Андрей закинул рюкзак на полку и с удовольствием растянулся на нижнем месте. Редкая удача — в плацкарте попасть вниз. Он даже проверил при покупке: верхние и нижние стоили одинаково. Странно, но повезло. За окном мелькали пригороды, вагон постепенно наполнялся.
Напротив устроилась пожилая пара. Женщина поправила платок на плечах и кивнула Андрею с тёплой улыбкой. Её муж, сухощавый дедок с живыми глазами, без всяких усилий взобрался наверх и постукивал пальцами по бортику.
-Анна Ивановна, вам воды принести?
-Не надо, Петр Васильевич, сама дойду.
Андрей прикрыл глаза. Всё складывалось неплохо.
Но в проходе уже маячила массивная фигура. Женщина лет пятидесяти пяти, в бордовой кофте и с тяжёлым саквояжем, направлялась прямо к его месту. Лицо строгое, губы поджаты. Она бросила взгляд на номер над полкой, потом на Андрея — и без слов опустилась рядом с ним, заняв половину сиденья.
Добрый день.
-Здравствуйте, — ответила она без интонации и достала из сумки пакет с бутербродами.
Андрей откинулся на спинку. Пусть сидит. Поезд тронулся.
Минут через двадцать захотелось прилечь. Андрей повернулся к соседке.
-Извините, можно я прилягу? Это всё-таки моё место.
Женщина посмотрела на него так, будто он попросил её выпрыгнуть в окно.
-Молодой человек, у меня спина. Мне очень тяжело наверх забираться. Вы же видите — я не девочка. Уступите нижнюю полку, а?
Андрей не ожидал такого напора.
-Ну… я же купил нижнее место специально. Я доплачивал за него.
Это была ложь. Он не доплачивал ни копейки. Но надеялся, что это остановит её.
-Доплачивали? Сколько?
-Ну… достаточно.
-А я вот верхнее взяла, потому что дешевле было. Но мне действительно тяжело. Вы же молодой, здоровый. Неужели вам трудно проявить элементарное уважение к старшим?
Голос её стал громче. Анна Ивановна напротив подняла глаза от вязания.
-Уважаемая, если вам тяжело наверх забираться, может, стоило изначально нижнее место брать? А не требовать чужое?
Женщина в бордовой кофте развернулась к ней.
-Вы что, намекаете на мой вес?
-Я намекаю на логику. Вес тут вообще ни при чём. Хотя, если честно…
-Хватит! — оборвала её соседка и снова повернулась к Андрею. — Ну что, уступите или нет?
Андрей вздохнул. Ему не хотелось скандала. Да и женщина, в конце концов, правда выглядела уставшей.
-Ладно. Меняемся.
Лицо женщины мгновенно смягчилось.
-Вот спасибо, молодой человек. Вот спасибо. Добрый вы.
Андрей поднялся, забрал рюкзак и полез наверх. Петр Васильевич покачал головой.
-Зря, парень. Зря.
Андрей пожал плечами. Что сделано, то сделано.
Прошло часа полтора. Андрей лежал на верхней полке, листал телефон, но аппетит разыгрался. Он достал из рюкзака пакет с едой — бутерброды, яблоко, термос. Сверху есть неудобно: крошки сыпятся, чай может пролиться.
Он спустился и наклонился к женщине.
-Извините, можно я присяду на краешек? Поем быстро и уйду.
Она подняла на него взгляд. И в этом взгляде не было ни капли той мягкости, что была полтора часа назад.
-Нет.
-Как нет?
-Садиться не надо. Это теперь моя полка. Ешьте наверху.
Он замер.
-То есть как ваша? Я вам уступил временно, чтоб вы могли полежать. Я не продал вам место.
-Вы уступили. Точка. Я теперь здесь. Вы же сами согласились. Так что не надо тут…
Кровь ударила Андрею в виски.
-Вы серьёзно?
-Абсолютно, — она даже не посмотрела на него.
Анна Ивановна напротив замерла с вязанием в руках.
-Ну ты и бессовестная.
-А вас не спрашивали, бабуля. У каждого своё место. Вот у меня теперь нижнее. По правилам.
Андрей стоял, сжимая в руке пакет с едой. Внутри кипело. Но он понимал: орать бесполезно.
-Хорошо. Сейчас разберёмся.
Он развернулся и пошёл к служебному купе.
Проводница оказалась молодой, с усталым, но внимательным лицом. Выслушала Андрея, кивнула и пошла за ним в вагон.
-Покажите билеты.
Андрей протянул свой. Женщина нехотя достала из сумки свой.
Проводница сверила номера мест, посмотрела на женщину.
-Ваше место — верхнее. Вот здесь. Вы сейчас занимаете чужое.
-Но он же сам уступил! Я его не выгоняла!
-Уступил не значит подарил. Вы препятствуете пассажиру пользоваться оплаченным местом. Это нарушение. Освободите полку.
-Так мне что, теперь наверх лезть?!
Голос женщины стал истеричным.
-Именно так. Или освобождаете место добровольно, или вызываю начальника поезда. На ближайшей станции разберёмся.
Женщина побледнела. Посмотрела на проводницу, потом на Андрея. В её глазах мелькнуло что-то похожее на ярость, но она сдалась. Молча поднялась, схватила саквояж и с шумом полезла наверх. Лестница скрипнула под её весом.
-Наглая молодёжь. Никакого уважения. Совсем страну довели. Раньше старшим уступали и не качали права.
Анна Ивановна тихо хмыкнула. Петр Васильевич сверху усмехнулся в кулак.
Андрей сел на своё место, развернул бутерброд и налил чай из термоса. Руки слегка дрожали — не от страха, а от того, как резко отпустило напряжение.
Проводница задержалась на мгновение, наклонилась к нему и тихо произнесла фразу, которую запомнил весь вагон:
-Больных спин у нас на каждом рейсе хватает. Уступать — дело хорошее. Но знайте меру.
Она кивнула и ушла.
Андрей откусил бутерброд. Вкус показался ему особенно хорошим. За окном проплывали леса, небо светлело к вечеру. Вагон снова стал тихим. Сверху доносилось недовольное сопение, но Андрей больше не обращал на это внимания.
Анна Ивановна подняла на него глаза и улыбнулась — без слов, но тепло.
-Правильно сделал. Доброта — это когда по совести. А не когда тебя используют.
Андрей допил чай, вытер руки салфеткой и прилёг. Теперь он действительно мог расслабиться. Поезд мчался вперёд, и всё встало на свои места.
