрасте…
— А в чём же?
Он обернулся, и она увидела в его глазах что-то похожее на облегчение. Словно она сама дала ему разрешение.
— Она живёт по-настоящему, понимаешь? Не просто существует, как мы с тобой. Каждый день у неё — маленький праздник.
Анна взяла его любимую рубашку — ту, в которой он ездил на все важные встречи. Сколько пятен от кофе она с неё выводила? Сколько раз пришивала пуговицы?
— Отлично. Празднуй с ней.
— Ты же не будешь препятствовать? — в его голосе прозвучала неожиданная тревога.
— А что я должна делать? Драться за тебя?
— Ну… многие жёны…
— Я не многие.
Она захлопнула чемодан. Замок щёлкнул, как выстрел.
— Ключи оставишь на столе?
— Да.
Игорь взял чемодан, остановился в дверях.
— Анна, если что… Ты же знаешь, я не хотел тебе сделать больно.
Она подняла на него глаза.
— А я и не болею, Игорь. Совсем.
Он ушёл, а она осталась смотреть на пустое место в шкафу, где висели его рубашки. Странно — должна была разрыдаться, но вместо этого чувствовала лёгкость. Как будто сбросила тяжёлый рюкзак после долгого похода.
Через полгода соседка тётя Зина принесла букет гвоздик.
— Курьер принёс, говорит — адресат дома, а вы не открываете.
Анна взяла цветы. Без подписи, но она и так знала.
— А что с Игорем? — не удержалась соседка. — Давно его не видно.
— Командировка затянулась.
— Ясно. А цветы-то красивые!
Анна дождалась, пока тётя Зина уйдёт, и выбросила букет в мусорное ведро. Не распаковывая.
Игорь появился в дождливый вечер. Стоял на площадке, мокрый, постаревший на пять лет.
— Можно войти?
— Твоя квартира.
Он прошёл на кухню, сел на свой старый стул.
— Я ошибся, Анна. Жестоко ошибся.
— В чём?
— В Вике. Она… оказалась не такой, как я думал.
Анна поставила чайник, достала две кружки. Обычные, белые — его любимую с надписью «Лучший муж» давно выбросила.
— Не такой яркой?
— Яркой-то как раз очень. Но дорогой. Каждый день — рестораны, спа, шопинг. Когда деньги кончились, она нашла себе более платежеспособного поклонника.
— Её коуча по развитию женственности?
Игорь удивлённо посмотрел на неё.
— Откуда ты знаешь?
— Женская интуиция.
— Анна, я хочу домой. К тебе. К нашей жизни.
Она поставила перед ним кружку, села напротив.
— А если я скажу нет?
— Почему ты скажешь нет? Мы же семья.
— Семья… — она отпила глоток чая. — А что это такое?
— Как что? Муж, жена, общий быт, планы…
— А любовь?
Игорь замялся.
— Ну, любовь… она разная бывает. Не всегда с фейерверками.
— Понятно. Хорошо, возвращайся.
Он выдохнул с облегчением.
— Спасибо. Я знал, что ты поймёшь. Мы начнём всё сначала.
— Да. Именно сначала.
Игорь въехал через неделю с двумя сумками. Анна показала ему верхнюю полку в шкафу — там, где раньше лежали запасные одеяла.
— А где мои рубашки?
— Какие рубашки?
— Ну… те, что остались.
— Не осталось ничего. Ты же сам сказал — всё кончено.
На ужин она подала гречку с котлетой из магазина. Игорь ел молча, ждал расспросов о работе, о планах, но Анна читала книгу.
— Завтра важная встреча, — сказал он наконец. — Нужно погладить белую рубашку.
— Утюг в кладовке.
— А ты?
— А что — я?
— Ну… обычно ты…
— Обычно было раньше. Теперь мы начинаем сначала, помнишь?
Прошёл месяц. Игорь стирал, гладил, готовил себе завтраки. Анна была вежливой, но отстранённой — как соседка по коммунальной квартире.
— Анна, что происходит? — взорвался он однажды утром. — Мы живём как чужие!
— А как мы должны жить?
— Как муж и жена! Ты даже не спрашиваешь, как дела на работе!
— А зачем?
— Как зачем? Жёны интересуются!
Анна отложила газету, посмотрела на него.
— Хорошо. Как дела на работе?
— Нормально… но ты же не искренне спрашиваешь!
— А как должна? С замиранием сердца?
— С участием!
— А за что мне участвовать в жизни человека, который полгода назад сказал, что я просто существую?
— Я же извинился! — Игорь стукнул кулаком по столу. — Я признал ошибку!
— И что теперь?
— Теперь мы должны жить как прежде!
— Нет.
— Почему?!
Анна встала, подошла к окну.
— Потому что прежде ты меня не ценил. А теперь я не ценю тебя.
— Это же жестоко!
— Это справедливо.
Через два месяца Игорь спал на диване. Анна не выгоняла — просто заперла спальню на ключ.
— Анна, мы не можем так жить!
— Можем. Ты же хотел начать сначала.
— Но не так!
— А как? Чтобы я опять готовила твои любимые котлеты и гладила рубашки?
— Ну… да.
— За что?
Он растерялся.
— Как за что? Я же муж!
— Нет. Ты мужчина, который когда-то был моим мужем. А теперь — квартирант.
Утром она поставила на стол картонную коробку.
— Что это?
— Твои вещи. Часы, запонки, документы.
— Зачем?
— Я съезжаю. Нашла однокомнатную.
Игорь побледнел.
— Ты не можешь! Это наш дом!
— Был наш. Теперь — твой.
— Анна, я же люблю тебя!
Она остановилась, обернулась.
— Нет. Ты любишь удобство. А я устала быть удобной.
— Хорошо! — заорал он. — Хочешь, чтобы я встал на колени? Умолял?
— Не хочу.
— Чего же ты хочешь?!
— Чтобы ты оставил меня в покое.
— После двадцати лет брака?!
— После двадцати лет обслуживания.
Игорь схватился за голову.
— Анна, но ведь мужчины всегда так…
— Не всегда и не все. Просто тебе повезло — попался экземпляр, который это терпел.
— А теперь не терпишь?
— Теперь не нуждаюсь.
В субботу приехала машина. Анна грузила коробки, Игорь стоял на балконе.
— Мама, а папа что будет делать? — спросил Артём.
— То же, что и все взрослые. Учиться быть самостоятельным.
— А если он не научится?
— Научится. Или найдёт кого-то, кто согласится учить.
Сын усмехнулся.
— Новую служанку?
— Не говори так о женщинах.
— А как тогда?
— Скажи — партнёршу по взаимному обслуживанию.
В новой квартире Анна заварила чай в синей кружке без надписей. За окном горели огни чужого района, но здесь было тихо.
Зазвонил телефон. Игорь.
— Анна, прости меня. Я понял, как был неправ.
— Хорошо.
— Хорошо — что простила?
— Хорошо — что понял.
— Может, встретимся? Поговорим?
— Зачем?
— Я хочу всё исправить!
— Поздно, Игорь.
— Почему поздно?!
— Потому что я больше не та женщина, которая ждёт, когда её исправят.
Она отключила телефон, поставила его на беззвучный режим.
За окном кто-то включил музыку — лёгкую, танцевальную. Анна улыбнулась и пошла распаковывать книги.
