В конце августа я отдала Наталье ключ от своей однокомнатной квартиры и сказала:
— Второй комплект у меня. Если потеряешь этот, будешь сама бегать делать новый.
Она сунула связку в сумку.
— Ира, я на два месяца. Не успею потерять.
Я тогда даже не уточнила, что именно она понимает под двумя месяцами. Мне казалось, тут и уточнять нечего.
Наталья — младшая сестра моего мужа Сергея. Ей сорок три, мне сорок шесть. Близкими мы никогда не были, но пятнадцать лет вполне нормально существовали в одной семье. Поздравляли друг друга, ездили к свекрови, вместе накрывали столы на праздники. Когда моей Софье исполнилось восемнадцать, Наталья сама выбирала ей серьги.
Поэтому, когда она разошлась с мужем и попросилась пожить в моей квартире, я согласилась.
Однокомнатная осталась у меня ещё от прежней жизни. Несколько лет там жила мама, потом переехала к моей сестре. Квартиру я собиралась немного привести в порядок и сдавать, но всё откладывала.
— До ноября найду что-нибудь, — пообещала Наталья.
Аренду я брать не стала. Коммунальные расходы она переводила исправно: я присылала ей сумму из приложения, она отправляла деньги. Иногда в тот же день, иногда через два-три.
В начале ноября я спросила, как продвигаются поиски.
Наталья тут же прислала мне три объявления.
— Вот это смотри. До работы полтора часа. Здесь залог плюс комиссия. А третью уже сдали. Дай мне ещё пару недель.
Пара недель меня не пугала.
Сергей вечером сказал:
— Спасибо, что не подгоняешь её. Она сейчас дёрганая.
— До конца ноября пусть спокойно ищет.
— Конечно.
В декабре выяснилось, что спокойные поиски продолжаются.
Я заехала в квартиру за старым пылесосом и обнаружила на кухне другую занавеску. На подоконнике появились цветы, возле холодильника стояла Натальина микроволновка.
— А моя занавеска где?
— В комоде. Эта плотнее.
— Ты надолго тут интерьер меняешь?
Она рассмеялась:
— Господи, Ира, занавеску повесила. Я же стены не снесла.
Я тоже усмехнулась. Скандалить из-за занавески действительно выглядело глупо.
Пылесос я забрала и уехала.
Софье тогда было двадцать два. Она училась заочно и работала администратором в небольшом салоне. Получала уже свои деньги, покупала себе одежду, оплачивала телефон, иногда заказывала продукты домой. Снимать отдельную квартиру на её зарплату тоже можно было — если после этого питаться воздухом и ни разу не заболеть.
Она жила со мной и Сергеем.
Сергей появился, когда Софье было четырнадцать. Отцом она его никогда не называла, он этого и не требовал. Они вообще устроились довольно удобно: Сергей не лез в её личную жизнь, Софья не пыталась изображать благодарную падчерицу.
Но если она поздно заканчивала смену, Сергей мог съездить за ней. Если ему требовалось заказать что-нибудь через интернет, он звал Софью, потому что сам обязательно находил сайт, где доставка стоила дороже покупки.
Меня их отношения устраивали.
Наталью раньше тоже.
В январе мы собрались у свекрови. Софья приехала прямо с работы, принесла пирожные и села рядом со мной.
Наталья спросила:
— Ты всё там же?
— Пока да.
— Зарплату хоть подняли?
Софья назвала примерно.
— О, уже можно комнату снимать.
— Можно, — согласилась Софья.
— Ну вот.
— Что «ну вот»?
— Ничего. Я в твоём возрасте уже отдельно жила.
Софья взяла пирожное.
— Поздравляю.
Я ногой под столом задела её ботинок, чтобы не продолжала.
Наталья хмыкнула:
— Молодёжь сейчас интересная. На телефон деньги есть, на доставку есть, а от мамы съехать — сразу невозможно.
— Наташ, она у себя дома, — сказала я.
— Да я вообще не про неё.
Конечно.
Через месяц Наталья снова зацепилась за ту же тему.
Софья заказала узкий стеллаж для книг. Коробка лежала у нас в прихожей. Наталья приехала к брату забрать документы, увидела её и прочитала название производителя.
— Мебель уже покупаешь?
Софья натягивала сапог.
— А что?
— Ничего. Основательно устраиваешься.
Софья выпрямилась.
— Я здесь девять лет живу.
— Вот именно.
На этот раз я вмешалась сразу:
— Наташ, хватит.
— Чего хватит?
— Считать, когда Софье съезжать.
— Я считаю?
— Второй раз слышу.
Она застегнула куртку.
— Всё, поняла. Ваш дом — ваши правила.
Тогда эта фраза показалась мне обычной шпилькой.
Вечером я рассказала Сергею.
Он как раз собирал Софьин стеллаж. Сидел на полу, вокруг лежали доски, пакетики с крепежом и инструкция, которую он принципиально открыл только после того, как дважды прикрутил полку обратной стороной.
— Я с Наташкой поговорю, — сказал он.
— Только не надо потом объяснять мне, что она ничего такого не имела в виду.
Сергей отложил отвёртку.
— Ира, я сказал, что поговорю.
Я уже завелась:
— Потому что красиво получается. В моей квартире она живёт сколько хочет, а моей дочери рассказывает, где та засиделась.
— Софья здесь при чём?
— Вот и я спрашиваю.
— У Наташки спроси. Почему ты на меня орёшь?
Он был прав. Я сорвалась на него вместо неё.
Но признать это сразу не смогла.
— Значит, поговори.
На следующий день я не спрашивала, поговорил он или нет.
И это оказалось моей ошибкой.
За неделю до крестин у нас сломалась стиральная машина. Сергей договорился со знакомым мастером, а вечером ему позвонила Наталья.
Я была на кухне. Сергей вышел в коридор, но дверь оставил открытой.
Сначала я не слушала. Потом услышала:
— Наташ, я тебе ещё зимой сказал: до лета живи спокойно.
Рука с тряпкой остановилась сама.
Сергей что-то выслушал.
— Ира квартиру пока не сдаёт. Потом решим.
Я вышла в коридор.
Он увидел меня.
— Ладно, позже наберу.
Телефон исчез в кармане.
— До какого лета? — спросила я.
— Ира…
— Какого лета, Сергей?
— Я просто сказал ей пока не дёргаться.
— Когда?
— В феврале.
— После нашего разговора?
Он не ответил сразу.
Этого хватило.
— Я попросила тебя сказать сестре, чтобы она перестала цеплять Софью. А ты вместо этого разрешил ей жить до лета?
— Одно другому не мешает.
— В чьей квартире ты ей разрешил?
— Не начинай.
— Нет, скажи.
— В твоей.
— Спасибо.
— Ира, квартира всё равно пустовала бы до ремонта.
— Я собиралась весной заниматься ремонтом.
— Сейчас март. Можно подумать, завтра бригада приезжает.
Вот тут я уже повысила голос:
— А если не приезжает, значит, можно раздавать мою квартиру?
— Я ничего не раздавал!
— Ты только срок назначил.
— Несколько месяцев! Родной сестре!
Я усмехнулась:
— Может, ещё кому-нибудь пообещал? Маме? Двоюродному брату? Я хоть очередь запишу.
Сергей резко ушёл в комнату.
Через сорок минут приехал мастер. Мы с мужем при нём обсуждали стоимость ремонта стиральной машины с такой вежливостью, будто впервые друг друга увидели.
Когда мастер ушёл, Сергей сам пришёл на кухню.
— Я должен был спросить.
Я вытирала со стола какие-то крошки, хотя стол был почти чистый.
— Должен был.
— Она мне каждый вечер объявления присылала. То далеко, то дорого, то хозяин странный. Я сказал: до лета поживи, потом разберёмся.
— Мы?
— Что?
— «Потом разберёмся» — это кто?
Он потёр переносицу.
— Я не так выразился.
— Ты очень хорошо выразился.
Я хотела сразу позвонить Наталье. Даже открыла её контакт.
Потом закрыла.
Через неделю нам предстояли крестины дочки Сергеевой двоюродной сестры. Родственников собиралось много. Я решила пережить праздник, а потом уже без публики сказать Наталье, что до лета никто её не оставляет.
До крестин она всё равно ничего нового не найдёт, подумала я.
Вот так у нас всё и тянулось: ещё две недели, после праздника, потом поговорим.
На крестины мы с Софьей приехали раньше Сергея. Помогли расставить тарелки, принесли из соседней комнаты стулья. Народу набралось человек пятнадцать, ещё дети носились из комнаты в коридор.
Наталья пришла вместе со свекровью.
Мы поздоровались.
Она сделала вид, что февральского разговора про Софью не существовало. Я сделала вид, что не знаю про обещание до лета.
Сергей держался подальше от нас обеих.
Какое-то время это работало.
Потом один из родственников рассказал, что его сын собирается съезжаться с девушкой и они ищут квартиру.
— Правильно, — сказала Наталья. — Молодым отдельно жить надо. И отношения с родителями целее.
Я посмотрела на неё.
Она заметила.
— Что?
— Ничего.
— Вот именно.
Софья сидела через два места от неё и поправляла ремешок часов.
Наталья продолжила:
— А то некоторые до тридцати возле мамы. Потом удивляются, что самостоятельности нет.
Сергей негромко произнёс:
— Наташ.
— Я имён не называла.
Софья встала.
— Чайник поставлю.
— Сиди, — сказала я. — Потом.
Она снова опустилась на стул.
Я спросила Наталью:
— Ты квартиру нашла?
Сергей повернулся ко мне.
— Ира, не здесь.
— А что такого? Мы про самостоятельность разговариваем.
Наталья откинулась на спинку стула.
— Ищу.
— Давно объявление смотрела?
— Ты меня проверяешь?
— Интересуюсь.
— Семь месяцев не интересовалась.
Вот тут она попала.
Свекровь попыталась вмешаться:
— Девочки, сегодня праздник.
Но Наталья уже смотрела только на меня.
— Ты хочешь, чтобы я съехала, так скажи. Зачем устраивать это при всех?
— При всех разговор про отдельное жильё начала не я.
— Я вообще говорила про молодых.
— Особенно про одну молодую.
Софья тихо сказала:
— Мам, хватит.
Я услышала и всё равно продолжила.
— Наташ, ты семь месяцев живёшь без аренды в моей квартире. Может, не тебе считать, кому пора становиться самостоятельнее?
Она побледнела.
— Вот, значит, как.
— Как?
— Всё припомнила.
— Я ничего не припоминаю.
— Конечно. Ты же одолжение сделала, теперь можно всю жизнь сверху смотреть.
Сергей сказал:
— Наталья, прекрати.
Она повернулась к брату:
— А ты молчи. Ты сам мне сказал, что до лета всё нормально.
За столом стало тише.
Я увидела, как свекровь посмотрела на Сергея.
Он сжал губы.
— Я сказал тебе, что надо будет решить с Ирой.
— Неправда. Ты сказал: «Живи спокойно».
— Потому что думал, что она согласится.
— А я откуда должна была знать, что вы друг с другом не разговариваете?
Мне нечем было возразить.
Софья снова поднялась.
— Я пойду.
Наталья бросила ей вслед:
— Конечно, иди. Тебя это вообще не касается.
Софья остановилась.
— Ты второй месяц обсуждаешь, где мне жить. Как это меня не касается?
— Я тебе ничего плохого не желаю.
— Тогда зачем?
Наталья дёрнула плечом:
— Потому что надоело. Серёжа вокруг тебя бегает, мать вокруг тебя бегает. Взрослая девица, а все делают вид, что так и надо.
Я сказала:
— Она моя дочь.
— Твоя. Именно.
И дальше Наталья произнесла то, после чего весь разговор про объявления, сроки и лето для меня закончился:
«Твоя дочь здесь приживалка, а не родня».
Она сказала это мне и кивнула на Софью.
Сергей встал так резко, что задел стул.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?
— А что? Для тебя она родная дочь?
Софья смотрела в стол.
Наталья продолжила:
— Все же понимают. Только вслух сказать нельзя. Она взрослая, занимает комнату, живёт за ваш счёт, и это нормально. А мне, значит, каждый месяц напоминают про квартиру.
— Тебе никто каждый месяц не напоминал, — сказал Сергей.
— Поэтому ты и разрешил мне до лета!
— Я не имел права тебе это разрешать.
— Очень вовремя выяснил.
Я встала.
— Софь, одевайся.
— Мам…
— Домой едем.
В прихожей Софья натягивала пальто и никак не могла попасть молнией в бегунок.
— Я сама доеду.
— Нет.
— Я не хочу с ней в машине.
— С ней никто не едет.
Сергей вышел следом.
— Ира, давай просто домой.
Я достала из сумки автомобильные ключи и протянула ему.
— Отвези Софью.
— А ты куда?
— В квартиру.
Он сразу понял.
— Сегодня?
— Сегодня.
— Ты сейчас злая.
— Очень.
Софья наконец застегнула пальто.
— Мам, не надо её выгонять из-за меня.
Я резко ответила:
— Софь, пожалуйста, не начинай и ты решать, что мне делать с моей квартирой.
Она замолчала.
Уже на улице я поняла, что ударила вообще не туда. Но возвращаться и устраивать примирение в подъезде не стала.
До однокомнатной квартиры добралась на такси.
Мой комплект ключей лежал дома в ящике прихожей. Заезжать за ним означало сделать огромный крюк, поэтому я написала Наталье:
«Приезжай в квартиру. Сегодня».
Ответ пришёл почти сразу:
«Ты серьёзно?»
«Да».
Я ждала возле подъезда минут двадцать пять.
Наталья приехала с Сергеем. Видимо, он сначала отвёз Софью домой, потом вернулся за сестрой.
Она вышла из машины первой.
— Даже домой не могла поехать остыть?
— Открывай.
— Ира, ты сейчас цирк устраиваешь.
— Возможно. Открывай.
Наталья достала свою связку.
В квартиру мы вошли втроём.
Я давно здесь не была. В прихожей стояли её ботинки, на крючках висела одежда, возле зеркала лежали резинки для волос и чеки. На кухне — её микроволновка, её банка кофе, её занавеска.
Я прошла в комнату.
Наталья осталась у двери.
— Ну?
— Собирай то, что понадобится на несколько дней. Документы, одежду, ноутбук. У тебя час.
Она сначала даже не поняла.
— В смысле?
— Сегодня ты здесь не ночуешь. Остальное заберёшь до выходных.
— Ты меня сейчас выгоняешь?
— Да.
— Из-за одной фразы?
— Ключ оставишь здесь.
Наталья повернулась к брату:
— Скажи ей.
Сергей устало спросил:
— Что именно?
— Что ты разрешил мне жить до лета.
Он не стал выкручиваться.
— Разрешил.
— Ну?
Сергей посмотрел на меня, потом снова на сестру.
— Я не должен был этого делать.
Наталья рассмеялась.
— Прекрасно. Семь месяцев всё было нормально, потом вы между собой что-то не поделили, а чемодан собираю я.
— Сумку, — сказала я. — Всё ты за час не соберёшь.
— Спасибо за уточнение.
Она прошла в комнату и достала дорожную сумку.
Я осталась в коридоре.
Через минуту Наталья снова появилась.
— И куда мне идти?
— К маме. К подруге. В гостиницу на пару дней.
— То есть тебе всё равно.
Я уже открыла рот, но Сергей опередил:
— Наташ, у мамы можно пожить.
— Тебе легко говорить.
— Я помогу перевезти вещи.
— Конечно поможешь. Ты же у нас всем помогаешь. Сначала обещаешь чужую квартиру, потом помогаешь из неё выезжать.
Сергей ничего не сказал.
И я тоже.
Потому что это было справедливо.
Наталья собирала вещи громко: выдвигала ящики, хлопала дверцами шкафа, бросала одежду на кровать. Потом позвала:
— Ира!
Я вошла.
На кровати лежали две стопки.
— Вот это я сегодня заберу. Остальное до субботы. Устраивает?
— Да.
— В субботу в двенадцать.
— Хорошо.
Она сунула в сумку косметичку.
— И не думай, что я перед Софьей буду на коленях ползать.
— Не думаю.
— Я сказала грубо. Но я не первая начала.
— Наташ, собирайся.
— Вот это у тебя хорошо получается. Как только неудобно — сразу разговор закончен.
Мне хотелось ответить. Причём хотелось ответить так, чтобы последнее слово осталось за мной.
Но последнее слово уже ничего не меняло.
Минут через сорок сумка была набита. Ноутбук Наталья положила отдельно, документы убрала в большую сумку через плечо.
В прихожей она сняла с кольца ключ от квартиры и положила на тумбу.
Один ключ.
Тот самый, который я дала ей в августе.
— Довольна?
Я убрала его в карман.
— В субботу в двенадцать.
Наталья надела куртку.
Сергей взял дорожную сумку.
У двери сестра сказала ему:
— Маме сам объясняй.
— Объясню.
— И что до лета ты мне сам обещал — тоже объясни.
— Объясню.
Они ушли.
Я осталась одна.
На кухне горела лампа над столом. На подоконнике стояли Натальины цветы. Их она почему-то не забрала.
Я выключила свет и вызвала такси.
Дома Софья сидела у себя. Дверь была приоткрыта.
Я постучала.
— Можно?
— Ты всё равно зайдёшь.
Заслужила.
Я присела на край кресла.
— Она уехала к бабушке.
Софья продолжала смотреть в ноутбук.
— Понятно.
— В субботу заберёт остальное.
— Понятно.
— На лестнице я зря на тебя наехала.
Она закрыла ноутбук.
— Мам, я не просила её выгонять.
— Я знаю.
— Тогда зачем ты сразу туда поехала?
Я не нашла короткого ответа.
— Потому что давно надо было разобраться с квартирой. А я всё откладывала.
— Но разобралась именно сегодня.
— Да.
Софья поковыряла ногтем наклейку на крышке ноутбука.
— Теперь она всем будет говорить, что это из-за меня.
— Скорее всего.
— Отлично.
Она снова открыла ноутбук.
Я вышла.
Сергей вернулся после полуночи. Наталью он отвёз к матери. Свекровь, по его словам, сначала ругалась на дочь, потом на сына, потом решила, что виноваты мы все.
— Возможно, она ближе всех к правде, — сказал Сергей.
Я не засмеялась.
Он снял куртку.
— Наташка в субботу заберёт вещи.
— Мы договорились.
— Я приеду помогу.
— Хорошо.
Он постоял в прихожей.
— Ира, я с квартирой правда…
— Не сегодня.
На этот раз он не спорил.
В субботу я приехала без десяти двенадцать. Свой комплект ключей взяла из домашнего ящика.
Наталья и Сергей подъехали почти одновременно.
Я открыла дверь сама.
Наталья прошла мимо меня с пустыми коробками. За ней Сергей занёс большие хозяйственные сумки.
Вещей оказалось больше, чем я ожидала. Посуда, постельное бельё, обувь, книги, фен, коробка с зимними вещами. Семь месяцев всё-таки.
Мы почти не разговаривали.
Наталья упаковала цветы, сняла занавеску на кухне и вдруг спросила:
— Твоя старая где?
— В комоде.
Она нашла её и положила на стол.
— Повесишь сама.
— Да.
Потом открыла кухонный шкаф.
— Микроволновку тоже забираю.
— Она твоя.
— Я уточнила.
Последнюю коробку Сергей отнёс вниз.
Наталья прошлась по квартире ещё раз, заглянула в ванную, открыла шкаф в прихожей.
— Всё.
Я стояла возле двери.
Она обулась.
— Знаешь, что самое смешное?
Я ничего не ответила.
— Если бы ты в ноябре сказала мне конкретную дату, я бы, может, давно сняла что-нибудь. А вы всё «потом», «посмотрим», «не спеши». А теперь я крайняя.
— Я тоже тянула.
Наталья явно не ожидала такого ответа.
Несколько секунд она молчала.
Потом застегнула куртку.
— Ну хоть это понимаешь.
На лестнице её уже ждал Сергей.
Она ушла.
В понедельник я вызвала мастера поменять личинку замка.
Оба известных мне ключа были у меня: мой и тот, который вернула Наталья. Но за семь месяцев она могла сделать дубликат. Спрашивать не хотелось.
Мастер закончил быстро и протянул мне новую связку.
— Три ключа. Проверяйте.
Я попробовала один в замке.
Работал.
Вечером вернулась домой и положила связку в ящик прихожей.
Сергей как раз разбирал продукты.
— Поменяла?
— Да.
— Сколько ключей дали?
— Три.
Он кивнул и больше ничего не спросил.
Софья пришла позже, крикнула из прихожей:
— Мам, я дома!
— Угу.
Она заглянула на кухню.
— Есть что-нибудь поесть?
Сергей достал из пакета контейнер.
— Тебе оставил.
Софья взяла его и ушла греть ужин.
Я открыла ящик, где лежали новые ключи, пересчитала их ещё раз и закрыла.
Все три остались там.
