— Значит так, спальню забираем! Там матрас хороший! — Зоя Ивановна провела пухлой ладонью по светлым фактурным обоям в коридоре, словно прицениваясь к их качеству. — А вы с Илюшкой в гостиной на диванчике перебьетесь. Молодые еще, спины гибкие. Ритка со мной ляжет.
Она с кряхтением стянула мокрые сапоги, бросив их прямо на пушистый кремовый коврик. От ее необъятного бордового пуховика потянуло сыростью и резким, сладковатым запахом дешевого цветочного парфюма.
Ксения застыла на пороге кухни, сжимая в руке силиконовую лопатку. В воздухе плыл теплый аромат растопленного молочного шоколада и ванили, который теперь смешался с запахом уличной слякоти.
Илья стоял позади матери, старательно отводя взгляд. Он слишком медленно расстегивал куртку, делая вид, что заело молнию.
— Илья, что происходит? — голос Ксении прозвучал обманчиво спокойно.
— Ксюш, ну сюрприз же, — он нервно хохотнул, переминаясь с ноги на ногу. — Мама с Ритой приехали. У них там в доме в поселке трубы перемерзли, холодина жуткая. Поживут у нас, пока морозы не спадут.
Рита, двадцатилетняя девица в блестящих черных лосинах, уже успела прошмыгнуть в ванную комнату. Оттуда донесся звук падающих пластиковых флаконов.
— Ой, а баночек-то сколько! — раздался ее звонкий голос. — Я вот эту маску с кокосом возьму, ладно? А то волосы после поезда как солома.
Ксения сделала глубокий вдох. Эту просторную «евротрешку» в зеленом районе она купила сама. Пять лет вкалывала кондитером без выходных, пекла многоярусные свадебные торты по ночам, до ломоты в руках работала с венчиками, чтобы досрочно закрыть ипотеку. Каждый метр здесь был пропитан ее трудом.
А Илья появился в ее жизни всего десять месяцев назад. Он работал настройщиком интернет-оборудования, снимал крошечную комнату с вечно недовольным соседом и казался заботливым. Полгода назад он перевез к ней свои вещи, сославшись на то, что так они смогут откладывать его зарплату на общее будущее.
— Илья, зайди на кухню, — Ксения развернулась и ушла к столешнице.
Она включила кран, пустив ледяную воду, чтобы немного остудить пылающее лицо. Илья вошел, плотно прикрыв за собой дверь. Он виновато сутулился, но в глазах мелькало знакомое упрямство.
— Ксюша, ну не заводись с порога. Я понимаю, надо было предупредить, но они вчера вечером позвонили в слезах. Не мог же я родную мать в ледяном доме оставить.
— Пожить пока морозы не спадут? — Ксения скрестила руки на груди. — А три огромных клетчатых баула в коридоре — это они на недельку столько набрали? Я там даже мультиварку видела.
Илья нервно потер шею.
— Ну, может, на пару месяцев останутся. Рите работу в городе поискать надо. В поселке ловить нечего, сама понимаешь. Я подумал, у нас же места полно. Третья комната вообще под твою кладовку занята.
— Это не кладовка, а моя рабочая студия, — тихо произнесла Ксения, чувствуя, как внутри все закипает. — Там инвентарь, формы, температурный шкаф. И ты решил, что можешь поселить здесь свою семью на несколько месяцев, даже не обсудив это со мной?
— Да что ты заладила: со мной, моя студия! — Илья раздраженно махнул рукой, повышая голос. — Мы же семья! Значит, и квартира наша общая. Я продукты покупаю, коммуналку оплачиваю. Имею право гостей звать!
Ксения усмехнулась. Ее искренне удивляла эта незамутненная наглость.
— Илья, ты переводишь мне пять тысяч в месяц на свет и воду. А продукты, которые ты покупаешь — это пельмени и пенное тебе на выходные. Все остальные расходы, налоги и продукты лежат на мне.
Дверь кухни резко распахнулась. На пороге возникла Зоя Ивановна. Она уже успела переодеться в застиранный велюровый халат и нацепить на ноги резиновые шлепанцы, которые громко шлепали по паркету.
— А что это мы тут шепчемся, как заговорщики? — женщина по-хозяйски отодвинула Ксению от столешницы и заглянула в кастрюлю, где остывала карамель. — Опять сладости свои варишь? Нормальную еду мужчине готовить надо! Борщ наваристый, мясо с картошкой. Илюша у меня худенький стал.
Она потянула за ручку холодильника. Раздался звон стеклянных баночек с пюре из маракуйи и сливками.
— Господи, пусто совсем! — Зоя Ивановна презрительно скривила губы, разглядывая ряды кондитерских заготовок. — Трава какая-то в пакетах, сыр плесневелый. Сынок, ты чем тут питаешься? Совсем тебя эта городская исхудать заставила. Ничего, мать приехала. Завтра на рынок сходим, сала накупим, морозилку забьем. А эти баночки твои сладкие мы уберем подальше, места только занимают.
— Зоя Ивановна, закройте холодильник, — ровно сказала Ксения. — И ничего убирать вы не будете. Потому что вы здесь не останетесь.
Женщина медленно повернулась. Дверца холодильника с тихим хлопком закрылась сама. Лицо гостьи пошло красными пятнами возмущения.
— Это еще почему? Мой сын здесь живет. Он мужчина, он в доме решает. А ты, милочка, рот не открывай, пока старшие говорят. Мы приехали к сыну и брату.
— Ваш сын живет здесь на птичьих правах, — Ксения не отодвинулась, хотя ладони предательски вспотели. — Эта квартира принадлежит мне. И посторонним людям здесь делать нечего.
В кухню втиснулась Рита. В руках она крутила дорогую кондитерскую горелку, которую Ксения заказывала из Франции для карамелизации меренги.
— Мам, смотри, какая штука прикольная. Зажигалкой работает, — девица щелкнула кнопкой. Вырвалось гудящее голубое пламя.
— Положи на стол. Немедленно, — голос Ксении стал холодным и звонким.
Рита испуганно дернулась, выронила горелку на мраморную столешницу и обиженно надула губы.
— Истеричка какая-то! Брат, ты кого нашел? Она же за свои железки изведется! Жалко ей, что ли? У тебя денег много, торты свои дорого продаешь, могла бы и с нами поделиться.
— Илья, — Ксения повернулась к мужчине. — Ты сейчас же собираешь их вещи. И свои тоже.
Илья побледнел. Его самоуверенность, с которой он заходил в кухню, куда-то испарилась.
— Ксюш, ты серьезно? Из-за того, что мама приехала? Из-за какой-то штуковины? Ты выгоняешь нас на ночь глядя?
— На часах половина первого дня, Илья. Времени полно. Вы можете снять квартиру, гостиницу или поехать на автовокзал. Меня это не касается.
— Ах ты какая! — закричала Зоя Ивановна, хватаясь за грудь массивной рукой. — Пригрели неблагодарную! Да ты должна нам в ножки кланяться, что мой Илюша на тебя посмотрел! Кому ты нужна будешь, целыми днями в муке измазанная, ни выходных, ни продыху? Да он с тобой из жалости живет!
Ксения достала смартфон из фартука. Тут же набрала номер службы такси.
— Здравствуйте. Мне нужен минивэн. Да, большой. Три пассажира, очень много багажа. Поедут до автовокзала. Через пятнадцать минут? Отлично.
Она сбросила вызов и вышла в коридор. Три необъятные сумки так и стояли у зеркала, загораживая проход. Ксения подошла к входной двери и распахнула ее настежь. В подъезде было прохладно, пахло недавним ремонтом.
— Такси вызвано. У вас пятнадцать минут, чтобы одеться.
Рита первая поняла, что спорить бесполезно. Она молча пошла в комнату за своей курткой, злобно сопя и бормоча себе под нос ругательства. Зоя Ивановна продолжала сыпать упреками, тяжело дыша и пытаясь натянуть узкий сапог на уставшую ногу.
— Илья! Скажи ей свое веское слово! Ты мужик или пустое место?! — кричала мать, путаясь в рукавах пуховика. — Заставь ее извиниться!
Илья шагнул к Ксении. Он попытался сделать суровое лицо, нахмурил светлые брови и сжал челюсти, имитируя жесткость.
— Ксения, это перебор. Я не позволю так обращаться с моей матерью. Я даю тебе последний шанс. Если моя семья уходит, то и я ухожу. Навсегда. Ты больше меня не увидишь.
Он ждал, что она дрогнет. Что сейчас испугается одиночества, начнет извиняться, уговаривать, обещать, что все наладится. Но Ксения лишь стянула с себя рабочий фартук и бросила его на мягкий пуфик.
— Твой чемодан на верхней полке в спальне. Если не успеешь собраться за пятнадцать минут, такси уедет без тебя, и будешь вызывать минивэн за свой счет.
Лицо Ильи вытянулось. Он открыл рот, чтобы выдать новую порцию угроз, но слов не нашлось. Осознав, что его блеф не сработал, он резко развернулся и побежал в спальню. Оттуда донеслись звуки с треском открывающихся шкафов и шелест одежды, которую он в панике запихивал в сумку вперемешку с проводами и зарядками.
Вскоре вся троица стояла на лестничной клетке. Водитель такси, крепкий мужчина в надвинутой на лоб кепке, с недоумением смотрел на баулы.
— Это всё ваше? За превышение багажа доплата будет по тарифу, — прогудел он.
— Да подавись ты своими деньгами! И ты подавись! — Зоя Ивановна потрясла сжатым кулаком в сторону Ксении. — Попомнишь мои слова! Приползешь еще к Илюше, умолять будешь, чтоб вернулся!
Ксения ничего не ответила. Она молча закрыла дверь и повернула замок на два оборота. Щелчок показался самым прекрасным звуком за весь этот день.
В квартире наконец-то стало тихо и спокойно. Девушка прислонилась спиной к прохладному металлу двери и медленно, глубоко выдохнула. Больше никаких необоснованных претензий, никаких чужих людей, распоряжающихся ее метрами, и никакого Ильи с его потребительским отношением.
Она взяла из ванной влажную тряпку, тщательно протерла коврик от растаявшего снега и следов с улицы. Затем подошла к окну на кухне и распахнула створку. Холодный февральский воздух ворвался в комнату, мгновенно выветривая остатки тяжелого цветочного парфюма.
Ближе к вечеру на ее телефон посыпались сообщения. Илья писал гневно, с обилием восклицательных знаков. Обвинял ее в бессердечности, жаловался, что снял им недорогое жилье на окраине и потратил последние сбережения.
Девушка не стала дочитывать эту простыню текста. Она спокойно заблокировала номер, удалила переписку, открыла контакты и набрала номер сервиса по замене дверных замков.
Через два часа вежливый мастер в синем комбинезоне уже прикручивал новую, сложную сердцевину к ее двери.
— Отличный выбор, девушка. Такой механизм просто так не вскроешь, — сказал он, протягивая ей пять запечатанных ключей в заводской упаковке.
Ксения поблагодарила его, расплатилась переводом, заварила себе чашку горячего чая с мятой и села в кресло у окна. Внизу, в свете желтых вечерних фонарей, медленно падал пушистый снег. Завтра ее ждал большой заказ на свадебный торт, и теперь она была абсолютно уверена: никто и ничто не помешает ей работать и счастливо жить в ее собственной квартире.
