Будильник зазвонил в четыре утра. Галина Васильевна открыла глаза ещё до первого сигнала — всё равно толком не спала, ворочалась, прокручивая в голове список дел. Оливье, холодец, селёдка под шубой, пирожки с капустой и с мясом, курица в духовке, салат с крабовыми палочками для внуков, торт «Наполеон» — тесто она раскатала ещё вчера, но крем нужно варить свежий.
Муж Володя спал, отвернувшись к стене, и даже не шевельнулся, когда она выбралась из-под одеяла. Галина Васильевна накинула халат и пошла на кухню. За окном стояла непроглядная темень, только фонарь во дворе тускло светил сквозь морозные узоры на стекле. Первое января. Новый год они встретили вдвоём с Володей, а сегодня к обеду должны приехать дети с семьями.
Она включила свет, поставила чайник. Выпила чашку крепкого чая с бутербродом, чтобы не возиться на голодный желудок, и принялась за работу.
Сначала холодец. Он уже застыл в холодильнике, оставалось только украсить — морковка звёздочками, веточки укропа, половинки варёных яиц. Галина Васильевна всегда украшала холодец, хотя понимала, что никто этого не оценит. Сын Андрей вообще холодец не ест, невестка Лариса морщится от одного вида, внуки тыкают вилками и спрашивают, что это за желе такое странное. Только дочка Света любит, но она сидит на диете уже третий год и позволяет себе «всего кусочек».
К шести утра оливье был нарезан и заправлен, селёдка под шубой уложена ровными слоями в прозрачную салатницу, курица натёрта специями и отправлена в духовку. Галина Васильевна размяла затёкшую спину, потянулась. В окне начало светлеть — зимний рассвет, серый и неторопливый.
Володя проснулся в восемь, заглянул на кухню.
— Ты чего так рано встала?
— А кто готовить будет? Дед Мороз?
— Могла бы попроще сделать. Купить чего-нибудь готового.
Галина Васильевна только рукой махнула. Каждый год одно и то же. Купить готового. Как будто можно сравнить магазинный оливье с домашним. Там и майонез не тот, и картошка размякшая, и колбаса какая-то странная.
К десяти утра стол был почти готов. Галина Васильевна накрыла его парадной скатертью — белой, с вышитыми по краю цветами. Эту скатерть подарила ей мама на свадьбу, сорок лет назад. Достала из серванта хрустальные салатники, фарфоровые тарелки из сервиза, который берегла для особых случаев.
Дети приехали к часу. Сначала Андрей с Ларисой и двумя внуками — Димой и Машей. Потом Света с мужем Игорем и дочкой Полиной. В квартире сразу стало тесно и шумно. Дети носились по комнатам, Лариса морщилась от запаха курицы, Света разглядывала себя в зеркале в прихожей и жаловалась, что поправилась за праздники.
— Мам, а можно я Полине мультики на твоём компьютере включу? — спросила Света, не отрываясь от зеркала.
— Конечно, доча.
— А пароль какой?
— Да нет там пароля, просто включи.
Игорь уже сидел на диване, уставившись в телефон. Андрей помогал Володе принести из кладовки дополнительные стулья. Лариса прошла на кухню, открыла холодильник.
— Ой, а сока нет? Детям же нужен сок.
— Есть компот, я сама варила.
— Они компот не пьют. Ладно, ничего.
Галина Васильевна почувствовала, как к горлу подкатывает обида, но промолчала. Достала из шкафчика пакет сока, который держала как раз для таких случаев.
— Вот, есть яблочный.
— А, ну хорошо.
Сели за стол. Галина Васильевна с гордостью оглядела результат своих трудов. Встала в четыре утра, чтобы приготовить праздничный стол, — и вот он, красивый, богатый, всего много. Ей хотелось, чтобы дети заметили, похвалили, сказали хотя бы «спасибо, мама». Но никто ничего не сказал.
Володя разлил шампанское, произнёс тост за Новый год, за семью, за здоровье. Все чокнулись, выпили. Потянулись к еде.
— Я оливье не буду, там майонез, — сказала Лариса.
— А курица сухая немного, — заметил Андрей, жуя.
— Можно подливкой полить, я специально сделала, — Галина Васильевна пододвинула к нему соусник.
— Не, я так.
Света ковыряла вилкой салат, выбирая оттуда крабовые палочки и кукурузу.
— Мам, а чего так много наготовила? Мы же не съедим.
— Так с собой возьмёте.
— Мы послезавтра к Игоревым родителям едем, у них тоже будет застолье. Куда нам?
Галина Васильевна кивнула, чувствуя, как обида разрастается внутри, занимает всё больше места. Она посмотрела на детей, на внуков, которые елозили на стульях и просились из-за стола, на Володю, который увлечённо обсуждал с Игорем какой-то хоккейный матч.
Никто не заметил, как она старалась. Никто не сказал спасибо. Для них это само собой разумеется — мама накрыла стол, мама всё приготовила, мама обо всём позаботилась.
— Можно мы пойдём поиграем? — захныкал Дима.
— Идите, — махнула рукой Лариса.
Дети убежали в комнату. Взрослые продолжали есть, разговаривать о своём. Галина Васильевна молча подкладывала в тарелки салаты, резала хлеб, уносила грязную посуду.
К пяти вечера гости стали собираться домой.
— Мам, мы поедем, а то пробки будут, — сказал Андрей, натягивая куртку.
— Да-да, конечно.
— Вкусно было, спасибо, — выдавила из себя Лариса уже у двери.
— На здоровье.
Света чмокнула мать в щёку, сунула в руки пустой контейнер.
— Это от прошлого раза, забыла вернуть.
— Ага.
Когда дверь за гостями закрылась, Галина Васильевна прислонилась к стене в прихожей. Ноги гудели, спина ныла, руки пахли луком и чесноком. На кухне её ждала гора грязной посуды.
Володя вышел из комнаты, на ходу застёгивая рубашку.
— Я к Петровичу схожу, в шахматы сыграем.
— Иди.
Он ушёл. Галина Васильевна вернулась на кухню, посмотрела на стол. Половина еды осталась нетронутой. Холодец — почти целый. Пирожки с мясом даже не попробовали. Торт «Наполеон» съели два куска из двенадцати.
Она села на табуретку и заплакала. Не навзрыд, а тихо, устало, как плачут от обиды и бессилия. Столько трудов, столько стараний — и всё впустую. Даже спасибо толком не сказали.
Телефон зазвонил так неожиданно, что Галина Васильевна вздрогнула. Звонила соседка Тамара из тридцать второй квартиры.
— Галя, с Новым годом тебя!
— И тебя, Тома.
— Слушай, я чего звоню… У тебя случайно лишнего ничего не осталось? Ко мне тут сестра из деревни приехала, незапланированно, а у меня пусто, я не готовилась.
Галина Васильевна посмотрела на заставленный едой стол.
— Приходи, Тома. У меня тут много осталось.
Через десять минут Тамара стояла в дверях, ахала и охала, разглядывая стол.
— Галя, это же красота какая! Холодец! Я сто лет холодец не ела, готовить некому. И оливье! И торт! Это ты сама всё делала?
— Сама.
— Да ты волшебница, Галя! Руки у тебя золотые. Сколько всего, как на свадьбу накрыла!
— Дети приезжали.
— И что, не съели?
— Почти не тронули.
Тамара покачала головой.
— Эх, молодёжь. Не понимают они. Моя вон тоже, в прошлом году приезжала, я пироги пекла, а она говорит — мам, я на правильном питании, мне мучное нельзя.
— Вот-вот.
Тамара привела сестру — крупную румяную женщину лет шестидесяти по имени Зинаида. Втроём они сели за стол, и Галина Васильевна впервые за весь день почувствовала, что её труд кому-то нужен.
Зинаида ела и нахваливала каждое блюдо.
— Ой, какой холодец! Прозрачный, красивый! У меня так никогда не получается. А пирожки-то, пирожки! С капустой, да? Вкуснятина!
— Бери ещё, там много.
— А торт какой! Это же «Наполеон»? Слоёный? Ты сама тесто делала?
— Сама.
— Надо же! А мы в деревне только покупной едим, у нас пекарня хорошая, но разве с домашним сравнить?
Тамара подливала всем чай, рассказывала про своих внуков, про соседей, про цены на рынке. Галина Васильевна слушала и чувствовала, как обида понемногу отступает. Вот сидят две женщины, едят её стряпню и хвалят от души, искренне, не из вежливости.
— Галя, а дай рецепт холодца, — попросила Зинаида. — Я к Восьмому марта попробую сделать.
— Конечно, дам. Там главное — ножки свиные хорошие взять и варить долго, часов шесть, на медленном огне.
— Запишу обязательно.
Когда гостьи ушли, забрав с собой контейнеры с едой, Галина Васильевна начала убирать со стола. Но теперь это не казалось такой уж тяжёлой работой.
Вернулся Володя, заглянул на кухню.
— Ты чего такая довольная?
— Тамара с сестрой заходили. Всё съели, нахвалили.
— Вот и хорошо. А то пропало бы.
Он прошёл мимо, даже не предложив помочь с посудой. Галина Васильевна посмотрела ему вслед и усмехнулась. Сорок лет вместе — он не изменится. Да и дети не изменятся, они привыкли, что мама всё делает сама, что стол накрывается как по волшебству, что еда появляется из ниоткуда.
Но кое-что изменилось в самой Галине Васильевне. Она вдруг поняла простую вещь: не нужно ждать благодарности от тех, кто её не даёт. Нужно искать тех, кто умеет говорить спасибо.
На следующий день она позвонила Тамаре и предложила встречаться по субботам — печь что-нибудь вместе, пить чай, болтать. Тамара обрадовалась.
— Галя, это ж замечательно! Я давно хотела научиться нормальные пирожки делать, а то у меня вечно тесто не поднимается.
— Научу. Приходи в субботу, будем с яблоками печь.
— Приду обязательно!
Галина Васильевна положила трубку и улыбнулась. В кухне ещё пахло праздником — корицей, ванилью, запечённым мясом. За окном падал мелкий снежок, и фонарь во дворе светил ровно и спокойно.
Жизнь продолжалась.
