— Маша, иди сюда! — Галина Михайловна стояла в дверях кухни, держа жирную сковородку двумя пальцами. — Мой сковородку! И чтобы как после магазина была!
Маша не подняла глаз от телефона. Мама прислала фото с огорода — помидоры наливались, огурцы вьются по забору. Там, в деревне, она целый месяц не слышала этого командного тона. Не мыла чужую посуду по три раза на день, не выслушивала лекции о том, как правильно чистить картошку.
— Я не ваша прислуга, Галина Михайловна.
Свекровь поставила сковородку на стол так резко, что зазвенели стаканы. За пять лет Маша ни разу не возражала. Покорно мыла, убирала, готовила.
— Мама привыкла командовать, — говорил Андрей. — У неё такой характер. Потерпи немного.
— Что ты сказала? — голос стал тише. Плохой знак.
— Помойте сами. У вас руки не отсохли.
Галина Михайловна выпрямилась во весь рост. Маша наконец подняла глаза от телефона. Странно — свекровь показалась ей меньше, чем обычно. Не грозной хозяйкой квартиры, а просто пожилой женщиной с недовольным лицом.
— Ах так? Значит, я сама должна мыть посуду в своей квартире?
— Да, — Маша встала с дивана. — Свою посуду моете сами.
Андрей вернулся с работы к полному хаосу. Мать металась по кухне, хлопая дверцами шкафов:
— Совсем обнаглела, твоя деревенская! Мне — в моей квартире! Я её из грязи вытащила, одела, обула! А она мне хамит!
Маша сидела на диване, аккуратно складывая футболки в сумку. Андрей знал эти её движения — когда она злилась по-настоящему, она становилась очень спокойной. Опасно спокойной.
— Машка, ну что случилось-то? Из-за какой-то сковородки разгорелось…
— Не из-за сковородки, — Маша не прекращала складывать вещи. — Из-за того, что я устала быть прислугой.
— Да ладно тебе, мама не со зла…
— Не со зла? — Маша наконец посмотрела на мужа. — Пять лет, Андрей. Пять лет я терплю её выходки. А ты что делаешь? Просишь потерпеть ещё.
— Вон из моей квартиры, неблагодарная! — кричала свекровь — Думаешь, без тебя пропадём? Найдём Андрею жену получше! Не какую-то там с деревни!
Маша застегнула молнию. Звук получился громкий в наступившей тишине. Андрей стоял посередине комнаты, переводя взгляд с жены на мать, но так ничего и не сказал.
— Определишься, с кем живёшь — звони, — она взяла сумку. — Я у Светки.
В магазине канцтоваров было тихо и спокойно. Покупатели вежливые, никто не орал, не критиковал каждое движение. Комната у Светки — крошечная, зато своя. Маша впервые за пять лет засыпала в тишине, не прислушиваясь к шагам свекрови в коридоре.
Андрей названивал каждый день:
— Мам поговорил. Она согласна извиниться. Говорит, погорячилась.
— А ты ей сказал, что она не права?
Пауза. Маша знала эти паузы — Андрей подбирал слова так, чтобы никого не обидеть.
— Ну… ты же знаешь её характер. Она не со зла. Просто привыкла всё контролировать.
— Знаю. А свой характер забыла. Пока.
Маша отключила телефон. За окном моросил дождь, но на душе было легко, как после долгой болезни.
***
Через месяц Маша забыла, как это — жить на цыпочках. Работала в магазине, по вечерам читала или гуляла. Андрей звонил реже, и она не расстраивалась.
В субботу утром зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Мария Викторовна? Нотариус Петров. Разыскиваю наследницу Викторова Михаила Сергеевича. Вы его дочь?
Маша замерла с чашкой кофе в руках. Отец? Который бросил их, когда ей было семь лет?
— Ваш отец ушел из жизни три месяца назад. Оставил завещание на ваше имя.
Маша слушала про дом в областном центре, про счёт в банке, про документы. Сумма заставила её присесть на кровать.
— Когда можете приехать для оформления?
— Завтра, — услышала она свой голос.
Вечером Маша встретила на улице соседку свекрови — тётю Валю. Женщина шла с огромными сумками, пыхтя и охая.
— Машенька! Какая встреча! Как дела-то? Андрей всё спрашивает, не видела ли тебя.
— Нормально, — Маша помогла донести сумки до подъезда. — Тётя Валя, а вы представляете, мне сегодня нотариус звонил. Отец оказывается наследство оставил.
Глаза тёти Вали загорелись как у охотничьей собаки, учуявшей дичь.
— Да ты что! Большое наследство?
— Дом в областном центре и деньги приличные. Завтра поеду оформлять. До сих пор не верится.
— Вот это дела! А я думала, он совсем пропал… Ты Галине Михайловне рассказывала?
— Нет, — Маша пожала плечами. — А зачем?
Через час Маша уже жалела, что проговорилась. Но было поздно — тётя Валя была главным источником новостей в доме.
Дома она достала из комода старую фотографию. Высокий мужчина с усами держал на руках маленькую девочку. Папа. Она почти не помнила его голос, только то, как он называл её «солнышком».
— Бросил нас, и правильно сделал, — всегда говорила мама. — Сами справимся.
А он, оказывается, не пропал. Жил, работал, может, даже думал о дочери. И оставил ей наследство.
Галина Михайловна появилась на следующий день с утра. Маша услышала знакомый голос в коридоре — свекровь что-то втолковывала Светке.
— Машенька, золотце моё! — дверь распахнулась. Свекровь влетела в комнату с мокрыми глазами. — Прости меня, дурную! Что я наделала!
Маша сидела на кровати, держа в руках старую фотографию. Галина Михайловна металась по крошечной комнате, причитая.
— Я погорячилась! У меня характер тяжёлый, но я тебя люблю как дочь! Андрей без тебя пропадает — не ест, не спит!
— Узнали про наследство?
Свекровь замерла, как под током.
— Какое наследство? Я не знаю… Я просто поняла, что ошибалась!
— Тётя Валя наверняка вчера прибежала к вам, как только я ей рассказала про нотариуса?
Пауза. На лице Галины Михайловны промелькнули злость, растерянность, снова притворное умиление.
— Ну и что с того? — голос стал острым. — Всё равно должна вернуться! Семья дороже денег!
Маша встала и подошла к окну. Внизу, во дворе, мальчишки играли в футбол. Беззаботно, громко, честно.
— Знаете что, Галина Михайловна? А вы идите домой. К сыну, который не может за жену заступиться.
Через неделю Маша вернулась из областного центра другим человеком. Документы оформлены, ключи от дома в кармане, на счету сумма, которая обеспечит ей спокойную жизнь на годы вперёд.
Дом оказался уютным, двухэтажным, с садом и гаражом. Соседи рассказали, что отец был бизнесменом, жена ушла из жизни раньше, детей у них не было. На столе она нашла конверт с её именем.
«Машенька, солнышко моё. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Прости, что не искал встречи. Твоя мама была права — я не умел быть отцом тогда. Но я всегда помнил о тебе. Живи счастливо и никому не позволяй себя унижать. Папа.»
Маша вытерла слёзы и села писать заявление об увольнении.
Андрей появился в понедельник вечером. Маша собирала вещи в коробки — завтра за ними приедет грузовик.
— Машка, ну что ты делаешь? — он стоял в дверях, растерянный. — Какой переезд? Мы же семья!
— Были, — Маша аккуратно упаковывала книги. — Пять лет назад.
— Но я же не знал, что тебе так тяжело! Ты бы сказала!
— Говорила. Много раз. Ты просил потерпеть.
Андрей сел на кровать, опустил голову.
— Я с мамой поговорил. Серьёзно поговорил. Она обещала измениться.
— Андрей, — Маша повернулась к нему. — Твоя мама пришла извиняться только когда узнала про наследство. Это не называется «измениться».
— Но мы же любим друг друга!
— Ты любишь удобную жену, которая не доставляет проблем с мамой. А я устала быть удобной.
Галина Михайловна пришла в последний день. Маша грузила коробки в машину, когда свекровь появилась на пороге с мокрыми глазами.
— Машенька, ну нельзя же так! Я же не со зла! У меня характер такой!
— Знаю, — Маша поставила коробку в багажник. — Поэтому и уезжаю.
— Но Андрей страдает! Он без тебя пропадёт!
— Не пропадёт. Найдёте ему жену получше, как обещали.
Галина Михайловна попыталась взять Машу за руку, но та спокойно отстранилась.
— Я же не хотела… Я просто привыкла всё контролировать… Андрей у меня один!
— Вот и занимайтесь им одна. Как хотели.
Маша села в машину — отцовскую, которая досталась ей по наследству. В зеркале заднего вида мелькнуло лицо свекрови. Женщина стояла у подъезда, провожая взглядом.
Андрей так и не вышел попрощаться.
Через час Маша уже ехала по трассе, слушая музыку. Впереди был новый дом, новая жизнь, новые возможности. А за спиной — пять лет, которые научили её главному: никто не имеет права делать тебя несчастным. Даже семья.
По радио зазвучала реклама: > «Турция, Египет, Греция! Горящие путёвки от турфирмы ‘Мечта’! Успейте забронировать!»
Маша улыбнулась и прибавила газ. Почему бы и нет? Жизнь только начинается.
