— Мама, ты меня вообще слышишь? — воскликнула дочка. — Я не могу так больше жить! Понимаешь? Не мо-гу!
Лера швырнула сумку на кресло и скрестила руки на груди.
— Слышу, — сказала я, прихлебывая чай, — ты хочешь разменять квартиру.
— Да, разменять! — с вызовом ответила Лера. – Мне нужна отдельная хата! Потому что… Ну, я не могу привести сюда Сашу, пока ты тут со своими…
Она сделала неопределенный жест.
— Со своими… кавалерами…
— Кавалеры… — усмехнулась я про себя. — Господи…
За последние пять лет у меня было двое «кавалеров», и обоих дочь моя выжила с такой виртуозностью, что я до сих пор поражалась, откуда в ней столько яда? Первому она как-то устроила истерику, а второму просто молча портила жизнь. Прятала его вещи, выбрасывала продукты из холодильника, являлась в его комнату без стука. Он продержался четыре месяца.
— Лера, — я прямо посмотрела на дочь, — эта квартира моя. Я ее получила от бабушки, то есть, от твоей прабабушки, если ты помнишь.
— И? — с вызовом спросила Лера. — Дальше что?
— Никакого размена не будет.
Она внимательно посмотрела на меня, и я вдруг поняла, как сильно она похожа на Володю, на бывшего моего мужа. Ну вот один в один просто. Та же презрительная усмешка, то же кисловато-мрачное выражение лица, с которым он когда-то сказал мне:
— Ты вообще кто такая, чтобы мне указывать?
Мы с ним прожили вместе год. Один год, из которого я помню в основном крики, его крик, крик его матери и свой собственный беззвучный крик в душе.
Когда я ушла, Лерочке было восемь месяцев. Она лежала в коляске и смотрела на меня, как мне казалось, совершенно по-взрослому. И я везла ее по холодному городу, не понимая, куда иду и зачем…
***
— Ты лишила ребенка отца, — сказала мне тогда мама.
И потом повторяла это каждый раз, когда Лера болела, капризничала, плохо училась или не хотела есть кашу.
— Это все потому, что девочка растет без отца, — уверенно говорила она. — А ты, эгоисточка, и тогда думала, и сейчас думаешь только о себе.
Свекровь, бывшая свекровь, звонила регулярно, пока Лере не исполнилось пятнадцать.
— Как там моя внученька? — умилительно-ванильно спрашивала она. — Бедная девочка, бедная, без папы растет… А Вова-то женился, у него сын родился, и жена у него нормальная теперь. Ну а ты…
И я верила. Много лет я действительно верила, что я виновата. Что должна, что обязана компенсировать Лере отсутствие отца игрушками, платьями, поездками, деньгами, своим временем, своей жизнью…
Я брала подработку, когда Лера хотела последнюю модель телефона. Я отказалась от отпуска, когда дочь вознамерилась поехать в заграничный лагерь. Я не вышла замуж за Игоря, хорошего, в общем-то, человека, который любил меня, потому что Лера сказала, что никогда не примет «чужого мужика» в нашем доме.
Она всегда говорила «в нашем доме», хотя квартира была записана на меня, а моя двадцатишестилетняя дочь, имеющая вполне неплохую работу, ни копейки не вложила в ремонт…
— Значит, нет? — Лера прищурилась. — Хорошо. Тогда я ухожу к Саше. И..
Она стрельнула в меня взглядом.
— С сегодняшнего дня можешь забыть, что у тебя есть дочь!
Видимо, она ждала, что я брошусь за ней, начну умолять, плакать. Но я хорошо знала этот ее прием, она использовала его с детства. Она хлопала дверью, пряталась в шкафу, угрожала куда-то там уйти. И я всегда сдавалась.
Но не в этот раз.
— Хорошо, — сказала я. — Иди. Удачи тебе.
Дочь замерла на пороге своей комнаты. Обернулась. И вот что интересно, в ее глазах мелькнуло какое-то детское изумление. Впрочем, она быстро справилась с собой.
— Ладно-ладно, — пробурчала она и отправилась собирать вещи.
Минут через двадцать Лера ушла.
***
Три месяца я жила одна. Впрочем, не совсем, со мной была еще кошка Муся. Лера ее, между прочим, сама притащила с улицы лет восемь назад. А потом, конечно, забыла, что эта кошка вообще существует.
Ни кормить животину, ни возить ее время от времени к ветеринару дочери было некогда. Регулярное вычесывание, обработка от блох и решение прочих кошачьих проблем тоже легло на мои плечи.
Так вот, Муська ни на миг не оставляла меня одну.
Она спала у меня в ногах, мурлыкала мне сказки. А когда я занималась своими делами, она просто смотрела на меня своими мудрыми глазами и будто бы говорила:
— Ничего, мать. Прорвемся.
Я ходила на работу, готовила себе завтраки и ужины, простые, без изысков, потому что теперь мне не нужно было угождать Лериным вкусам. Фильмы я тоже смотрела какие хотела… Жизнь потихоньку налаживалась.
А в какой-то момент я взяла и позвонила Игорю. Он оказался свободен. Мы немного поговорили, а потом он предложил мне встретиться. Я согласилась, и мы долго гуляли.
— Спасибо, что позвонила, — тепло улыбнулся он на прощание.
На следующий день он позвонил мне, и мы договорились встретиться еще.
Так прошло чуть больше двух недель. Я обновила гардероб, сменила прическу, с помощью Игоря сделала в квартире перестановку и, наконец-то, почувствовала, что оживаю.
А вскоре он сделал мне предложение.
— Только знаешь, — сказал он, — мне тут работу предложили в другом городе… Ты как? Поедешь со мной?
— Поеду, — улыбнулась я.
***
А еще через неделю мне позвонила дочь.
— Мама… — Лера говорила как-то тускло, почти шептала. — Я тут… У меня тут… Можно я приеду?
— Что случилось? — тут же испугалась я.
В трубке послышались всхлипывания:
— Саша…
— Что такое?! Да говори ты толком!
— Он бросил меня-я-я! — разрыдалась Лера.
Я, честно говоря, не удивилась. Этот ее кавалер был из тех, кто выбирает женщин по дополнительным опциям: квартира в центре, обеспеченные родители, связи. Когда выяснилось, что квартиры не будет, что мама Леры, то бишь я, не собирается финансировать молодую семью, он испарился. Чего и следовало ожидать.
— Ну что ж… Приезжай, — вздохнула я.
***
Через полчаса Лера приехала. Она вошла в квартиру, прошла по комнатам и огляделась.
— Ты тут все переставила, — сказала она с обидой.
— И что? — усмехнулась я.
Она не ответила, только подозрительно сощурилась, как кошка. Если бы у нее был хвост, он бы, вероятно, нервно подрагивал.
— Пойдем чаю попьем, — предложила я.
Она молча последовала за мной на кухню.
— Лера, — сказала я после небольшой паузы, — мне нужно тебе кое-что сказать. Я продаю квартиру и уезжаю. С Игорем. Помнишь его? Мы решили попробовать снова быть вместе.
Она посмотрела на меня, как на врага.
— А я? — спросила она после долгого молчания. — Мне куда прикажешь идти?
— Ну ты взрослый человек, — сказала я. — Тебе двадцать шесть лет. У тебя есть образование, работа, руки, голова.
Лера поджала губы.
— Значит, бросаешь меня, да? Ради мужика?! Ну… Ладно-ладно!
И она ушла почти так же громко, как и в первый раз. А дня через три снова позвонила.
***
— Ма-а-ам… — плакала дочь. — Он сказал… Что я ему не нужна-а-а…
— Кто он? — не поняла я. — Саша, что ли?
— Да какой Саша? — раздраженно выпалила Лера. — Папа!
Оказалось, она позвонила бабушке, та нехотя дала ей номер отца, а тот ожидаемо дал ей от ворот поворот.
— Он сказал… — рыдала Лера. — Он сказал, что не пустит меня к себе. Что он никогда не любил тебя и не считает меня дочерью… Что у него своя семья…
— Ну что ж, — молвила я после паузы, — кажется, кому-то пришла пора повзрослеть.
Лера всхлипнула и хотела было что-то сказать, но не смогла.
Через месяц мы с Игорем расписались и уехали. А Лера… Ну, она пока кочует от одной подруги к другой и копит на съем жилья. Мы с ней созваниваемся пару раз в неделю, но долго не разговариваем. Может и стоит помочь ей деньгами, я пока думаю над этим
