— Мам, я не могу так больше, понимаешь? Просто не могу!
Ника всхлипывала в трубку и задыхалась от слез. Она пыталась говорить шепотом, но голос срывался.
— Он сказал, что завтра утром повезет меня в клинику! А если я не поеду, то… Мам, он поднял руку! Господи, мамочка, что мне делать? Я же хотела этого ребенка, я думала, может, когда он узнает про беременность, что-то изменится. Но он просто взбесился! Мамочка, почему он так поступает? Ведь я все делаю так, как он хочет! Почему он такой? Он же мужчина!
— Да какой он мужчина! — подумала я. — Разве мужчины так себя ведут? И как только угораздило мою Нику связаться с этим?!
Три месяца я терпела. Делала вид, что смирилась с тем, что так называемый зять Сережа объявил меня персоной нон грата в их доме. Я пыталась улыбаться, когда встречала его случайно у подъезда. Я вежливо здоровалась и даже спрашивала о здоровье. Я боялась, что если полезу на рожон, сделаю хуже дочери.
А сама тем временем готовилась ….Делала ремонт в ее старой комнате. Да откладывала каждую копейку на «черный день». И вот, похоже, этот день настал.
Я слушала дочь, а внутри все кипело. Я даже не находила нужных слов, а Ника все говорила и говорила, потом плакала в трубку. Наконец я смогла взять себя в руки.
— Детка, слушай меня внимательно, — сказала я. — Собирай документы, только самое важное. Возьми паспорт, полис. В общем, бери все. И выходи. Выходи прямо сейчас. Я буду ждать тебя в том кафе на углу, помнишь, где мы с тобой всегда ели блинчики?
— А если он пойдет за мной? — всхлипывала дочь.
— Не бойся. Мы найдем на него управу. Поэтому я и зову тебя в кафе, а не в подворотню. На людях он не посмеет тебя тронуть. А если попробует, я своими руками… В общем, не теряй времени, собирайся и беги. Вещи тебе не нужны. Оставь ему, пусть подавиться. Все необходимое мы с тобой купим.
— Мам, он сказал, что я без него пропаду, что я ничего не умею, что я пустое место, никому не нужна! — рыдала Ника.
— Дочка, доченька! — закричала я, но спохватилась и взяла себя в руки. — Милая моя девочка, ты же понимаешь, что это все неправда?! Ты окончила университет с красным дипломом, ты работала в строительной фирме, пока он не заставил тебя уволиться. Ты умная, красивая, талантливая молодая женщина. А твой Сережа вот уже три года методично превращает тебя в безмолвную служанку. Но ты не сиротка безродная. Я тебя никогда не брошу и в обиду больше не дам!
Следующие полчаса были самыми длинными в моей жизни. Я быстро прибралась в Никиной комнате, застелила постель, повесила занавески. Потом достала и пересчитала деньги, припрятанные на «черный день».
После я собралась и поехала к месту встречи.
Кошка Муся смотрела на меня осуждающе, будто спрашивала, почему я раньше этого не сделала. А я и сама не знала, чего я, собственно, ждала. Почему нужно было доводить до такого.
Наверное, я была слепой, может, не хотела верить в очевидное. Год назад я впервые увидела синяк на руке у дочери, но Ника сказала мне, что ударилась о дверь. И я почему-то поверила. Потом она перестала встречаться с подругами. Тогда я не придала этому значения, подумала, что это временно. Думала, с мужем хочет побыть.
А когда Сережа при мне назвал ее «бестолковой курицей», моя Ника только нервно рассмеялась. И снова я решила, что это их манера общения. Какая же я была слепая и глупая!
Материнский инстинкт вопил во мне уже тогда. Но я заглушала его здравым смыслом. Я думала, что не должна вмешиваться в семью взрослой дочери. Я думала, что преувеличиваю. Думала «притираются», пройдет.
А три месяца назад я пришла к ним с угощением, принесла пирог.
Просто хотела порадовать Нику домашней выпечкой. Сережа никогда меня не жаловал, но в этот раз открыл дверь и даже не дал мне войти.
— Нелли Павловна, — сказал он с противной ухмылкой, — вы теперь в нашем доме персона нон грата.
— Это кто так решил?! — возмутилась я. — Где Ника?
Я хотела войти, но Сережа придержал дверь ногой и буквально вытолкнул меня из квартиры.
— Ника согласна со мной, — сказал он. — Вы слишком лезете в нашу жизнь. Так что давайте без обид, но визиты прекращаем.
— Сережа, кто там? — услышала я голос дочери.
— Мошенники ходят всякие, — крикнул зять. — Не лезь, без тебя разберусь!
И он закрыл дверь прямо перед моим носом.
А я еще долго стояла на лестничной площадке и плакала от бессилия. Но потом решила действовать хитрее. В тот день я поняла, что дочка в беде. Возразить она ему не смеет, а ставить вопрос «я или он» — жестоко и не очень эффективно.
— Если нельзя в лоб, — решила я. — Значит, будем в обход.
Я начала «случайно» встречать Нику у магазина, когда Сережа был на работе. Я старалась не обострять ситуацию, чтобы улучить подходящий момент. Я передавала ей деньги, спрашивала про ее дела. В общем, по возможности старалась контролировать ситуацию. Я говорила, что накопилось немного, мол, возьми на хозяйство. Ника брала с виноватой улыбкой.
А я видела, как она исхудала, как потух взгляд, как она вздрагивает от каждого резкого звука.
И вот тот самый момент «Х» настал. Я сидела в кафе и ждала. Официантка уже три раза подходила и спрашивала, буду ли я что-то заказывать. Но я только просила воды. Желудок разболелся от волнения, о еде даже думать было невыносимо.
Наконец пришла Ника, бледная, с красными глазами, в какой-то старой куртке. Я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться. Моя девочка, моя умница-красавица, превратилась в испуганного мышонка.
— Мамочка, — она бросилась мне на шею. — Я сбежала, пока он был в душе. Я взяла только документы и телефон. Он найдет меня! Он всегда говорил, что найдет, если я попробую уйти.
— Пусть попробует, — решительно сказала я и посмотрела дочери в глаза. — Ника, послушай меня, я все продумала. Твоя комната готова. Я сделала там ремонт, все свежее, красивое, как ты любишь. Я жду тебя уже три месяца. У меня есть сбережения на первое время. Завтра пойдем к юристу. Ее рекомендовала моя подруга Ирина. Говорила, что она хороший специалист по разводам. Ни о чем не волнуйся, доченька. Ты справишься. Мы справимся.
— А ребенок? — Ника положила руку на живот, и в ее глазах была такая надежда, что у меня сердце екнуло. — Я ведь беременна, мам. Восемь недель. Я так надеялась, что ребенок его изменит. Думала, он обрадуется.
— Ребенок — это прекрасно, — сказала я. — Если ты хочешь его оставить, то давай оставим. Вырастим вместе. Я же еще не старая развалина, справлюсь с внуком или внучкой. А Сережа… Знаешь, что я тебе скажу? Плевать на него. Человек, который заставляет женщину избавиться от желанного ребенка, это не мужчина. Он видит, что ты боишься, и манипулирует тобой. Не поддавайся, и он отстанет.
Следующие дни были настоящим испытанием. Сережа названивал по сто раз на дню и слал сообщения. Он то угрожал, то умолял, то снова начинал угрожать.
Мы поменяли замки.
Я даже вызвала своего брата Колю, бывшего десантника. Попросила пожить у нас недельку. Увидев однажды Колю, Сережа заметно присмирел. Как я и предполагала, он оказался трусом и ничтожеством, который понимает только силу.
Ника первую неделю лишь спала и плакала. Я готовила ее любимые блюда, которые Сережа ей запрещал, потому что «от них толстеют». Постепенно Ника начала есть, потом улыбаться.
А через месяц она устроилась на работу удаленно, чтобы было проще с беременностью.
С той поры прошло полгода. Мы готовимся к прибавлению, уже купили для малыша все самое необходимое. Я смотрю на дочку, успокоившуюся, посвежевшую, и радуюсь. Развод оформлен, моя дочь наконец свободна. Надеюсь у зятя не хватит духа навредить ей
