— Слушай, ну что ты за хозяйка? Ни сготовить нормально, ни убраться, пыль клоками мотается, — с этими словами Лена открыла мой холодильник, достала банку варенья, покрутила ее в пальцах. — Консервами все забито. Вот у нас дома всегда свежие продукты, я каждый день в магазин хожу, семью же надо кормить нормально, а не как попало…
Я стояла и резала ароматные огурцы на салат. Резала медленно, по кружочку, чтобы ровненько получилось. Потому что если сейчас повернусь, если посмотрю на нее… Не знаю, что вырвется.
— И вообще, — она уже открыла морозилку, заглядывала туда с таким видом, будто инспекция нагрянула, — у вас тут порядка никакого. Витя говорил, что Сережа у тебя молодец, все умеет, а я смотрю, кран подтекает, плитка на полу треснутая… Мужчина в доме должен все чинить сразу, а не ждать, пока развалится все.
Вот тут я ножик то и отложила. Повернулась.
— Лена, — говорю, -а может, ты чаю хочешь? Или кофе?
Она посмотрела на меня… и я поняла, что она не остановится.
— Да нет, спасибо, — отмахнулась она. — Я уже поняла, что у тебя тут с кофе тоже проблемы. Растворимый какой-то, дешевый… Мы дома только зерновой пьем, Витя привык к хорошему кофе.
Господи. Ну, господи же…
Мы познакомились с ней только сегодня. Сергей предупредил меня за день, что Витька едет в Москву по делам с семьей, и можно ли их на пару ночей к нам?
Ну конечно, друг же, сколько лет они знакомы… Я комнату подготовила, белье постелила чистое, полотенца новые достала. Думала, нормальные люди приедут, взрослые, с ребенком. Поживут тихонько, и уедут по своим делам.
А она… вошла в квартиру и сразу началось.
Сначала пошли намеки про тапочки, что у меня гостевые шлепки какие-то затасканные, неудобные. Потом про ужин. Капусту тушеную на ночь, мол, есть тяжело, печенье слишком маслянистое, чай вообще из пакетиков, а не в чайнике заварен.
— Ты знаешь, — Лена закрыла холодильник, облокотилась о столешницу, — я вообще удивляюсь, как вы живете вдвоем. Ну то есть у вас же детей нет, времени море. И такое….
Она обвела взглядом кухню.
— Такое ощущение, что вы вообще не следите за домом.
— Лена, — сказала я спокойно так, ровно, — ты знаешь, пойди лучше к себе. Отдохни с дороги, а мне некогда болтать.
— Да я не устала, — она улыбнулась, но как-то неприятно, — я просто хотела помочь тебе советом…
— Не надо мне помогать, — перебила я. — Серьезно. Иди в комнату.
Она посмотрела на меня секунд пять… и пошла. А я осталась стоять, смотреть на эти недорезанные огурцы. И думать.
Ночью мысли не давали мне уснуть. Терпеть это семейство больше не было никакого желания. Лежала рядом с Сережей, он похрапывал тихонько, а я смотрела в потолок и прокручивала в голове весь вчерашний вечер.
Как она комментировала каждую мелочь. Намекала, что диван у нас старый, телевизор маленький, обои пора бы поменять… Как говорила про детей, мол, вам бы уже пора, часики-то тикают, а то так и останетесь вдвоем в этой… Она не договорила, но я поняла — в этой конуре.
Утром я встала бодрячком и решила. Пора.
Шесть часов было. Сережа еще спал, я оделась и вышла в коридор. Постояла возле комнаты, где они гости втроем спали. Тихо там было, лишь ребенок посапывал.
Потом я открыла шкаф в прихожей и достала их багаж. Две большие сумки, чемодан на колесиках. Тяжелые такие, набитые. Вынесла в прихожую аккуратно так, чтобы не грохнуло. Все..Оставалось только ждать.
***
Через полчаса Сережа вышел, заспанный, в трусах и футболке.
— Лен, ты чего так рано? — он зевнул, потянулся.
— Кофе будешь? — спросила я.
— Буду… — он сел напротив, посмотрел на меня внимательно. — Ты какая-то странная. Что случилось? — он пристально взглянул на меня.
— Ничего, — пожала плечами я. — Просто не спалось.
Он посмотрел на меня, потом в прихожую, дверь-то входная напротив кухни.
— Лен… Что ты сделала?
— То, что должна была сделать еще вчера, — сказала я спокойно.
Он прошел в коридор. Потом вернулся и я увидела растерянность на его лице.
— Ты выставила их вещи к двери? — спросил тихо. — Пока они спят?
— Ага.
— Лен… они же проснутся сейчас, выйдут, увидят… Господи, это же детское поведение какое-то… Стыдобень какая…
— А мне плевать, — ответила я, — стыдобень — это когда тебе весь вечер объясняют, что ты никчемная хозяйка в собственной квартире. Вот это и есть унижение.
Он сел напротив меня. Молчал, а я смотрела на него и ждала реакции..
— Послушай меня внимательно, вчера весь вечер жена твоего друга объясняла мне, что я плохая хозяйка. Критиковала все подряд. Что у меня холодильник пустой, кофе ужасный, квартира запущенная, тапочки неудобные, еда невкусная… И про детей, конечно. Про то, что нам пора бы уже, а то что за жизнь такая…
— Она это прям такими словами говорила? — Сережа нахмурился.
— При тебе, кстати, говорила, — хмуро заметила я. — Языком молола без остановки. А ты просто делал вид, что не слышишь.
Он молчал.
— Знаешь, — продолжила я, — я всю ночь думала. Может, это я какая-то неправильная. Слишком остро реагирую, и надо потерпеть, промолчать, улыбнуться… Потому что гости же, друзья твои, неудобно…
— И что? — он повернулся ко мне.
— И решила, что нет. Не буду терпеть. Это моя квартира. Наша. И здесь никто не будет говорить, как мне надо жить, что покупать, готовить… Даже жена твоего друга детства.
Он долго молчал. Потом встал, подошел, обнял меня со спины.
— Витька сейчас проснется, — сказал он тихо, — увидит вещи… Что я ему скажу?
— Правду, — ответила я. — Скажи, что его жена перешла границы. И что я не позволила ей продолжать.
— Он обидится…
— Пусть, — пожала плечами. — Если дружба держится на том, что я должна терпеть хамство в собственном доме… то, наверное, это и не дружба вовсе.
Сережа ушел одеваться. А я осталась допивать свой дешевый растворимый кофе. И знаете… мне было так хорошо…
***
Минут через сорок послышались звуки из гостевой комнаты. Ребенок заплакал, Витя что-то говорил тихо, успокаивал. Потом дверь открылась, Лена вышла в коридор. Я слышала, как она направилась к входной двери…
— Витя! — закричала Лена. — Витя, иди сюда быстро!
Шаги, возня. Потом снова послышался ее голос, уже истеричный:
— Наши вещи! Кто-то вынес наши вещи к двери!
— Витя, ты понимаешь, что происходит?! — Лена уже кричала. — Они намекают, что нам тут не рады! Как… так можно?! Поговори немедленно со своим другом! Пусть извинится, или мы…
— Что? Уедете? — я усмехнулась. — Скатертью дорога.
Сережа прошел в коридор, Лена накинулась на него:
— Сережа, объясни мне, что это значит?! Кто посмел трогать наши вещи?! Вы вообще обалдели, не знаете, что чужое брать нельзя?
— Я вынесла, — сказала я, выходя из кухни. — Забирайте и уезжайте.
Лена обернулась ко мне. И я увидела ее красное лицо и блестящие от гнева глаза.
— Ты… Ты как посмела?! — закричала она. — Ты вообще понимаешь, что ты сделала?! Мы гости хозяина квартиры. А ты…
— Понимаю, — сказала я спокойно. – А я выставила ваши вещи. Забирайте и уезжайте.
— Да ты… — она задохнулась от возмущения. — Витя, ты слышишь, что эта… жена твоего друга… говорит?!
— Лена, пойдем, — сказал Витя тихо. — Возьмем вещи и поедем.
— Да я не уйду, пока она не извинится! — Лена двинулась ко мне. — Она должна извиниться за то, что…
— Я не буду извиняться, — перебила я. — За что? За то, что не позволила тебе оскорблять меня в моей же квартире? Нет. Не буду.
Она развернулась к Вите.
— Ты слышал, как она со мной разговаривает?
Витя молчал, Сережа тоже. И Лена вдруг поняла, что никто ее не поддержит.
— Ладно, — выдохнула она. — Хорошо. Мы уедем из этой… Из вашей прекрасной квартиры. И больше сюда ни ногой.
— Договорились, — сказала я.
Они забрали вещи. Витя что-то пытался сказать Сереже, но тот только головой покачал. Дверь закрылась, лифт уехал вниз.
Сережа вернулся на кухню, сел напротив меня.
— Ну что? — спросила я.
— Все, — вздохнул он. — Уехали. Витька на меня даже не посмотрел толком.
— Обиделся?
— Наверное, — он потер лицо ладонями. — Лен… это был мой друг детства… Лучший.
— Знаю, — кивнула я. — Но его жена перешла все границы. И если он этого не понимает… то какая же это дружба?
-Наверное ты права, -муж встал, налил себе кофе. Растворимого. Дешевого. уселся рядом со мной и обнял. — А ты оказывается сильная женщина у меня, а друг…он поймет, уверен что поймет
