— Рита, ну что ты себя накручиваешь? — сказал Андрей. — Просто дай нам ключ от дачи, и все будет нормально.
— Нормально? — я чуть не поперхнулась чаем. — Андрюша, твое «нормально» в прошлый раз, после твоего шашлыка с друзьями детства, обошлось мне в три тысячи за вывоз мусора.
— Ну, Рит… Это же было один раз!
Я положила трубку. Один раз. Как же. Бабушки не было с нами только три месяца, а я уже чувствовала себя не наследницей, а сторожем при чужом имуществе.
Дача досталась нам четверым — мне, брату Андрею и сестрам Оле и Лене. По четверти каждому, как написала бабушка в завещании, веря, что мы сумеем договориться. Что и говорить, бабуля всегда была оптимисткой.
Первый разговор состоялся через неделю после похорон. Я предложила график, кто когда приезжает, кто что оплачивает. Казалось бы, все элементарно. Но Андрей тут же вспомнил, что десять лет назад построил сарай (кривой, между прочим, но это мелочи), и теперь все должны скинуться, чтобы возместить расходы.
Оля заявила, что ее дети — это святое, и они будут приезжать когда хотят, потому что им нужен свежий воздух.
А Лена вообще огорошила планами переехать на дачу насовсем, мол, квартиру она сдаст, а тут поживет.
— Погоди, — остановила я ее. — Это же летний дом! Как ты жить-то тут собралась?
— Я закаленная, ничего страшного.
Закаленная… Это Лена-то, которая приезжала к бабушке раз в два года на полдня, жаловалась на комаров и уезжала до наступления сумерек, чтобы «не ехать по потемкам».
***
Вскоре ситуация стала совершенно невыносимой. Я приехала на дачу и обнаружила в одной из комнат какого-то бородатого типа.
— Вы кто? — спросила я.
— Игорь. Снимаю тут комнатку. А вы кто?
— Я… Я хозяйка.
— А, — он улыбнулся, — еще одна хозяйка… Ясно. Просто Лена сказала, что вы редко тут бываете.
Я тут же набрала номер сестры и вышла в сад.
— Лен, подскажи, что за человек тут у нас на даче? И почему ты его пустила без моего ведома?
— Ой, Рит, не делай из мухи слона, — защебетала она, — комната же пустует! Ну я и подумала, пусть человек поживет, заодно за домом присмотрит.
— А деньги кому?
— Ой, да какие деньги, ты что? Он за свет платит и траву косит.
Ага. Траву, значит… Игорь выкосил все бабушкины астры, которые только-только начали всходить. Мы сажали их вместе в прошлом году…
***
Вечером того же дня обнаружилось, что Андрей сжег в костре какие-то старые бумаги из сарая.
— Хлам же! — отмахнулся он.
Среди «хлама» были и письма деда с фронта…
— Андрей, — говорила я с застывшей улыбкой, — это же были дедовы письма.
— Ой, да ладно тебе! Да кому они нужны вообще? — поморщился брат. — Ритка, ты чего-то совсем как не от мира сего…
В тот вечер я собрала всех троих на веранде и сказала:
— Все, хватит, я продаю свою долю.
— Как продаешь?! — возмутилась Оля. — Это что, тут чужие будут жить? А дети как же? Им же нужен воздух!
— Воздух есть в парке, — отозвалась я, — а дети твои, между прочим, ломают кусты смородины и вообще крушат все вокруг!
— Но это же дети! — возмутилась Оля.
— Именно. Дети., которых надо воспитывать.
Оля обиженно замолчала.
— Слушай, Рит, — начала Лена, — ты же все равно тут бываешь крайне редко. Приезжаешь раз в месяц, посидишь с книжкой и уезжаешь. И чего это ты ведешь себя как хозяйка? Дача-то общая!
— Вот именно, что общая, — не осталась в долгу я, — а вы ведете себя так, будто я тут посторонняя.
Они переглянулись.
— Ладно, — вдруг миролюбиво сказал Андрей, — мы поняли. Больше так не будем. Правда, девочки?
Оля и Лена синхронно закивали.
— Игорь съедет, — пообещала Лена.
— И мусор мы будем вывозить сами, — добавила Оля.
— И советоваться с тобой, прежде чем что-то выбрасывать, — кивнул Андрей.
Я должна была обрадоваться, но меня почему-то охватила тревога. Слишком уж легко они согласились.
***
Через две недели я вновь наведалась на дачу, чтобы проверить рассаду помидоров. Родственников я предупреждать не стала.
Они сидели на веранде, все трое плюс Игорь, который, оказывается, никуда не съехал. И пили чай из бабушкиного сервиза.
— Да она всегда такая была, — говорила Лена. — Помнишь, Оль, как она в детстве свои игрушки прятала? Жадина-говядина.
— Ага, — хихикнула Оля. — А сейчас вот дачу прячет.
— Да она просто учительница, — хмыкнул Андрей, — привыкла всех строить. В школе дети, дома — мы. Ей просто власть нужна.
— Точно! — подхватила Лена. — Ну ничего, вот выйдет замуж, успокоится, наверное. Хотя кто на нее польстится? Тридцать пять лет, вечно с книжкой, вечно всех учит…
— И одевается как бабуська, — добавила Оля. — Эти ее юбки до колен…
Игорь заметил меня первым. Неловко кашлянув, он кивнул в мою сторону. Разговор оборвался.
— О, Рита! — брат изобразил радость. — А мы тут… того… рассаду поливаем!
Рассада стояла сухая, земля потрескалась.
— Вижу, — сказала я спокойно и перевела взгляд на Игоря. — Игорь, вы же вроде как съезжать думали?
— Я… Э… — смутился он. — Лена сказала, что можно еще недельку…
— Понятно.
Я прошла в дом и поднялась в бабушкину комнату. Села на кровать, огляделась. На стенах висели фотографии деда в военной форме и бабушки, еще молодой, с косой через плечо…
И мы, маленькие еще совсем…
***
Я вернулась на веранду. Они сидели притихшие и какие-то виноватые.
— Знаете что, — сказала я. — Я передумала продавать свою долю.
Они оживились.
— Но, — подняла я руку, — завтра я жду всех здесь к двенадцати.
— Зачем? — насторожилась Лена.
— Надо кое что решить.
Они переглянулись и согласились.
***
На следующий день мы все собрались за столом. Я разлила по кружкам чай и начала говорить:
— Я хочу рассказать вам историю про эту дачу. Дед купил этот участок очень давно, он и бабушка жили тогда в коммуналке, втроем с пятилетней тогда мамой. Каждые выходные они ездили сюда на электричке. Привозили саженцы в рюкзаках. Вот эту вот антоновку…
Я показала на раскидистое дерево над нами.
— Ее дед посадил в первый год. А вот ту грушу — на следующий год. Дом строили сами, по досочке. Бабушка рассказывала, как дед приезжал после ночной смены на заводе, не спал сутками, строил. А она носила доски, подавала гвозди с маленькой мамой на руках.
Родственники смотрели на меня с неожиданно живым интересом.
— Вот эту веранду достроили, когда я родилась, — продолжила я, — а теплицу построили, когда появился Андрей.
Брат опустил глаза.
— Каждое лето мы жили здесь, — говорила я, — все вместе. Помнишь, Оль, как ты упала с велика вон там, у калитки? Разбила коленку и ревела на весь поселок. Бабушка тебе подорожник прикладывала и зубы заговаривала, пока ты не успокоилась…
Оля кивнула, губы ее дрогнули.
— А ты, Лена, помнишь, как мы с тобой ночевали на топчане в саду? Ты так боялась, что придут волки… Хотя какие волки у нас тут? Но дед всю ночь сидел у костра, «охранял» нас.
Лена криво улыбнулась.
— Это не просто дача, — продолжила я. — Это место, где жила наша семья. Где дед учил нас забивать гвозди, а бабушка — варить варенье. Где мамы нашей не стало, помните? В той самой комнате, которую ты, Лена, сдала Игорю. Она хотела, чтобы все закончилось здесь, а не в больнице. Под шелест родных деревьев за окном…
За столом вдруг стало тихо-тихо. Никто не стал спорить и доказывать что-либо. Каждый погрузился в раздумья и воспоминания и мы почувствовали какое-то единение, пришло ощущение, что мы все родные люди — одна семья. После этой беседы отношения у нас наладились, к даче стали относиться бережнее, с почтением. Игорь съехал
