Валентина стояла у плиты, помешивая суп, когда раздался звонок в дверь. Странно, она никого не ждала. Николай уехал по делам еще утром, сказал — встреча с бывшими коллегами. Хотя в последнее время эти «встречи» участились до неприличия.
Она вытерла руки о передник и направилась к входной двери.
На пороге стояла молодая женщина с огненно-рыжими волосами и чемоданом. Такие, как она, обычно смотрят на Валентину в магазине, будто она задерживает очередь своими копейками.
— Вы к кому? – спросила Валентина, пытаясь вспомнить, не квартиранты ли это Петровых сверху.
Женщина окинула ее оценивающим взглядом и, не дожидаясь приглашения, протиснулась в коридор с чемоданом.
— Я Алина. А вы, должно быть, Валентина? Коля много о вас рассказывал, — она говорила так, будто они старые знакомые.
Валентина почувствовала, как что-то холодное разливается в груди.
— Коля? Мой муж?
— Ой, да ладно вам, — Алина сбросила туфли и уверенно прошла в гостиную. — Он что, еще не сказал? Вот трусишка! Мы уже два месяца вместе. Теперь я буду жить здесь.
— Что вы такое говорите? – голос Валентины дрогнул. — Это какая-то ошибка.
— Никакой ошибки, — Алина бесцеремонно осматривала квартиру. — А спальня где? Мне нужно переодеться. И вообще, освободите там полки. Мои вещи не влезут.
Валентина опустилась на стул. Тридцать пять лет брака — и вот так просто?
— Где Николай? – только и смогла выдавить она.
— Поехал за остальными моими вещами. Сказал, что поговорит с вами вечером. А что тут говорить-то? Дело ясное – жизнь продолжается, — Алина усмехнулась. — Где у вас тут ванная? Мне нужно принять душ с дороги.
Валентина не ответила. Руки тряслись так, что она с трудом достала телефон.
Николай не отвечал. Один гудок, второй, третий…
— Слушаю, — наконец раздался его голос, такой знакомый и вдруг чужой.
— Коля, тут какая-то женщина… Алина… Она говорит…
— Валя, я все объясню, — перебил он. — Я еду домой. Только не делай глупостей.
— Каких глупостей, Коля? – в голосе Валентины зазвучали слезы. — Это ты что натворил?
Из ванной послышался шум воды и громкое пение. Эта… девица принимала душ в их ванной!
— Вот скажи мне, — Валентина пыталась совладать с голосом, — тридцать пять лет – это ничего не значит? Я для тебя никто?
— Валя, ты не понимаешь, — забормотал Николай. — Это… это сложно. Я приеду, и мы всё обсудим.
— Что обсуждать-то? – она уже почти кричала. — Ты привел в мой дом любовницу! Что тут обсуждать?!
— Валя, я…
Она сбросила вызов. В голове стучало: «Что делать? Что делать?»
Из ванной вышла Алина, обернутая в их полотенце — то самое, с голубыми цветами, которое они купили в Турции пять лет назад, единственный раз, когда выбрались за границу.
— Слушайте, — сказала она, вытирая волосы, — а где у вас спальня? Мне нужно разложить вещи.
Валентина подняла глаза на нахалку. Внутри все клокотало от возмущения.
— Вы в моем доме, — тихо, но твердо произнесла она. — И не смейте распоряжаться.
Алина только рассмеялась.
— Ой, ну что вы как маленькая! Николай все равно выбрал меня. Вы же не хотите устраивать скандалы на старости лет? Просто примите это спокойно, и все будет хорошо.
Она прошлась по комнате, рассматривая фотографии на стенах.
— Это ваши дети? — она ткнула пальцем в семейный снимок. — Ничего, симпатичные. А внуки есть?
Валентина не отвечала. Она схватила телефон и набрала номер дочери.
— Мама? — раздался родной голос Марины. — Что случилось?
— Мариночка, — зашептала Валентина, отвернувшись от Алины. — Приезжай скорее. Тут такое…
— Что стряслось? Папе плохо?
— Папе… — Валентина едва сдерживала слезы. — Приезжай, умоляю.
Алина тем временем открыла дверь в спальню.
— Так, а это что за старье? — донесся ее голос. — Нужно будет поменять. Коля говорил, что можно все переделать.
Валентина застыла. Переделать? Их спальню, где каждая вещь подобрана с любовью? Она медленно двинулась к комнате и увидела, как Алина бесцеремонно выдвигает ящики комода.
— Что вы делаете? — возмутилась Валентина.
— Освобождаю место для своих вещей, — как ни в чем не бывало ответила та. — Сколько хлама! Зачем вам столько шарфов?
Она достала шелковый платок — подарок Николая на тридцатую годовщину — и пренебрежительно бросила на кровать.
— Это не хлам, — Валентина выхватила платок из ее рук. — Немедленно прекратите!
— Послушайте, — Алина выпрямилась, скрестив руки на груди. — Давайте начистоту. Мне тридцать три, вам… сколько? Шестьдесят? Больше? Вы свое отжили. Николай хочет новой жизни, со мной. Так бывает, смиритесь.
В этот момент что-то сломалось внутри Валентины. Словно плотина рухнула, и ярость, которую она не испытывала уже много лет, вырвалась наружу.
— Вон из моей спальни! — крикнула она. — Вон из моего дома!
— И что вы сделаете? — усмехнулась Алина. — Николай уже выбрал. Вы ему не нужны.
Валентина схватила телефон и набрала соседку.
— Нина, — дрожащим голосом сказала она. — Зайди, пожалуйста. Срочно.
Через пять минут в дверь позвонили. Нина Петровна, шестидесятипятилетняя грозная женщина с боевым характером, влетела в квартиру.
— Что стряслось, Валя? — спросила она и тут же осеклась, увидев Алину. — А это кто такая?
— Меня зовут Алина, — с вызовом ответила молодая женщина. — Я новая жена Николая.
— Чего?! — глаза Нины Петровны округлились. — Валя, это правда?
— Коля… — Валентина всхлипнула. — Он привел ее… Говорит, будет здесь жить.
— Твой Коля совсем сдурел на старости лет? — возмутилась соседка. — И где он сам?
— Едет, — прошептала Валентина.
— Ну я ему устрою! — Нина Петровна засучила рукава. — А ты, девица, пока собирай манатки. Нечего тут!
— С какой это стати? — возмутилась Алина. — Николай сказал, что я могу здесь жить. Это теперь и мой дом тоже.
— Да неужели? — Нина Петровна упёрла руки в бока. — А документики на квартирку есть у тебя? Нет? Ну так и не разевай рот на чужое!
В этот момент в дверь позвонили.
Валентина вздрогнула. Дверь открылась, и на пороге появился Николай — бледный, с мокрым от пота лбом. За его спиной стояла их дочь Марина.
— Что тут творится? — спросил он и обвел глазами комнату.
— О, Коля, наконец-то! — Алина кинулась к нему. — Твоя жена психует и не хочет уступать нам спальню.
Марина оттолкнула отца и влетела в квартиру. Ее глаза сверкали от ярости.
— Ты кто такая? — процедила она, уставившись на Алину.
— Я Алина, — та вздернула подбородок. — А ты, видимо, дочка? Надеюсь, мы поладим.
Марина издала короткий злой смех.
— Ты серьезно? — она резко повернулась к отцу. — Пап, что за цирк? Тебе шестьдесят пять, а ты притащил домой… это? И думаешь, мама стерпит?
Николай переступил с ноги на ногу.
— Мариш, все не так просто. Я хотел поговорить с мамой нормально.
— Да о чем тут говорить? — вмешалась Нина Петровна. — Совсем из ума выжил, старый дурень! Тридцать пять лет с Валей прожил, а теперь на молоденькую потянуло?
— Вы вообще кто? — огрызнулся Николай. — Это наше семейное дело!
— Я? — Нина Петровна выпятила грудь. — Я видела, как твоя Валюша тридцать пять лет тебя обстирывала, кормила, детей растила! А ты теперь девку молодую притащил!
Валентина смотрела на мужа пустыми глазами. Внутри разлилась холодная пустота.
— Коля, — еле слышно произнесла она. — Зачем?
Николай отвел взгляд.
— Валя, я… Алина… Рядом с ней я чувствую себя молодым.
— А я что, заставляю тебя чувствовать себя стариком? — Валентина сжала кулаки. — Я когда-нибудь напоминала тебе о возрасте?
— Так, хватит нюни распускать! — перебила Алина. — Николай выбрал меня. Вы можете уехать к дочери или куда хотите. Эта квартира теперь наша.
Валентина будто проснулась. Она медленно подняла голову.
— Ах вот оно что! Квартира! — она вдруг засмеялась, сначала тихо, потом громче. — Теперь все ясно!
Все уставились на нее.
— Мама? — Марина напряглась.
Валентина оборвала смех так же резко, как начала. Она подошла к серванту, выдвинула ящик и достала папку с бумагами.
— Коля, ты забыл один маленький нюанс, — сказала она неожиданно твердым голосом. — Квартира записана на меня. Помнишь, пять лет назад, когда ты чуть не потерял работу? Мы оформили ее на меня, чтобы сохранить жилье.
Николай замер. Алина дернулась к нему.
— Что? Ты мне об этом не сказал!
— Я… забыл, — пробормотал он.
— Забыл? — Алина повысила голос. — Ты забыл сказать, что квартира не твоя?
— Вообще-то она наша общая, — промямлил Николай. — Просто по бумагам…
— По бумагам она моя, — отрезала Валентина. — И я хочу, чтобы вы, Алина, сейчас же ушли из моего дома.
Марина встала рядом с матерью.
— Мама права. Убирайтесь отсюда оба.
— Мариша, ты что! — воскликнул Николай. — Я же твой отец!
— А она — моя мать, — отрубила Марина. — И ты ее предал. И нас всех предал. Ради кого? Ради этой… охотницы за квартирами?
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Алина. — Николай, скажи ей!
Но Николай молчал и только переводил взгляд с жены на любовницу.
— Почему ты молчишь, Коля? — тихо спросила Валентина. — Выбирай. Сейчас. Или я, или она.
В комнате повисла тишина. Николай сглотнул и опустил глаза. Его плечи поникли.
— Валя, давай поговорим наедине, — попросил он.
— Нет уж! — вмешалась Алина. — Никаких секретов! Коля, скажи ей прямо – ты выбрал меня!
Николай бросил на нее растерянный взгляд.
— Алина, подожди… Это сложнее, чем кажется.
— Что сложнее? — она топнула ногой. — Ты обещал мне квартиру! Говорил, что мы заживем здесь вдвоем!
Валентина подняла брови.
— Вот как? Значит, квартира… — она покачала головой. — А как насчет любви, Коля? Или это была приманка для молоденькой девушки?
Николай покраснел.
— Валя, не надо…
— Нет, надо! — вмешалась Нина Петровна. — Все карты на стол! Ты, девонька, думала, что отхватила мужика с квартирой? А на деле получила лысеющего пенсионера без жилья!
Алина скривилась.
— Вы все сговорились против меня! Николай, ты обещал! Ты сказал, что твоя жена смирится!
— Я такого не говорил, — Николай нервно потер лоб.
— Говорил! — закричала Алина. — И про деньги на ремонт, и про то, что мы продадим эту квартиру и купим новую!
Марина рассмеялась.
— Вот это поворот! Папа, ты планировал продать мамину квартиру?
Николай побледнел еще сильнее.
— Марина, я не…
— Сколько? — вдруг спросила Валентина.
— Что? — Николай не понял.
— Сколько ты обещал этой девочке? Сколько наших общих денег ты уже потратил на нее? — в голосе Валентины звучал лед.
— Валя, я…
— Три сотни тысяч минимум! — вдруг выпалила Алина. — На украшения, на рестораны, на поездку в Сочи!
Валентина ахнула. Триста тысяч — это их пенсионные накопления, которые они откладывали на путешествие в Европу. Их общая мечта.
— Коля, — прошептала она. — Наши сбережения…
Николай опустил голову еще ниже.
— Мне казалось… она любит меня…
Алина фыркнула.
— Конечно, люблю! Но не бесплатно же!
В комнате снова воцарилась тишина. Затем Марина громко хлопнула в ладоши.
— Браво! Папа, ты попался на самый банальный развод. Поздравляю.
Алина метнулась к своему чемодану.
— Мне здесь делать нечего! Николай, ты жалкий обманщик! Ты обещал мне новую жизнь!
— Алина, подожди, — Николай дернулся к ней. — Мы можем все решить…
— Что решить? — она резко развернулась. — Что у тебя нет ни квартиры, ни денег? Что твоя семейка не собирается никуда уходить? Нет уж, спасибо! Я найду кого-нибудь получше!
Она схватила чемодан и направилась к выходу.
— Верни мои подарки! — крикнул вдруг Николай.
Алина обернулась и усмехнулась.
— Размечтался! Это компенсация за потраченное время!
Дверь громко хлопнула. Николай остался стоять посреди комнаты — растерянный, постаревший и жалкий.
— Валя, — пробормотал он. — Прости меня…
— Прости? — Валентина смотрела на него, как на чужого. — Ты предал меня. Нас. Нашу семью. И ради чего?
— Я думал… она правда любит меня…
— А я? Тридцать пять лет — это ничего? Наша любовь, наши дети, внуки?
Марина положила руку матери на плечо.
— Мама, не надо. Пусть папа собирает вещи и идет куда хочет.
Валентина глубоко вздохнула.
— Знаешь, Коля, я тебя не выгоню. Не сегодня. Но ты будешь спать в гостиной. И нам придется многое обсудить.
Нина Петровна покачала головой.
— Эх, Валя, слишком ты добрая.
— Не добрая, — тихо ответила Валентина. — Просто тридцать пять лет не перечеркнешь за один день. Даже такой.
Когда соседка ушла, а Марина увела отца на кухню для серьезного разговора, Валентина осталась одна в спальне. Она села на кровать и впервые за весь день позволила себе заплакать. Но слезы быстро высохли. Она поднялась, посмотрела в зеркало и выпрямила спину.
— Ничего, — сказала отражению. — Теперь я буду жить для себя.
На следующее утро Валентина записалась на курсы испанского языка. А через месяц купила билет в Барселону. Одна. Николай мог остаться в квартире, но его сбережения теперь принадлежали только ей.
