Марина закрыла третий чат подряд с оценкой «отлично» и потянулась к кружке, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Жанна — золовка из Краснодара — с восьмилетним Кириллом и чемоданом на колёсиках размером с хороший холодильник.
— Марин, мы тут подумали — раз ты сама предложила, чего тянуть? У него каникулы, у тебя море рядом. Красота же.
Марина предложила другое. Два дня назад, когда Жанна пожаловалась, что на работе дают дополнительные смены, а Кирилла не с кем оставить, Марина сказала: «Ну привози на выходные, погуляем». На выходные. Два дня. Но чемодан на колёсиках говорил о другом.
— Жанн, я же имела в виду субботу-воскресенье.
— Ой, ну какая разница, суббота, среда. Ты же дома. Кирюш, разувайся, проходи.
Кирилл уже стоял в коридоре и ковырял сандалией плинтус.
Квартира у Марины была однокомнатная. Тридцать восемь метров на Донской, съёмная — двадцать пять тысяч в месяц плюс коммуналка. Сочи — это не только море и пальмы, это ещё и цены, от которых краснодарские родственники каждый раз округляли глаза, но почему-то никогда не предлагали скинуться.
Работала Марина оператором чата крупного маркетплейса. Из дома, посменно. Платили тридцать четыре тысячи, если без штрафов, плюс бонус за скорость — ещё до пяти. Бонус считался по среднему времени ответа за неделю: просел хоть на минуту — всё, до свидания, надбавка.
Игорь, муж, работал на стройке прорабом, уходил в семь утра, возвращался в восемь вечера. Зарабатывал нормально, но «нормально» в Сочи — это когда хватает на аренду и еду, а на отпуск откладываешь с января.
Марина разложила для Кирилла надувной матрас у стены — больше было негде. Мальчик посмотрел на матрас, потом на Марину.
— А телевизор тут есть?
— Есть ноутбук. Но я на нём работаю.
— А на телефоне можно мультики?
— Можно. Только в наушниках и после того, как я закончу смену.
Кирилл кивнул. Жанна уже стояла в дверях, поправляла сумку на плече.
— Марин, он не капризный, ты даже не заметишь. Я в пятницу, может, заберу. Или в субботу. Ну, я напишу.
Она чмокнула сына в макушку и ушла. Марина посмотрела на чемодан. Потом на часы — до начала смены оставалось сорок минут. Она открыла чемодан: шорты, футболки, трусы, зубная щётка, планшет с треснутым экраном и пакет с надписью «Кирюшина еда». В пакете лежала пачка сосисок и батон.
Пачка сосисок. На два дня. Или на сколько там Жанна планировала.
К вечеру первого дня Кирилл съел все сосиски, половину батона, доел Маринин сыр, который она покупала на неделю, и выпил литр сока. Марина молча сходила в «Магнит» — набрала на восемьсот рублей: молоко, яйца, макароны, куриные бёдра, помидоры. Если мальчик останется до пятницы — это ещё минимум две таких закупки.
На второй день Кирилл нашёл, как подключиться к колонке в комнате, и врубил мультики на полную громкость ровно в тот момент, когда Марина вела сложный чат — клиентка требовала возврат за бракованный пылесос и грозила жалобой. Марина вздрогнула, метнулась к колонке, выключила звук. Кирилл заревел. Клиентка написала: «Вы что, издеваетесь? Я уже десять минут жду». Среднее время ответа за час подскочило втрое.
— Кирюш, я же объясняла. Когда я за компьютером — тихо. Пожалуйста.
— Я есть хочу.
— Я через двадцать минут закончу и сделаю тебе макароны.
— Я сейчас хочу.
Марина сделала ему бутерброд одной рукой, второй печатала ответ клиентке. Бонус за скорость за эту смену она уже потеряла — минус три тысячи к зарплате.
Вечером позвонила Жанна.
— Ну как вы там?
— Жанн, мне днём работать надо, я не могу за ним одновременно следить. Давай ты его в пятницу заберёшь, как договаривались?
— Марин, ну какая пятница, я тут на сменах, деньги нужны. Мне платят за переработки, а у тебя море через дорогу, — Жанна помолчала. — Ну до воскресенья, ладно? Крайний срок.
Марина хотела сказать «нет», но сказала «ладно». Потому что Жанна — сестра мужа, потому что мальчик не виноват, потому что два дня — терпимо.
В воскресенье Жанна не приехала. Написала: «Прости, не успеваю, на работе завал. Ещё пару дней, ок?»
А потом Марина открыла мессенджер и увидела сообщение в общей группе — той самой, где были и свекровь Тамара Петровна, и Игорь, и Жанна, и Жаннин муж Олег. Писала свекровь:
«Ну и хорошо, что вопрос решился. Кирюша у Марины до конца августа, Жанна спокойно работает. Всем удобно».
Марина перечитала дважды. До конца августа. Июнь только начался. Три месяца.
Она пролистала выше — обсуждение шло ещё вчера. Игорь написал: «Да, нормально, места хватает». Жанна: «Спасибо всем, прям выручили». Олег поставил большой палец.
Никто не спросил Марину. Ни один человек в этой группе не написал: «А Марина что думает?» Решили за неё — буднично, между делом, как решают, кто привезёт картошку на дачу.
Она отложила телефон и посмотрела на кухонный стол. Рабочий ноутбук, рядом — тарелка с крошками от Кирилловых бутербродов, стакан с недопитым компотом и карандаш, которым мальчик рисовал на обороте квитанции за свет.
С кухни работать стало невозможно. Кирилл прибегал каждые пятнадцать минут: есть, пить, спрашивать, когда пойдут на море, жаловаться, что планшет не заряжается. Марина попробовала работать из ванной — ноутбук на стиральной машинке, табуретка вместо стула. Продержалась полсмены, после чего затекла спина так, что она полчаса не могла разогнуться.
Игорь пришёл с работы, Кирилл кинулся к нему:
— Дядь Игорь, а завтра на море пойдём?
— Пойдём, Кирюх, пойдём, — Игорь потрепал его по голове, прошёл на кухню, достал из холодильника макароны с курицей — ужин, который Марина готовила на два дня, а хватило на один.
Марина дождалась, пока Кирилл уснул на своём матрасе, и вышла на балкон.
— Игорь, мне нужно с тобой поговорить.
— М?
— Ты написал в группу, что у нас места хватает. Ты серьёзно?
— Ну а что такого? Пацану восемь лет, он маленький. Матрас помещается.
— Я не про метры. Я работаю из дома. Мне нужна тишина. Он срывает мне смены, я теряю бонусы. Три тысячи за эту неделю уже минус. Плюс еда — я за пять дней потратила на него две с лишним тысячи. Жанна не прислала ни рубля.
— Марин, это ребёнок. Не делай из этого проблему.
— Я не делаю проблему. Я говорю цифры.
— Ну давай я дам тебе три тысячи на еду.
— Не в трёх тысячах дело. Меня вообще не спросили. Решили за меня, что я буду нянькой три месяца. Я не нянька. У меня работа.
Игорь вздохнул — тяжело, с присвистом, как всегда, когда считал, что Марина раздувает.
— Ну потерпи ещё немного. Он привыкнет, будет сам себя занимать.
— Ему восемь лет. Он не будет сам себя занимать. Он ребёнок в чужом городе. Ему нужны кружки, море, внимание. У меня на это нет ни времени, ни денег.
— Жанне сейчас тяжело.
— А мне легко?
— Ты же всё равно дома сидишь. Какая тебе разница — один человек в квартире или два.
Марина замолчала. Вот оно. «Дома сидишь». Восемь часов в день за ноутбуком, отвечая раздражённым людям, которые получили не тот размер кроссовок, — это «дома сидишь». Не работа. Так, между делом. Подумаешь — клавиши нажимает.
— Спокойной ночи, Игорь, — сказала Марина и ушла в ванную чистить зубы.
На следующий день позвонила свекровь.
— Мариночка, как там Кирюшенька?
— Тамара Петровна, Кирилл — хороший мальчик. Но я хочу уточнить: кто и когда решил, что он живёт у нас до конца лета?
— Ну, Жанночке помочь надо. Она работает, Олег в рейсах. А ты всё-таки дома. Это же родной племянник мужу, не чужой человек.
— Тамара Петровна, я тоже работаю. Из дома, но работаю. У меня смены, оценки, бонусы. Кирилл не даёт мне нормально работать.
— Ой, ну ты же молодая, шустрая. Приспособишься. Мы в своё время и троих растили, и работали, и стирали руками.
— Я не спорю. Но Кирилл — не мой ребёнок, и меня не спрашивали.
— Мариночка, ну семья — это когда все помогают. Не надо считаться.
— «Не надо считаться» — это когда помощь взаимная. Жанна ни разу денег на еду не прислала.
Свекровь помолчала — секунду, не больше — и сменила тон:
— Ну, я думаю, это вы между собой решите. Я тебе только одно скажу: Игоря не ставь в неудобное положение перед роднёй. Ему с ними ещё общаться.
Марина повесила трубку и открыла калькулятор. За неделю: продукты на Кирилла — две тысячи четыреста. Потерянный бонус — три тысячи. Увеличенный расход на интернет — мультики жрали трафик, тариф заканчивался раньше, приходилось докупать гигабайты — ещё триста. Итого пять тысяч семьсот за неделю. Умножить на двенадцать недель до сентября — под семьдесят тысяч.
Семьдесят тысяч рублей. При зарплате тридцать четыре.
На десятый день Кирилл опрокинул стакан компота на клавиатуру ноутбука. Ноутбук не сломался, но три клавиши стали залипать. Марина двадцать минут чистила их ватной палочкой, пока в чате копились непросмотренные обращения.
Вечером она получила предупреждение от супервайзера: «Марина, у вас показатели упали третью неделю подряд. Если тенденция сохранится — переведём на полставки».
Полставки — семнадцать тысяч. После аренды останется минус восемь. На еду, коммуналку и всё остальное — ничего.
Она написала Жанне:
«Жанна, привет. Кирилл у нас уже десять дней. Я потратила на еду для него 4 800 рублей. Бонусы на работе потеряла — примерно 6 000. Мне грозит перевод на полставки, потому что с ребёнком я не успеваю работать. Давай обсудим, когда ты его забираешь».
Жанна прочитала через час. Ответила через четыре:
«Марин, ну ты чего, мне обидно даже. Я думала, тебе не сложно. Ты ж сама предложила. Ладно, я поговорю с Олегом, может, на следующих выходных заберём».
«Может». «На следующих выходных». «Поговорю с Олегом».
Марина закрыла переписку. Кирилл сидел на полу и строил из карандашей что-то похожее на мост. Мальчик ей нравился. Он не вредничал специально — просто ребёнок, которому скучно, которому нужен двор и друзья, а не тётя с ноутбуком в однокомнатной квартире.
Жалко было его. И себя тоже. А злость шла отдельно, на всех разом.
Выходные прошли. Жанна не приехала. Написала: «Олег в рейсе, я одна не доеду, прости». Краснодар — Сочи, пять часов на «Ласточке». Одна не доедет.
Марина позвонила Игорю на обед.
— Я сегодня вечером буду говорить с Жанной. По видеосвязи. Мне нужно, чтобы ты был рядом и не перебивал.
— Марин, может, не надо?
— Надо.
Вечером Марина усадила Кирилла за мультики в наушниках, открыла ноутбук и набрала Жанну. Та ответила не сразу — на экране появилась кухня, Жанна в домашней футболке, за спиной работал телевизор.
— О, привет. Что-то серьёзное?
— Жанна, я подготовила расчёт. За две недели Кирилл обошёлся мне в одиннадцать с лишним тысяч — еда, доптрафик, потерянные бонусы. Мне пришло предупреждение с работы. Ещё неделя — и меня переведут на полставки. Это минус семнадцать тысяч в месяц.
— Марин, ну ты же не будешь с родни деньги считать.
— Буду. Потому что мне считают на работе. Вот скриншот предупреждения от супервайзера. Вот моя статистика до Кирилла и после. Вот чеки из магазина.
Она показала в камеру три снимка экрана и два кассовых чека. Жанна поджала губы.
— Ну и что ты предлагаешь? Мне бросить работу?
— Нет. Я предлагаю тебе забрать сына. Сегодня вторник. В субботу, шестнадцатого, до восьми вечера, ты или Олег приезжаете и забираете Кирилла с вещами.
— А если не получится?
— Тогда в воскресенье утром я сажу его на «Ласточку» и привожу сама. За твой счёт — три тысячи четыреста на два билета.
— Марин, ты серьёзно? Ты ребёнка хочешь выставить?
— Я хочу продолжать работать и оплачивать квартиру, в которой живу. Жанна, я не нянька. Я не детский лагерь. Я оператор чата с зарплатой тридцать четыре тысячи, и каждый день с Кириллом стоит мне денег, которых у меня нет.
Жанна посмотрела куда-то в сторону, потом обратно в камеру.
— Я с мамой поговорю.
— С мамой не надо. Со мной говори. Суббота, шестнадцатое, до восьми.
Игорь сидел рядом и молчал. Марина видела, как он сцепил руки на коленях. Она знала, что он хочет сказать: «Ну зачем так жёстко». Но не сказал. Может, потому что увидел скриншоты. Может, потому что посчитал, сколько за две недели ушло на продукты. А может, просто не хотел ссориться с женой после того, как уже промолчал перед сестрой.
— Жанна, — Марина добавила ровно, — я отправлю тебе итоговую сумму. Одиннадцать тысяч четыреста. Если переведёшь — спасибо. Если нет — переживу. Но Кирилла заберёшь в субботу.
Жанна отключилась, не попрощавшись.
Через полчаса позвонила свекровь.
— Марина, ты что творишь? Жанна в слезах. Ты ребёнка хочешь на вокзал отправить?
— Тамара Петровна, никто никого на вокзал не отправляет. Ребёнка забирает родная мать. Это нормальный порядок вещей.
— А помочь? Семья для чего?
— Я помогла. Две недели. Бесплатно. На своих продуктах, за счёт своей работы. Мне хватит.
— Знаешь, Марина, я всегда говорила Игорю — ты только о себе думаешь. Своих детей нет, вот и не понимаешь.
Марина прикусила щёку изнутри. Со свекровью спорить бесполезно — устанешь раньше, чем она услышит.
— Тамара Петровна, суббота, шестнадцатое. До свидания.
Она нажала «отбой» и повернулась к Игорю.
— Ты слышал, что твоя мама сказала?
— Слышал. Она погорячилась.
— Она сказала, что я о себе думаю, потому что у меня нет детей.
Игорь потёр переносицу.
— Марин, она старая школа. Не принимай близко.
— Я не принимаю. Я спрашиваю: ты на чьей стороне?
— Я не на сторонах. Я просто хочу, чтоб все успокоились.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть.
Марина встала и пошла мыть посуду, которая копилась в раковине второй день — времени не хватало ни на что, кроме работы и Кирилла.
В среду Жанна перевела пять тысяч. Без комментария, просто перевод. Не одиннадцать четыреста, но хоть что-то. Марина посмотрела на уведомление и ничего не ответила.
В четверг позвонил Олег. Впервые за всё время.
— Марин, привет. Слушай, я в субботу в Сочи по делам буду. Кирюху заберу, без проблем.
— Хорошо, Олег. Спасибо.
— Ты это, не обижайся на Жанку. Она не со зла. Просто закрутилась.
— Я не обижаюсь.
— Ну и отлично. Давай, до субботы.
Марина повесила трубку и подумала: Олег мог приехать в любой день за последние две недели. Краснодар — Сочи, пять часов. Он дальнобойщик, ездил и дальше. Но пока Марине было «удобно» молчать — никто не шевелился.
В пятницу вечером Марина собрала вещи Кирилла. Сложила в чемодан постиранные футболки, шорты. Пакет «Кирюшина еда» давно был пустой — валялся на антресоли. Она выбросила его.
Кирилл сидел на матрасе и смотрел мультик в наушниках. Увидел, что тётя складывает вещи, стянул наушники.
— Мне домой?
— Да, Кирюш. Завтра папа приедет.
— А на море мы так и не сходили.
— Не сходили. Прости. Я работала.
Мальчик кивнул — не обиженно, а как-то спокойно, будто давно привык, что взрослые обещают одно, а выходит другое.
— Ладно, — сказал он и надел наушники обратно.
В субботу Олег приехал в три часа дня. Забрал чемодан, потрепал Кирилла по плечу, сказал Марине «ну, бывай» и ушёл. Не зашёл, не выпил воды. Марина и не предлагала.
Игорь в этот день работал. Пришёл вечером, увидел пустой матрас в углу.
— Забрали?
— Забрали.
— Ну и хорошо.
Он переоделся и включил телевизор. Марина сдула матрас, сложила на полку в шкафу. Протёрла пол — на линолеуме остался прямоугольный след.
Она села за ноутбук, открыла рабочий чат и приняла первое обращение вечерней смены. Клиент спрашивал, почему кроссовки пришли разного размера — левый 42-й, правый 43-й. Марина набрала ответ, проверила время: сорок секунд. Норматив — минута.
На кухне бурчал чайник. В комнате было тихо.
Свекровь не позвонила. Жанна не написала. Пять тысяч так и остались единственными деньгами за две недели чужого ребёнка в однокомнатной квартире.
Марина закрыла четвёртый чат подряд с оценкой «отлично», потянулась в кресле и допила остывший чай. На экране мигнуло новое обращение. Она выпрямила спину и начала печатать.
