Дверь была не заперта. Нина Игнатьевна нахмурилась, сейчас на даче никого не должно было быть.
Она толкнула дверь, вошла и сразу же увидела в прихожей чужую обувь. Одни туфли были кожаными, на низком каблуке, вторые — из рыжей замши. Нина Игнатьевна хорошо знала первую пару туфель. Они принадлежали невестке Катерине. А вот вторую пару обуви она видела впервые…
***
Из гостиной доносились голоса. Нина Игнатьевна торопливо прошла туда и остановилась в дверном проеме.
Катерина стояла на коленях перед раскрытым комодом. В нем Нина Игнатьевна всю жизнь хранила документы на дом, на участок, всевозможные старые договоры, а также письма, открытки и всякую мелочь.
Рядом с Катериной на корточках сидела незнакомая женщина. Обе увлеченно перебирали выуженные из одного из ящиков папки.
— Я думаю, вот эта, — Катерина указала на папку с синим переплетом, — тут точно должно быть.
Нина Игнатьевна переступила порог гостиной. Половица под ногой коротко скрипнула. Катерина увидела свекровь, ойкнула, испуганно дернулась и поднялась на ноги, увлекая за собой незнакомку.
— Нина Игнатьевна… — выдохнула Катерина. — А вы… Э… Как вы здесь оказались?
— Хороший вопрос, — ответила Нина Игнатьевна и иронично прищурилась. — Который я могу адресовать вам обеим. Катюш, может, объяснишь, что происходит в моем доме? Что вы ищете?
Катерина переглянулась с незнакомкой и неуверенно заговорила:
— Это Марина. Она… Э… агент по недвижимости.
Она проглотила слюну и продолжила:
— Мы с Ромой решили, что пора разобраться с документами на участок. Там же у вас межевание до сих пор не оформлено…
— Вы с Ромой, значит… — насмешливо повторила Нина Игнатьевна. — То есть Рома в курсе, что вы роетесь в моих вещах?
Невестка промолчала и зыркнула на свою спутницу.
— Позвольте мне объяснить, — сказала Марина, изобразив на лице профессиональную улыбку. — Роман действительно в курсе. И мы здесь находимся по его просьбе.
— В самом деле? — усмехнулась Нина Игнатьевна. — А почему же он не ввел в курс дела меня?
— Он просто не хотел вас беспокоить.
Нина Игнатьевна посмотрела на нее с искренним интересом. Эта Марина держалась слишком уверенно для человека, которого застали в чужом доме. Она стояла, скрестив руки на груди, и на лице у нее не было ни тени смущения.
— Позвольте уточнить, — попросила Нина Игнатьевна, — то есть мой сын попросил вас не беспокоить меня в моем собственном доме? Он попросил вас рыться в моих собственных документах? Я правильно понимаю?
Катерина и Марина снова переглянулись. Нина Игнатьевна подождала ответа, а потом негромко сказала:
— Катя, будь добра, верни мне ключ от дачи.
— Но… мы же не хотели ничего плохого! — воскликнула невестка. — Рома говорил, что участок нужно оформить, пока соседи не подвинули забор, а Марина сказала, что нужны оригиналы…
— Ключ, — повторила Нина Игнатьевна, — от дачи. Верни мне.
Видимо, было в ее взгляде что-то не терпящее возражений, потому что невестка спорить не стала. Она достала из кармана джинсов дубликат ключа от дачи и протянула его Нине Игнатьевне.
— Спасибо. А теперь уходите, — сказала Нина Игнатьевна.
***
Катерина вышла первой. Марина обернулась у двери, открыла рот, будто хотела что-то добавить, но встретила взгляд Нины Игнатьевны и молча вышла.
Когда за гостьями закрылась входная дверь, женщина опустилась в кресло, откинула голову и долго смотрела на потолок, на котором от времени расползлась паутина тонких трещин.
Потом она достала телефон и набрала сына. Роман ответил только после третьего гудка.
— Привет, я на работе, — бодро сказал он, — а что ты хотела?
— А я на даче, — отозвалась женщина.
Сын сконфуженно замолчал.
— Слушай, этсамое… — пробормотал он после паузы. — Мам, я хотел тебе позвонить, но… Короче говоря, мы с Катей просто решили помочь тебе с документами. Там участок без межевания, а соседи уже начали свой оформлять, если мы не успеем…
— Ро-ма! — перебила Нина Игнатьевна. — Ты послал свою жену на мою дачу, рыться в моем комоде! И не позвонил мне. Ни разу! Как это все понимать?
Снова повисла пауза.
— Мам, ну… Слушай, ну ничего же не произошло! Марина профессионал, она помогает десяткам людей с участками…
— Мне не нужна помощь, о которой я не просила! — отрезала Нина Игнатьевна.
— Ладно… — тускло сказал Рома. — Я понял… Извини.
Нина Игнатьевна нажала отбой и положила телефон на подоконник.
***
Весь вечер она перебирала содержимое комода. Все было на месте: старые договоры, выцветшие квитанции, открытки, письма… Ничего не пропало. Но ощущение было не из приятных.
Уезжать в город сегодня женщина не стала. Она выпила чаю, немного почитала и легла спать.
А утром она пригласила мастера и сменила замок.
***
С этих пор прошла почти неделя. Роман звонил почти каждый день, но Нина Игнатьевна не отвечала. Потом Катерина прислала ей голосовое с извинениями. Нина Игнатьевна прослушала его, но не ответила.
Сын приехал на дачу на выходных. Женщина увидела его в окно на кухне. Он стоял у калитки, засунув руки в карманы куртки и переминался с ноги на ногу, не решаясь войти.
Женщина отставила чашку с чаем и вышла на крыльцо.
— Ну чего стоишь? Заходи, — пригласила она. — Как говорится, желанный гость всегда приезжает к столу. Чайник только-только вскипел.
Все еще сохраняя молчание, Роман поднялся по ступенькам крыльца, вытер ноги о половик, вошел в дом, аккуратно снял кроссовки и поставил их рядышком. Затем он почти робко прошел на кухню и сел за стол на свое старое место у окна.
Нина Игнатьевна налила ему чаю и села напротив. Они немного помолчали, потом Роман виновато посмотрел на мать и сказал:
— Я… не хотел, чтобы так вышло. Просто Катя предложила, Марина сказала, что можно быстро, ну я и подумал, зачем тебя дергать, если можно все подготовить самим. Ты потом просто подписала бы что нужно, да и все.
— Угу, — усмехнулась Нина Игнатьевна, — то есть ты подумал, что я настолько старая, что мне можно подсунуть на подпись все что угодно, и я не глядя просто подмахну. Да?
— Да нет же! — воскликнул Роман. — Я подумал, что ты… ну, устаешь. Что тебе и так хватает забот.
— Рома, — твердо сказала Нина Игнатьевна, — я не инвалид и не ребенок. Дача — это мое. Документы на нее мои. Если нужно межевание, я сама этим займусь. Я ясно выразилась?
Роман поднял на нее глаза. Губы его дрогнули, и он быстро отвернулся к окну.
— Прости… — пробормотал он. — Правда, прости меня, ладно? Я… больше никогда так не сделаю.
— Ладно, верю, — сказала Нина Игнатьевна.
Помолчав, она добавила:
— Межеванием я займусь на следующей неделе. И если мне понадобится агент, я найду его сама. Хорошо?
Роман кивнул, потянулся к кружке с чаем, отхлебнул. Нина Игнатьевна поставила перед ним блюдце с вареньем.
— Ешь, — сказала она.
И это «ешь» значило: я тебя люблю, я тебя прощаю, но запомни и заруби себе на носу.
И Роман понял. Больше этот вопрос у них не возникал.
