— Вась, привет! Докторшу новую видел? – захохотал сосед Петька, — от горшка два вершка, ее саму в детский сад водить, а туда же, фельдшерица.
— Не видел никого, я в город ездил. Видал только народ возле фельдшерского пункта стоит, но не понял, чего это они там собрались.
— Сходи, посмотри, обхохочешься.
— А откуда она приехала, из города?
— Из города, только она почти местная. Баба Катя в прошлом году померла, помнишь, так это ее внучка, Мишкина дочка.
Василий был взрослым мужчиной, через полгода уже тридцать лет стукнет. Жил с родителями. В свое время отслужил в армии, привез оттуда невесту. Девушка хорошая, да только ей поближе к столице хотелось, а тут двести километров. Поженились они, три года прожили, детей не нажили, а потом жена сбежала с приезжим москвичем, поближе к своей мечте. Василий больше не женился. Он окончил институт в Москве и стал работать в городе инженером по телекоммуникациям.
Баба Катя жила через дом от родителей Василия, так что вскоре он увидел новую фельдшерицу, поскольку она каждый день ходила на работу или по вызовам мимо их дома. Действительно она выглядела подростком, тоненькая, маленькая. Медицинский саквояж в ее руках казался огромным чемоданом.
Познакомились они возле колодца. Девушка набрала воды в ведро и потащила к своему дому. Ей явно было тяжело, она склонилась на бок шла мелкими шагами. Василий увидел эту картину и не смог пройти мимо.
— Здравствуй докторша, чего такие тяжести таскаешь, водопровод же есть? – сказал Вася, перехватывая у девушки ведро.
— Здравствуйте, я фельдшер, а водопровод сломался. Я не знаю, как его ремонтировать.
— В администрацию сходи, тебе должны все делать быстро и бесплатно, ты у нас специалист. А зовут-то тебя как? Меня Василий.
— Меня Лина. В администрации никого нет, а сантехники аварию ликвидируют, возле пятиэтажки протечка.
— Давай, я посмотрю, чего там у тебя не работает.
Василий подружился с Линой. Ему было жалко эту малышку, которая жила одна и тащила на своих хрупких плечах все сложности одинокой жизни. Лина никогда не плакала, не жаловалась, работала на износ. Даже зимой, в метель шла через весь поселок к заболевшим людям. В снежные заносы принимала роды, поскольку машинам было не проехать за роженицами. Всегда приходила на помощь, в любое время суток. Люди любили ее, называли «наша Дюймовочка». Лина хотела привести в порядок бабушкин огород, поделилась этой мыслью с одной из своих пациенток, Варварой. Пока девушка была на работе, Варя собрала женщин в поселке, все вместе они превратили огород Лины в картинку. Сделали грядки, поделились семенами, а потом все лето присылали детей-подростков помочь Лине прополоть или полить огород.
Как-то Лина пригласила Василия к себе на чай. Ей женщины надарили столько пирогов, что ей одной было не съесть. Василий согласился и тоже пришел с пирогами, мама напекла. Они накрыли стол в беседке за домом, отсюда открывался красивый вид на речку, и от пыльной дороги подальше было.
— Если мы съедим все эти пироги, из-за стола точно не сможем выйти, — смеялась Лина.
— Лина, а ты ведь никогда не плачешь, как бы плохо ни было? – спросил Вася.
— Я, Вася, все слезы уже выплакала, — загрустила девушка.
— Это как? Тебе лет-то еще всего ничего.
— Мне двадцать три года, Вась.
Лина рассказала историю своей жизни. Она жила в городе с родителями. Окончила школу, поступила в медицинское училище, очень хотела врачом стать, бабушку Катю от диабета вылечить. Когда ей было восемнадцать, умерли ее родители. Отец, работавший на стройке, получил травму, несовместимую с жизнью, на него свалилась плита. Мама долго не выдержала, через три месяца умерла от сердечного приступа. Девушка осталась одна. Познакомилась с парнем, казался таким смелым, мужественным, ухаживал красиво. Сделал предложение на городской площади, на глазах у прохожих, Лина согласилась. Муж, Алексей, переехал к ней в двухкомнатную квартиру, оставшуюся от родителей. За ним почти сразу переехала свекровь Анна Николаевна, после чего сразу начался ад. Свекровь ненавидела невестку, обзывала сиротой, дохлятиной, смеялась над ее именем. Лина плакала, жаловалась мужу, но тот говорил, чтобы девушка потерпела, что мать старенькая, ей надо привыкнуть. Потом Лина забеременела, стало немного легче. Свекровь мечтала о внуках, поэтому на время беременности поутихла. К родам обстановка в доме стала меняться в худшую сторону. Свекровь с мужем постоянно шептались, что-то планировали. Муж стал совсем холодным и злым, только с матерью сюсюкался. В феврале родился сын, большой, крепкий, очень похож на маму, но оказалось, что у него пневмония. Лина перед родами переболела гриппом, видимо это дало осложнение на ребенка. Малыша сразу же отвезли в детскую больницу, а Лина еще несколько дней провела в роддоме, у нее поднялась температура.
Лину выписали, за ней даже никто не приехал, она сама добиралась до дома. По приезду домой она не нашла в квартире детскую кроватку и детских вещей. Свекровь сказала, что ребенок умер, его даже не успели довезти до больницы, сунула Лине под нос свидетельство о смерти, где было написано, что причина – родовая травма и асфиксия. Девушка, еще не пришедшая в себя после тяжелых родов, рыдала не переставая. Она так мечтала о ребенке, она видела его, слышала его плач. Даже муж поначалу утешал ее от души. Потом ее рыдания надоели и мужу и свекрови, они начали оба на нее орать, обзывать, говорили, что это все из-за нее. Не могла даже родить нормально. Точкой в этом стал разговор свекрови и мужа, который Лина случайно услышала:
— Надоела она, рыдает и рыдает, — с отвращением говорил муж.
— Пускай рыдает, быстрее с ума сойдет, квартирка тогда нам останется. Тогда все решим.
Это был толчок. Слезы у Лины высохли моментально. Они хотят захватить квартиру ее родителей, им сразу нужна была только квартира. Девушка зашла на кухню, где сидели свекровь с мужем, и потребовала, чтобы они ушли немедленно из ее квартиры. Свекровь начала хохотать ей в лицо и обзываться, а муж просто избил. Лина очнулась в темноте, на полу кухни. Боль была адская, одна рука была сломана, ребра, похоже, тоже. Она кое-как дотянулась до кармана, телефон был на месте. Она смогла вызвать полицию и скорую и попросила сломать дверь, если не откроют. Дверь ломать не пришлось, открыл полиции пьяный муж, который спокойно отсыпался в комнате. Лину забрали в больницу, долго восстанавливали. Алексея посадили на два года. Когда его увозили из суда, свекровь стояла на крыльце и орала на Лину:
— Тварь, ты моего сына посадила! Чтоб тебе твоего сына никогда не увидеть!
Лина перевела дух и посмотрела на Васю, тот сидел бледный и только сжимал кулаки.
— Знаешь, Вась, я все время эту ее фразу вспоминаю. Мне кажется, что мой сын жив.
— А ты узнавала о своем сыне? Если он умер, все равно могилка должна быть.
— Я не успела тогда узнать. После больницы я сразу уехала сюда, хотела умереть в бабушкином доме. Шла по поселку, услышала, как женщины ругаются возле администрации, что никакой медицинской помощи нет. Раз в пять лет пришлют фельдшера, а через месяц тот сбегает. Пошла к Петру Семеновичу и сказала, что я фельдшер. В свою квартиру в городе ехать боюсь, у меня сразу все тело болеть начинает.
— Лина, девочка моя, дай мне все данные на себя, твоего сына и бывших родственников, у меня много друзей и знакомых в городе, я все узнаю.
Через две недели Василий пришел к Лине в гости с другом.
— Знакомься, Лина, это Андрей, мой сослуживец, вместе в армии были. Теперь он работает следователем.
— Лина, здравствуйте! – сказал Андрей, — мне Василий все рассказал, похоже, Вашего бывшего мужа ждет еще одна статья и свекровь тоже. Смотрите.
Андрей достал планшет и показал фотографии. На них был изображен малыш примерно лет двух, он сидел в коляске, на стульчике, в песочнице, а на последней фотографии на руках у ее бывшей свекрови.
— Это мой сын, он жив! — Лина упала в обморок.
Андрей проделал огромную работу по возвращению Лине сына. Оказалось, что свекровь хотела отнять внука, а потом через него прописать в квартире Лины сына и себя. Лина по ее замыслам должна была или умереть с горя или сойти с ума. Свидетельство о рождении ребенка она получила сама, забрав справку из роддома и мотивируя тем, что у ребенка отец в тюрьме, а мать в больнице. Жил малыш в деревне, у родственников свекрови. Там племянница недавно родила дочку, молока было много, и она кормила и свою девочку и мальчика Лины. Родственники ничего не знали, свекровь рассказала им трогательную историю, что ее сына посадили за драку, в которой он не виноват, невестка якобы тяжело больна и постоянно лежит в больнице, а малыш родился с пневмонией, поэтому ему нужен свежий воздух. Свекровь давала деньги на ребенка и часто навещала его. Анна Николаевна сама призналась во всем. Сказала, что свидетельство о смерти подделала, чтобы Лина умерла сразу с горя. Был суд. Алексею добавили год за соучастие в похищении ребенка, свекрови назначили условное наказание, учитывая ее добровольное признание и преклонный возраст.
На крыльце суда стояли Лина с малышом на руках, Василий и Андрей. Лина поправила сыну шапочку:
— Не могу его по имени называть. Свекровь в честь сыночка назвала, Лешей, а я как это имя говорю, сразу его отца вспоминаю, аж трясет.
— Смени имя ребенку, я напишу ходатайство в ЗАГС, — сказал Андрей.
— А чего имя, ты как хочешь назвать? – спросил Василий у Лины.
— Миша, как папу моего.
— Будем менять сразу все. Арсеньев Михаил Васильевич. Звучит?
— Отлично, — сказал Андрей.
Из здания суда вышла Анна Николаевна, она с ненавистью посмотрела на Лину:
— Васька, что же ты не сдохла тогда?
Свекровь, согнувшись, ушла, а Василий удивленно спросил:
— А я причем? Чего сразу Васька?
— Это я Васька, она меня так звала. Мое полное имя Василина.
