Я открыла калитку и увидела сына в компании какого-то мужчины, который фотографировал мой дачный дом. Они стояли на дорожке, выложенной моими же руками. Незнакомец щелкал камерой телефона так спокойно и уверенно, будто это была его собственная дача.
Меня они не замечали.
— Рома, — тихонько позвала я сына.
Ромка тут же обернулся и, увидев меня, несколько смешался.
— О, привет, мам… — пробормотал он. — А мы тут вот…
— Плюшками балуемся, — совершенно некстати пронеслось у меня в голове.
— Что ты тут делаешь, Рома? — спросила я и перевела взгляд на фотографа. — Кто это с тобой?
— Это? — Ромка наморщил лоб. — Это Павел, оценщик из агентства недвижимости.
-И что же этот самый Павел тут делает? Я его не приглашала, в его услугах не нуждаюсь. По крайней мере, пока.
— Позвольте объяснить, — приятно улыбнулся мужчина и тут же прищурился.
И он объяснил такое, от чего мне поплохело.
Как оказалось, мой сын оставил заявку на оценку моего дачного дома с участком с целью продажи.
И тут я, пожалуй, впервые за всю жизнь не нашла что сказать. У меня не было слов от этой новости, на пару секунд даже показалось, что это какая -то злая шутка.
Дом я строила двадцать лет. Начала еще вместе с мужем, а когда его не стало, работала одна. Все здесь было моим, и сын не имел к этому никакого отношения.
Ромка сейчас (разумеется, «временно») был безработным, и на нем висели кредиты. Однако вместо того чтобы искать другую работу, он видимо пытался решить свои проблемы иначе.
Как-то я поймала его на попытке продать бабушкины драгоценности. Теперь, значит, дело дошло до моей дачи…
— Я просто хочу узнать цену! — оправдывался сын. — Ну не будь ты королевой драмы! В этом нет ничего ужасного.
— Королевой драмы?! — возмутилась я. — Рома, а ничего, что это моя дача?
— Да ладно тебе… — отмахнулся Ромка. — Тебе эта дача зачем? Только варенье варить? А у нас долги, это серьезные вещи!
— У тебя долги, а не у нас! — отрезала я, еле сдерживая себя, чтобы не отвесить ему хороший подзатыльник. — Вот что, господа хорошие. Я вас не звала, так что будьте так добры уйти с моей территории.
Уйти -то они ушли, но после началось такое…
***
Ромка звонил мне почти каждый день и давил. Говорил, что ему уже угрожают коллекторы и требуют вернуть задолженность.
— Так возвращай!
— Как я верну? Ты же не даешь дачу продавать! А ведь это единственный способ мне рассчитаться с ними!
— Нет, Рома, не единственный, — отозвалась я и нажала отбой.
***
На следующий день позвонила его девушка Света. Хорошо поставленным жалобным голосом она сказала:
— Рома не спит ночами, у него из-за этой ситуации развилась депрессия!
— Своди его к психологу, — посоветовала я.
— Психологи сейчас очень дорогие, — посетовала Света.
— И поэтому нужно продавать мою дачу? — рассердилась я.
Света вздохнула и после паузы тихо молвила:
— Ну что вы за мать такая? У вашего сына проблемы, а вы…
— Света, а тебе вообще нормально чисто по — женски, что он не работает, а только и делает, что ноет? — спросила я. — Тебе не страшно создавать семью с человеком, который надеется только на мать, а сам не желает поднять свою пятую точку и начать действовать, как нормальный взрослый мужчина?
Света в ответ снова посетовала на мою черствость и отключилась.
***
Звонки продолжились.
— Если ты мне не поможешь, то ты мне больше не мать! — заявил как-то вечером Ромка.
Вот это был удар ниже пояса. Сына своего, хоть и непутевого, я любила. И переварить вот такое было тяжело и больно.
Потом снова позвонила Света.
— Рома пить начал, — пожаловалась она мне, — каждый вечер…
— Запиши его к наркологу, — вздохнула я, — есть бесплатные наркологи. И даже анонимные.
— Слушайте, вы серьезно, что ли?! — возмутилась девушка. — Речь идет о вашем сыне! Вам дача дороже сына? В общем, вот что. Если с ним что-то случится, это будет на вашей совести! Вы будете жить с этим!
Я знала, что это манипуляция чистой воды. То есть умом это я понимала, а вот сердце мое сжималось от тревоги.
***
В следующую субботу я снова приехала на дачу. И не смогла войти в дом, потому что «кто-то» заменил замок. У Ромки, если что, был ключ от дачи…
Звонить и устраивать ему разнос я не стала. Я просто вызвала специалиста, и он поменял Ромкин замок на новый. За моими манипуляциями наблюдала соседка Татьяна Павловна. Когда мастер уехал, она пригласила меня к себе и за чаем сказала:
— Я видела, как он тут орудует. Рома ваш. Когда я подошла и спросила, что это он делает, он сказал, что вы разрешили. А мастер даже ухом не повел. Видимо, его знакомый какой-то был.
Она виновато посмотрела на меня и добавила:
— Мне нужно было вам позвонить… но кто же знал… Ромка, он же рос здесь! Я его еще мальцом с вечно ободранными коленками помню…
— Вот именно… — уныло отозвалась я. — Кто же знал, что он так…
Татьяна Павловна похлопала меня по руке и мягко заметила:
— Голубчик мой, я тоже через это прошла. Мой бывший тоже так чудил… И вот что я вам хочу сказать. Он будет это делать ровно до тех пор, пока вы ему это позволяете.
Соседка посоветовала мне поговорить с председателем товарищества, и я пошла к нему.
Павел Андреич внимательно выслушал меня и покачал головой. Он тоже помнил Ромку мальцом с вечно ободранными коленками. Он же когда-то учил его кататься на велосипеде…
— Хорош пострел, — усмехнулся он. — Вот что. На вашем месте я бы его хорошенько припугнул.
— Как?
— Ну, начнем с того, что он, вообще-то, правонарушение совершил, — заметил Павел Андреич, — и за это полагается наказание.
Мне стало немного не по себе.
— На него коллекторы давят… — зачем-то брякнула я.
— И что? — поднял брови председатель товарищества. — Сейчас это все регулируется законом, ничего они ему не сделают. А ему урок будет, чтобы впредь по средствам жил.
Павел Андреич, бывший «афганец», что называется, зрил в корень.
***
Ромка приехал на дачу в этот же вечер. Я вышла на крыльцо и улыбнулась ему.
— Что, Рома, новую пакость приехал делать?
Увидев меня, он растерялся.
— Мама… Это… я…
— Ты хочешь спросить, как я вошла? — отозвалась я. — Элементарно, Ватсон. Поменяла замок, да и вошла. А что?
— Да… ничего…
— Ничего? — усмехнулась я. — То, что ты заменил замок без моего ведома, это нормально?
Ромкины уши вдруг вспыхнули ярко-розовым цветом.
— А… А я тоже имею право! — запальчиво воскликнул он. — Это и мой дом тоже, я тут все детство провел!
— Это мой дом, Рома, — спокойно сказала я. — И дом, и участок оформлены на меня. То есть ты собрался продавать чужое имущество, и для этого сменил замок? Это подло, дорогой мой, и глупо!
Ромка испуганно посмотрел на меня.
— Я напишу заявление на тебя в органы, — продолжила я.
Ромкино лицо вдруг стало серым, землистым.
— Ты же… Ты же не станешь… — пробормотал он побелевшими от страха губами.
— Либо ты забываешь свою идею и перестаешь меня донимать и прекращаешь ь вот это все, — строго сказала я. — либо я пишу заяву на тебя. Но! Если ты или твоя Света снова начнете выкручивать мне руки, я дам этому делу ход. Кстати, в свидетелях недостатка не будет, соседи видели, как ты тут орудовал.
Ромка с укором посмотрел на меня, а потом развернулся и медленно пошел к автобусной остановке.
***
Он обиделся на меня, и мы не общались больше месяца. Не могу сказать, что я не переживала за него, но одновременно надеялась, что урок он усвоил и смог решить свои проблемы.
А недавно он прислал мне короткое сообщение: «Устроился на работу водителем».
— Вот и молодец, — ответила я.
И подумала, что, кажется, инициацию мой мальчик прошел. Надеюсь, он изменился в лучшую сторону
