Алексей дождался Аленку. Она, подбежав, взглянула на него глазами, полными слез, и молча протянула ему котенка. Алексей взял маленькое, пушистое, теплое тельце и прижал к себе…
— Грязи давай! Грязи! – во все горло орали каменщики, подгоняя подсобников, которые уже с ног валились, подтаскивая в ведрах раствор для кладки.
Один подсобник должен обеспечить непрерывной работой трех каменщиков: подать на леса шлакоблок и поднести раствор. Шлакоблок – не кирпич, раствор на него расходуется в разы быстрей, и потому подсобникам некогда было даже пот с лица смахнуть.
Алексей – комиссар строительного отряда, с напарником работали на растворомешалке. Орудия производства – огромных размеров лопаты, мелькали не переставая, загружая в ненасытную пасть мешалки песок, цемент и подливая воду. Но можно было выбрать минутку, постоять, подставляя разгоряченное тело ветерку.
— Джон! – окликнул он напарника, Женю Костенко, здоровенного мускулистого парня, – Помоги ребятам – возьми на себя двух каменщиков. Я здесь пока один справлюсь.
Работа пошла веселей, каменщики уже не возмущались отсутствию «грязи». Стена росла на глазах.
— Комиссар! – не выдержал кто-то, – Перекурить бы…
— Вырабатываем раствор и – перекур! – разрешил Алексей.
Бойцы толпились у растворомешалки, с наслаждением поливая себя водой из шланга. Присели в тенек, закурили. Переговаривались, посмеивались.
Из-за стены, постукивая по бетонке деревянной ногой, вышел Михаил Борисович – парторг совхоза. Пройдя вдоль свежей кладки, он придирчиво осмотрел работу и, удовлетворенно крякнув, подошел к студентам.
— Не думал, что сумеете, – пожимая каждому руку, признался он. – Думал – городские, студенты неумелые. А вы – ничего. Можете!
— Не впервой, дядя Миша, — загалдели парни, поощренные похвалой.
— Леша, — позвал парторг. – Дело у меня к тебе…
Он отвел комиссара в сторонку:
— В воскресенье – жатву начинаем. Праздник это у нас. «Праздник первого снопа» называется. Обед праздничный для механизаторов устроим в поле, я речь скажу. А ты бы с ребятами хоть небольшой концерт организовал – нашим мужикам приятно будет.
— Поговорю с командиром, дядя Миша, – пообещал Алексей. – Думаю, возражать не станет.
Поля пшеницы начинались сразу за селом. Праздник был организован близ опушки березового колка, среди спелых колосьев пшеницы на заранее выкошенной площадке.
Молодой еще заведующий клубом организовал небольшую сцену. Удивил присутствующих хорошей звуковой аппаратурой. Сцену украсили снопами пшеницы, мастерски связанными местными бабушками.
Зрители, в основном механизаторы, вольготно расселись и разлеглись перед сценой. У некоторых пиджаки повседневной носки в этот день были украшены наградными знаками. У пожилых – медалями Великой войны.
На сцену, постукивая деревянным протезом, вышел Михаил Борисович. Алексей ахнул – на его груди сверкали боевые награды – просвета не найти. Вот тебе и дядя Миша!
Речь его была недолгая, но душевная. Предложил высказаться другим. Выходили люди, говорили простые слова, вспоминая работу в прежние годы, родных и соседей, которых уже нет с ними, но которые оставили свои силы на этих полях.
Казалось, об этом можно было рассказать и не поднимаясь на сцену, но кто тебя услышит в толпе? А сейчас слушают, вспоминают, сопереживают.
— Наши гости из студенческого отряда хотят поздравить вас, дорогие сельчане! — объявил заведующий клубом.
Алексей с Джоном вышли на сцену и выдали в две гитары на два голоса заранее отрепетированный репертуар – «Уголок России», «Деревенька моя» и еще несколько песен, соответствующих моменту.
Закончили едва появившимся хитом «Землян» — «Прости, Земля!». Парням хлопали от души: за прекрасное исполнение, за душевность, за то, что не обошли вниманием дорогой их сердцу праздник.
Алексей еще стоял на сцене, когда к нему подбежала светловолосая девчонка лет десяти в простеньком голубом платьице, с белым котенком на руках, и, смущаясь протянула ему букетик полевых цветов, вызвав новые аплодисменты и добрые возгласы. Лешка улыбнулся, хотел узнать ее имя, но та уже бежала к отцу, такому же светловолосому, кудрявому, улыбчивому мужику.
— Вот, — смеялся Борисыч. – Никто не догадался отметить артистов, а наша Аленка – догадалась!
— Блаженная она у нас, – рассказывал потом Алексею парторг. – Живет, будто в своем мире. Порой людей не замечает, но каждую несчастную животинку приветит. Безобидная она, и так хорошо рядом с ней, такое тепло от этого ребенка, что душа тает. Любим мы ее…
По воскресеньям отряд работал до пяти. Отужинав в сельской столовой, отправились отдыхать, и только Джон побежал в клуб – обещал заведующему отремонтировать цветомузыкальную установку.
Несколько бойцов упали на кровати – отсыпаться. Остальные встали в очередь за утюгом – наглаживать форму. Сегодня – в клубе дискотека! Джон на денек смотался в город и привез свежие записи.
Записи были отличного качества, и Джон с заведующим клубом выдали такую дискотеку! Отлаженная цветомузыка то мягко высвечивала тела танцующих, то дробила движения вспышками стробоскопов. Устаревшие, но заводные «Арабески», до сих пор любимые местной молодежью «Бони-М», и набирающие популярность – отечественные: «Команда Альфа», «Круиз», «Динамик», «Воскресение»!
Молодежь отрывалась от души. Были и недоразумения из-за девушек – а как иначе? Кипит молодая кровь! Но все разрешалось мирно, стоило появиться Джону – кандидату в мастера по дзю-до в тяжелом весе. Его хищная улыбка враз охлаждала пыл не в меру разгоряченных соперников.
Алексей присел на низенькую скамейку у стены. Прикрыл глаза и почувствовал пристальный взгляд. Перед ним стояла Аленка. В голубеньком платьице, волосы заплетены в две косички, как всегда босоногая. В руках – белый котенок с голубыми, как и у нее, глазами.
— Аленушка, посиди со мной, – Алексей подвинулся, освобождая ей место. Она с радостью примостилась рядом, не отрывая от него взгляда и смущенно улыбаясь. Алексей с удовольствием наглаживал котенка, тот в ответ мурчал.
— Белый танец! – объявил Джон. – Дамы приглашают кавалеров!
«Скажи, мой друг, зачем мы так беспечны?» — гнусаво затянул Макаревич. К Алексею подошла Вероника – семнадцатилетняя дочь председателя, и томно улыбнувшись, словно делает одолжение, протянула руку. Алексей поднялся, но Аленка, удерживая в одной руке котенка, другой отвела руку Вероники.
Алексей, улыбнувшись, провел ладонью по светлым локонам Аленки, подмигнул ей и приобнял Веронику за талию, уводя ее в дебри музыки. Аленка, не выпуская из рук котенка, кинулась прочь из зала.
— Приревновала, – хихикнула Вероника. – Влюбилась она в тебя…
*****
Кладка стен закончена. Отряд поделился на две половины. Первая занималась каркасом кровли, вторая – настилом полов.
— Леха! Комиссар! – кричали парни сверху. – Иди, встречай! К тебе гости!
Он уже знал, что это – Аленка. Почти каждый день приходит на стройку, чтобы побыть рядом с Алексеем, порадовать его. Поднимется с рассветом, бежит в ближайший лесок, сбивая босыми ногами холодную росу. Соберет в посудину несколько горстей лесной ягоды и бегом к Алешке, порадовать его.
Алексей наскоро стряхнул с волос и одежды опилки. Увидел в проем окна Аленку. Все в том же голубеньком платьице, босоногая, в неизменной компании белого котенка.
— Здравствуй, Аленушка. – Алексею было приятно, что этот ребенок с чистой, светлой душой выделяет его среди других. В этот раз она принесла литровую банку молока и подала Алексею с улыбкой.
— Аленушка, — подошел Женька. – Что ты все Лешке да Лешке. Дай мне, я тоже молочка хочу.
— Не-е-ет, – Аленка убрала банку подальше от Женьки. – Ты вон какой большой. Возьмешь и сразу все выпьешь. Пусть сначала Леша.
Они присели в тенечке, Алексей прихлебывал молоко из банки, наблюдая за игрой котенка. Тот весело гонял по настилу пола кудряшки стружек. Аленка, доверчиво дотрагиваясь до руки Алексея, смотрела, как он пьет молоко, и счастливо улыбалась.
— Спасибо, Аленушка, – Леша потрепал льняные завитки волос девочки. – Хочешь – побудь здесь. А мне надо работать…
Аленка только отрицательно покрутила головой, все так же счастливо улыбаясь.
*****
В день отъезда проводить ребят собралась чуть не половина села. Михаил Борисович выпросил в районе автобус – ПАЗик, ребята погрузили рюкзаки и гостинцы, переданные сельчанами, обнялись на прощание. Автобус тронулся, ребята махали руками из окон людям, для которых стали своими.
— Стой! Стой! – закричал водителю Женька.
Вслед уходящему автобусу бежала босоногая Аленка с белым котенком на руках. Автобус остановился. Алексей выскочил из него и дождался Аленку. Она, подбежав, взглянула на него глазами, полными слез, и молча протянула ему котенка.
Алексей взял маленькое, пушистое, теплое тельце и прижал к себе. Снял с плеч заслуженную стройотрядовскую куртку с нашивками, значками и медалькой «Молодой гвардеец пятилетки» — за прошлогодний стройотряд, и накинул Аленке на плечи.
— Вспоминай меня, Аленушка, – присев, он поцеловал девочку в щечку.
Она, всхлипнув, отбежала на несколько шагов и остановилась, не сводя с него глаз.
Такой он и запомнил ее на всю жизнь. Худенькая босоногая девочка в голубом платьице и стройотрядовской куртке – почти до колен, с огромными, полными слез глазами, стоит на пыльной сельской дороге. Стоит, прижав кулачки к груди, и пытается улыбнуться…
Звонок не застал Алексея врасплох. Подгоняемый любопытством, он распахнул дверь. Но разглядеть Елену Сергеевну помешала Белка — через секунду она уже была в объятиях гостьи, они замерли без звука…
«Форд», не привередничая, жрал отечественный бензин, наматывая на спидометр километр за километром. Шелест шин по мокрому асфальту успокаивал.
«Домой… Домой – к родным берегам. Хватит с меня столичной жизни!» — Алексей прислушался к себе. Ни сожаления, ни горечи в душе не было. Только обида на себя, за впустую потраченные десять лет жизни.
Попав по распределению в столичную строительную компанию, горячий, инициативный Алексей быстро «поднялся». Злые языки говорили, что причиной крутой карьеры стала женитьба на дочке директора.
Возможно, не без этого, однако с порученными делами он справлялся без помощи тестя и всегда успешно. Помощь, конечно, была, но только в бытовом плане – отдельная квартира в престижном районе, гараж, машина, дача.
В начале девяностых предприятие «посыпалось», но тесть с помощью влиятельных знакомых зарегистрировал свою фирму и стал получать многомиллионные заказы на строительство. Сам ими не занимался – поручил Алексею искать подрядчиков, которые и выполняли всю работу. Тестю оставалось только считать полученную прибыль.
Семейная жизнь не заладилась. Разбалованная супруга напрочь отказывалась заводить ребенка. Ее устраивала жизнь, к которой она привыкла: ночные клубы, великосветские тусовки, отдых на островах – поближе к экватору, престижный фитнес-клуб, модные бутики – ребенок в этот перечень не вписывался.
Алексей для нее оставался мужланом, обязанным обеспечить ее прихоти. В суете дел Алексей не замечал такого к себе отношения.
Все изменил звонок отца:
— Леша, сынок. Что же ты не приехал на похороны мамы? Супруга твоя сказала, что ты обязательно приедешь…
Мама… У Алексея замерло сердце. Обернувшись к жене, он вопросительно смотрел на нее.
— Лешенька, — защебетала она, — Не мог ты тогда ехать, у тебя объект сдавался, а там такие деньжищи! Я и не стала тебя расстраивать…
Развод занял месяц. Все имущество тесть благоразумно оформлял на себя, потому к отъезду у Алексея остался лишь «Форд» последней модели.
Справа от дороги он увидел большой щит, на котором красовался герб родной области. Почти дома. Дорога – тоже узнаваема, проезжали по ней веселой компанией, будучи студентами.
Знакомый поворот, в километре за ним должна быть деревня. Та самая. У Алексея сладко заныло сердце, и, повинуясь ему, он притормозил и повернул на грунтовую дорогу.
Поля, радовавшие глаз в те времена, сейчас стояли, заросшие бурьяном. Фермы пустовали, крыши кое-где зияли чернотой разрушений. На въезде в поселок Алексей остановился.
Перекресток. Он помнил его всегда. Помнил пыльную сельскую дорогу и девочку, смотрящую вслед уходящему автобусу большими голубыми глазами, полными слез. Ее подарок – белый котенок, уже давно не котенок, а большая, белоснежная кошка с голубыми глазами, любимица отца.
Аленка… Маленькая, смешная девчонка. Где она, что с ней стало? Он медленно проезжал вдоль сельской улицы и не узнавал ее. Оживленная во времена его юности, теперь она казалась пустой.
У большого, аккуратного дома, он увидел пожилого селянина, старательно подкрашивающего штакетник палисадника. Из-под кепки выбивались светло-русые волосы.
«Отец Аленки», — узнал Алексей и остановил машину.
— Здравствуй, отец, – он вышел из машины.
— Здоров, коль не шутишь! – улыбнулся тот. – Ищешь кого, или случайно здесь?
— Бывал здесь раньше. Вот решил посмотреть – что, да как… – признался Алексей.
— Чего уж тут смотреть, – вздохнул мужик. – Развалили совхоз, по ветру хозяйство пустили. – Он поставил баночку с краской на землю. — А ведь я тебя помню. Это же вы, студентами, коровник отстроили? Так ведь? Ты Аленке моей курточку подарил, со значками. До сих пор в шкафу висит, бережет ее дочка. Всякий раз достает, когда приезжает.
— Откуда приезжает? – у Алексея вновь защемило сердце.
— Так из города. Как уехали вы, Аленка моя будто проснулась. То ничего ей не надо было, блаженной ее считали, а после вас — взялась учиться. Потом в городе училище закончила, медицинское. Медсестрой теперь работает.
— Как работает? – у Алексея не укладывалось в голове, что маленькая Аленка может стать взрослой.
— Десять лет прошло, парень, – усмехнулся тот. – Взрослая уже Аленка. Сюда редко наведывается. Обещала в этот выходной приехать — жду.
И он вновь взялся за кисть…
…Было видно, что отец крепко сдал после смерти мамы. Почти все время он проводил в кресле, держа на коленях свою любимицу, пушистую Белку с голубыми глазами. Кошка не отлучалась от него, с тревогой заглядывая хозяину в глаза. Но увидев Алексея, спрыгнула на пол и подошла приласкаться, громко мурлыча.
— Узнала, моя хорошая, узнала, – растрогался Алексей.
С отцом они проговорили почти до вечера. Выслушав рассказ сына, отец крепко приложился кулаком о стол, громко матюгнулся, так, что Белка посмотрела на него с укоризной.
— Откуда такие люди берутся, Леша? – недоумевал он. – Ведь это они Союз развалили! Ведь ничего их не волнует, кроме своего кармана – ни страна, ни сыновние чувства! Все на пользу себе оборачивают! Правильно ты, сынок, решил. Не место тебе среди этих людей! – он перевел дух, держась за сердце, успокоился. – Работу себе здесь уже присмотрел? Чем займешься? Без работы – никак, времена, похоже, смутные настают…
— Джон зовет к себе, помнишь Женьку Костенко? Он уже главный инженер в монтажном управлении, говорит, специалисты разбегаются, все в торговлю подались.
— Вот это правильно, сынок. Торговля – дело ненадежное, не тому я тебя учил. Тяните с Женькой дело, он парень правильный, заходит иногда ко мне.
— Что у тебя с сердцем, батя? – Алексей с тревогой отметил, что тот все чаще и чаще хватается за грудь.
— Болит, сынок. Если бы не Белочка, думаю, совсем плохо бы было. Она меня лечит. Сядет рядом, помурлычет, и вроде легче становится. Капельницы назначили, сестру надо на дом вызывать. Мне телефон тут одной дали. Позвони, договорись. Соседка говорит, хорошая медсестра, и недорого берет…
Алексей, глядя в листок с записями, покрутил диск телефона. Отозвался приятный женский голос.
— Елена Сергеевна? Сможете нам помочь? – Алексей изложил суть проблемы. Трубка молчала. — Когда сможете начать? Мы готовы хоть сегодня! – В трубке – тишина. – Алло, Алло! – заволновался Алексей.
Он не обратил внимания, как встрепенулась Белка и вопросительно уставилась на Алексея. Наконец трубка ожила:
— Я приеду, Леша. Я буду через пятнадцать минут.
И все. Короткие гудки. Алексей оторопело смотрел на трубку. Белка спрыгнула с колен отца и подошла к дверям.
Звонок не застал Алексея врасплох. Подгоняемый любопытством, он распахнул дверь. Но разглядеть Елену Сергеевну помешала Белка — через секунду она уже была в объятиях гостьи, они замерли без звука.
Наконец, женщина громко выдохнула, подняла голову, и на Алексея взглянули огромные голубые глаза.
— Аленка! – охнул Алексей. Больше он ничего не смог произнести…
…Отец сидел в кресле под капельницей. Белка, изменяя хозяину, прижалась к Алене и прислушивалась к разговору людей.
— Это по документам я – Елена, для родных я с детства — Алена. А тебя, Леша, я по голосу узнала.
Скрывая смущение, она обратилась к отцу:
— Василий Степанович, Вам назначили десять капельниц, я буду навещать Вас ежедневно, включая выходные.
— В выходные тебя ждет отец, – вспомнил Алексей. Теперь пришла ее очередь удивляться.
— Нет, нет, я буду у вас, – заверила Алена.
Отец долгое время смотрел то на Алену, то на Алексея. Потом, пряча улыбку в усы, заявил:
— Что-то давненько я в деревне не бывал. Как думаешь, Аленушка, не прогонит твой отец нас с Белкой и Лешкой?
— Не прогонит! – Алена впервые за вечер рассмеялась.
***
Много лет спустя Алексей, глядя, как играет его светловолосая, голубоглазая внучка с белым котенком, спросил у супруги:
— Помнишь, ты подарила мне такого же котенка, там — в твоем родном селе?
— Это для тебя он был котенком, – улыбнулась она и прижалась к его плечу. – Для меня он был частичкой моей души.
— И ты…
— Да. Мне казалось, что так — я буду с тобой рядом. Хоть чуть-чуть…
Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ
