Светлана стояла у плиты с лопаткой в руке, когда сын сказал это. Гречка на сковородке начала пригорать, а она всё держала лопатку и смотрела на Дениса так, будто он перешёл на китайский.
— Повтори, — сказала она наконец.
— Мам, ну ты же слышала. Мы тебя любим, но Маша беременная, ей нужнее отдельная комната. На третьем месяце уже. Врач сказал, ей нужен покой, отдельное пространство.
Маша сидела за столом, мизинцем подцепляла крошку от печенья и катала её по клеёнке. На Светлану не смотрела.
— Денис, — Светлана выключила газ, — ты сейчас в моей квартире стоишь. На минуточку.
— Ну так и мы тут живём, мам. Полгода уже.
— Живёте. По моему приглашению. Потому что у вас ипотека сорвалась и снимать дорого.
— Мам, ну зачем ты так.
***
Светлана положила лопатку на край сковороды. Лопатка съехала и упала на пол. Никто не нагнулся её поднять.
Эту трёшку в Реутове она купила в восемнадцатом. Продала бабушкину однушку на Ленинском, добавила сбережения, добавила компенсацию после развода — Виктор тогда выкупил её долю в их общей, чтобы быстрее зарегистрировать брак с какой-то Юлей из бухгалтерии. Виктор уехал в Юлю, Юля уехала в Виктора, Светлана уехала в Реутов. Здесь была её комната, комната Дениса — он тогда ещё в институте учился — и третья, которую она называла кабинетом, хотя никакого кабинета там не было, просто пустая комната с диваном и швейной машинкой.
Денис окончил институт, женился на Маше, снял с ней однушку в Котельниках. Светлана давала деньги на свадьбу, давала на первый взнос, когда они начали смотреть свою квартиру. Потом застройщик объявил, что сдача переносится с весны на следующий год. Молодые пришли с просьбой пожить «месяца три, пока разберёмся». Это было в сентябре. Сейчас был май.
— Мам, — Денис вытер ладони о джинсы, — просто переедь в маленькую. Ну что тебе одной нужно? Кровать, шкаф. А нам с Машкой надо детскую готовить, мы тут уже всё посчитали.
— Кто это «мы»?
— Ну мы с Машей.
— Маша, — Светлана повернулась к снохе, — ты тут «всё посчитала»?
Маша оторвалась от своей крошки.
— Светлана Юрьевна, мне правда тяжело. У меня токсикоз, я плохо сплю, врач сказала — режим. А ваша комната самая большая и тихая, она на двор выходит.
— Машенька, у меня в этой комнате восемь лет уже шкаф стоит. С моими вещами.
— Так мы поможем перенести.
***
Светлана отвернулась к раковине. На подоконнике стояли её фиалки. Три горшка. Розовая, белая, и одна непонятного цвета — то ли сиреневая, то ли с прожилками, она забыла. Соседка по площадке тётя Валя притаранила пятнадцать лет назад: «Светик, держи отросток, помрут у меня». Не померли.
— Денис, — сказала она, не поворачиваясь, — а где вы детскую планируете?
— Так в твоей же. Ой, то есть.
— В моей.
— Ну да. Там окно большое, светло. А ты в маленькую, тебе и правда хватит.
— А кабинет?
— Какой кабинет?
— Третья комната. Где швейная машинка.
— Мам, ну какой кабинет, ты же не работаешь дома.
— Я там шью.
— Ну ты в маленькую машинку перенесёшь. Маленькая всё-таки тоже комната, не коридор.
Светлана повернулась. Маша смотрела на телефон. Не делая вида, что слушает, не делая вида, что не слушает — просто смотрела.
— А третья комната?
— Так детская же, мам. Я ж говорю.
— Подожди. То есть моя — вам, кабинет — детская, а я — в маленькую.
— Ну да.
— Денис, посмотри на меня.
Он посмотрел.
— Это моя квартира, — сказала Светлана медленно. — Ты понимаешь это слово? Моя. Я её купила. На свои деньги. Когда твой отец ушёл к Юле.
— Мам, ну при чём тут папа.
— При том, что эта квартира — то, что у меня осталось после двадцати трёх лет брака. И ты сейчас мне говоришь, в какой комнате мне жить в моей квартире.
— Я не говорю, я предлагаю.
— Ты предлагаешь.
— Да.
— А если я не согласна?
Денис молчал секунд пять. Маша подняла глаза от телефона.
***
— Светлана Юрьевна, — сказала Маша своим тихим голосом, от которого у Светланы всегда сводило зубы. — Я понимаю, что это ваша квартира. Но это и квартира Дениса тоже. По закону.
— По какому, прости, закону?
— Ну, как наследство. Он же ваш единственный сын.
— Маша, — Светлана прислонилась поясницей к плите, — я живая. Какое наследство.
— Я не в этом смысле. Я в том, что мы же одна семья. И ребёнок будет ваш внук. Вы что, не хотите внука?
— Хочу.
— Ну вот.
— Машенька, давай я тебе честно скажу. Я не понимаю, какое отношение моё желание иметь внука имеет к тому, в какой комнате я живу.
— Светлана Юрьевна, ну вы взрослый человек.
— Угу.
— Вам должно быть проще пойти на уступки.
— Кому должно?
— Ну… всем.
Светлана засмеялась. Коротко, как кашлянула.
— Денис, — сказала она, — а ты сам что думаешь? Не Маша. Ты.
— Я думаю, что мама — ты — могла бы. Ну. Помочь нам. Это же недолго. Год, два. Потом квартиру сдадут, мы переедем.
— Денис, квартиру вашу сдадут в декабре. Это раз. Два — даже после сдачи там ещё ремонт минимум полгода. Это уже два года. Я полтора метра в маленькой комнате должна жить два года?
— Ну почему полтора, там нормально.
— Там девять квадратов. Туда влезает кровать, тумбочка и шкаф. Стоя влезает.
— Мам, не утрируй.
***
Светлана пошла в коридор, открыла дверь в маленькую. Там стояла её швейная машинка на старом письменном столе, диванчик, на котором она иногда дремала после смены, и шкаф со старыми пальто. Дверь в большую — её комнату — была закрыта. Дверь в кабинет открыта, там Маша уже сложила пакеты с покупками из «Дочки-Сыночки». Розовый плед. Бортики. Мобиль с зайцами.
Когда она это всё привезла, Светлана не заметила. Видимо, пока Светлана была на сутках. Она работала медсестрой в стоматологии, два через два, иногда брала подмены.
Светлана закрыла дверь в кабинет и вернулась на кухню.
— Когда вы это всё накупили?
— Что?
— Бортики, плед. В кабинете.
— А, ну вчера. Маша попросила.
— Маша попросила тебя. Купить в мою комнату. Бортики. Не спросив меня.
— Мам, ну как «в твою». Это же. Ну.
— Это же что, Денис? Договори.
— Это же. Ну, общая комната.
— Общая чья?
— Наша. Семейная.
Светлана налила себе воды из чайника. Холодной. Выпила залпом.
— Денис, скажи мне одну вещь. Я тебя по голове очень редко гладила, я знаю. Я работала, чтобы тебя поднять. Но я тебя что, плохо воспитала?
— Мам, при чём тут.
— Я тебя плохо воспитала, что ты у меня в моей квартире распоряжаешься, как у себя?
— Это и моя квартира.
— Не твоя.
— Я тут прописан.
***
Светлана поставила стакан на стол. Очень аккуратно поставила.
— Кто тебя тут прописал?
— Ты.
— Когда?
— Ну, когда я родился.
— Денис, ты родился не в этой квартире. Ты в этой квартире прописан с восемнадцатого года. Когда я её купила. Я тебя сюда прописала, чтобы ты доучился спокойно.
— И что.
— И ничего. Прописка не даёт тебе права собственности. Это даже Маша должна знать, если посчитала.
Маша покраснела пятнами. На скулах и на шее.
— Я просто сказала про наследство.
— Ты сказала «по закону». Маша, скажи честно, ты юриста консультировала?
Маша помолчала.
— Я в интернете читала.
— А что именно читала?
— Что супруг наследует.
— Супруг чей?
— Денис ваш.
— Маша. Я. Живая. И у меня нет, на минуточку, мужа, я разведена. Денис наследует, когда я умру. Если умру и если не завещаю кому-то ещё. Так что не торопись.
— Я не тороплюсь.
— Торопишься. Ты бортики купила.
***
Денис сел на стул. Закрыл лицо ладонями.
— Мам, давай по-человечески. У нас тяжело. У Машки токсикоз, у меня на работе зарплату срезали, ипотека на нас давит. Я не сплю. Помоги.
— Денис, я тебе уже помогаю. Полгода. Я плачу за коммуналку — а это в трёшке зимой почти двенадцать тысяч. Я готовлю на троих. Я не беру с вас ни копейки. Я в свой выходной стирала Машины вещи, потому что у неё, видите ли, токсикоз от порошка.
— Это правда токсикоз.
— Я не спорю. Я говорю про помощь.
— Это бытовое. А я прошу про комнату.
— А это не бытовое?
— Мам.
— Денис, ты понимаешь, что ты у меня просишь? Ты у меня просишь мою комнату. В моей квартире. Чтобы я переехала в кладовку, а вы заняли две комнаты. Из трёх.
— Ну так нас трое будет.
— Когда будет — тогда поговорим. Сейчас вас двое.
— А готовиться когда?
— Денис, ребёнку первые полгода вообще не нужна отдельная комната. Он с матерью спит. Любой педиатр скажет.
— Маше так удобнее.
***
Светлана посмотрела на Машу. Маша опять смотрела в телефон.
— Маша, подними на меня глаза.
Маша подняла.
— Маша, ты у меня шесть лет в семье. Я к тебе хорошо относилась?
— Хорошо.
— Я тебе на свадьбу платье оплатила?
— Да.
— Я вам на первый взнос двести тысяч дала?
— Да.
— Я тебя пустила в свою квартиру жить?
— Да.
— А ты теперь говоришь Денису, что я должна. Уйти. Из своей комнаты.
— Я не говорила, что вы должны.
— Денис, она тебе не говорила, что я должна?
Денис посмотрел на жену. Маша посмотрела на Дениса.
— Она говорила, — сказал Денис тихо, — что было бы правильно.
— Денис!
— А что, Маш? Ты так говорила.
— Я говорила, что было бы хорошо. Не «правильно».
— Ну хорошо. Хорошо.
***
Светлана села на табуретку. У неё закололо под левой лопаткой, как всегда, когда она долго стояла после смены.
— Так. Слушайте оба сюда. Я сейчас один раз скажу, чтобы потом не повторять.
Маша отложила телефон. Денис убрал руки от лица.
— Это моя квартира. Я в ней буду жить там, где захочу. Я хочу жить в большой комнате. Я её обставила, я в ней спала восемь лет, и я в ней буду спать дальше.
— Мам.
— Не перебивай. Дальше. Вы можете жить здесь до декабря. Когда сдадут вашу квартиру — переедете и будете там делать ремонт. Если ремонт затянется — я даю вам, так и быть, ещё полгода. До июня следующего года. Точка.
— А ребёнок?
— А ребёнок будет жить с вами в той комнате, где сейчас швейная машинка. Я её перенесу в свою. Кабинет — то есть нынешнюю детскую — я оставляю как есть для ваших целей. Хотите — там спите вы, хотите — там кроватка стоит. Решайте сами.
— Мам, но это же. Это же полторашка нам с Машкой.
— Это шестнадцать квадратов, Денис. Я мерила. И это больше, чем кладовка, в которую ты меня пытался запихнуть.
— Я не пытался запихнуть.
— Денис, ты пытался.
***
Маша вдруг встала.
— Я думаю, мы пойдём.
— Куда? — спросил Денис.
— К моим. Я не могу тут.
— Маш, ты что.
— Денис, я беременная. Мне нужно спокойствие. Я не буду жить там, где меня не уважают.
Светлана посмотрела на неё снизу вверх.
— Маша, тебя не уважают?
— Да.
— В чём?
— Вы со мной говорите, как с прислугой.
— Маша, я с тобой говорю как со снохой, которая привезла в мою квартиру бортики, не спросив меня.
— Я не должна спрашивать у вас, что покупать моему ребёнку.
— В свою квартиру — нет. В мою — да.
— Это и наша квартира.
— Нет, Маша. Это моя квартира. И вот это «наша» — это то, из-за чего мы сейчас все сидим и ругаемся.
— Денис, пойдём.
— Маш, ну подожди.
— Денис.
***
Денис встал. Посмотрел на Светлану.
— Мам, ну видишь.
— Что вижу.
— Ты её довела.
— Я её довела?
— Ну ты же видишь, ей нельзя нервничать.
— Денис. Денис, посмотри на меня. Кто пришёл ко мне на кухню и сказал, что я должна переехать в маленькую комнату? Я к Маше пришла или Маша ко мне?
— Это я сказал.
— Это ты сказал. По её просьбе. И теперь я её довела.
— Мам, ну она же…
— Денис, иди уже. Иди с ней к её родителям. Подышите там воздухом, успокойтесь. Завтра приходите, поговорим спокойно.
— Мы не вернёмся, — сказала Маша.
Светлана пожала плечами.
— Маша, это твоё дело.
***
Они ушли через полчаса. Маша молча собирала косметику в ванной, Денис стоял в коридоре и тыкал в телефон. Когда дверь за ними закрылась, Светлана пошла на кухню, доделала гречку — пригоревшую, но есть всё равно было можно — и впервые за полгода поужинала одна.
Через два дня позвонил Денис.
— Мам, мы у Машкиных родителей. Тут тесно. Можно мы вернёмся?
— Можно. На прежних условиях.
— А Машка хочет в большую.
— Денис, я устала.
— Мам, ну она правда переживает.
— Денис, не звони мне с этой темой. Перезвонишь, когда будете согласны на маленькую и кабинет.
Она положила трубку.
Не позвонили.
***
Через неделю позвонила сватья, Машина мать. Голос у неё был ласковый, как у телеведущей.
— Светочка, это Галина Петровна. Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Светочка, я понимаю, что у вас с детьми вышло недоразумение.
— Какое?
— Ну, по поводу комнат.
— Это не недоразумение, Галина Петровна. Это моя позиция.
— Светочка, но Машеньке тяжело. Она тут у нас спит на раскладушке, представляете.
— У вас же двушка.
— Двушка, но в одной комнате мы с мужем, в другой Машин брат с женой. Они тоже в положении.
— У вас два беременных ребёнка одновременно?
— Да, представляете, какая радость.
— Поздравляю.
— Светочка. Может, всё-таки уступите?
— Галина Петровна. Скажите, а вы Машу с мужем пустите жить в вашу комнату? А сами на раскладушку?
— Светочка, это другое.
— Чем другое?
— Ну, у нас двушка только. Мы с Колей не можем спать в гостиной.
— А я могу спать в кладовке?
— Светочка, ну вы же одна.
***
Светлана положила трубку.
Денис позвонил ещё через четыре дня.
— Мам, мы согласны на маленькую и кабинет. Можно вернуться?
— Можно.
— Сегодня?
— Сегодня. Я как раз с ночной приду в восемь.
— Мам.
— Что.
— Извини за тот разговор.
— Угу.
— Я правда. Я не хотел. Это Машка меня накрутила.
— Денис.
— Что?
— Не сваливай на Машу. Ты взрослый мужик.
— Угу.
— Ты сам сказал то, что сказал. Маша рядом стояла, но язык твой.
— Мам, ну.
— Денис, мы это с тобой ещё раз обсудим. Когда я высплюсь.
***
Они вернулись вечером. Маша молча унесла свои бортики и плед в маленькую — в ту, что бывшая кабинет. Денис помог Светлане перенести швейную машинку обратно в большую комнату, к ней. Маша на Светлану не смотрела.
Через два дня Светлана пришла со смены и нашла на кухне свою фиалку. Розовую. На полу. Горшок разбит, земля по плитке, корешки наружу.
— Машенька, — позвала Светлана.
Маша вышла из ванной в халате.
— Да?
— Это что?
— Ой. Я задела рукавом. Я как раз сейчас уберу.
— Когда задела?
— Утром.
— Сейчас вечер.
— Я плохо себя чувствовала.
— Маша.
— Да?
— Это тебе тётя Валя дала, что ли?
— Какая тётя Валя?
— Никакая. Это мне тётя Валя дала. Пятнадцать лет назад. Иди отдыхай.
Светлана подмела землю, собрала корешки, замочила в воде. Может, отрастёт. Может, нет.
***
В июле у Маши случился поздний выкидыш.
Светлана узнала об этом, когда пришла со смены и нашла Машу плачущей на кухне. Денис сидел рядом, обнимал её. Светлана налила Маше воды, села напротив.
— Маша, мне очень жаль.
— Спасибо.
— Правда жаль.
Маша кивнула. Денис молча гладил её по плечу.
Светлана посидела с ними полчаса, потом пошла к себе. В большой комнате на её кровати лежало Машино полотенце — мокрое, из ванной. Светлана отнесла полотенце в ванную, повесила на крючок. Полежала немного на кровати, посмотрела в потолок. Потом встала, пошла обратно на кухню, поставила чайник.
— Маш, чаю?
— Не хочу.
— Ну, посиди со мной.
Маша посидела. Они молчали.
Через месяц Денис с Машей переехали к её родителям — те как раз разменяли двушку на трёшку, чтобы помочь беременной невестке Машиного брата. Машу позвали тоже, на случай, если получится снова забеременеть, чтобы под наблюдением. Светлана дала им на дорогу пять тысяч и пакет с курицей, которую запекла накануне.
***
Сейчас май. Прошёл год. Денис звонит раз в две недели, иногда заезжает. Маша не звонит. Светлана не спрашивает.
Розовая фиалка не отросла. Сиреневая и белая стоят на подоконнике. Светлана поливает их по средам.
Сегодня вторник, она пришла со смены, разулась, прошла в большую комнату, села на кровать. На тумбочке лежал список покупок, который она написала утром. Хлеб, молоко, творог, яблоки. Она перечитала список, дописала «горшок маленький, земля для фиалок» и убрала список в карман халата.
