— С твоим весом есть сладкое нельзя! — воскликнула тетушка. — Тем более торт.
— А я все равно буду, — сказала я. — В конце концов, день рождения бывает только раз в году. И сегодня мне все можно!
— Ну-ну, — сказала Зинаида Васильевна и так посмотрела на мою тарелку, будто я не кусочек торта себе положила, а бомбу замедленного действия. — Смотри! Растолстеешь до слоновьего состояния! А потом знаешь, как сложно похудеть будет?
— От одного кусочка я не растолстею, — улыбнулась я, хотя на душе уже начали скрести кошки.
— Вот же приспичило ей завести разговор об этом именно сейчас! — в сердцах подумала я.
***
А ведь утро начиналось так хорошо, так благостно, так по-праздничному… Муж мой Пашка притащил мне кофе в постель. А еще он принес тарелку с кривыми бутербродами, которые мы с удовольствием слопали вместе.
— Тридцать семь лет мне стукнуло, — ужаснулась вдруг я. — Хотя… это ведь еще не сорок!
А потом приехала тетя Зина.
Нет, конечно, она приехала из своей деревни на мою «днюху» по приглашению. Но ее сразу стало как-то… много.
Буквально с порога она начала инспектировать нашу квартиру, как будто мы с Пашкой были нерадивыми студентами, а не взрослыми людьми с ипотекой и котом.
— Пылища! — объявила она, проведя пальцем по книжной полке. — Юлька, ты что, не убираешься?
— Убираюсь! — пылко возразила я и вдруг почувствовала, как краснею.
Тетя Зина, которая, по сути, заменила мне мать в свое время, с самого детства замучила меня с этой пылью. Она умудрялась видеть ее везде, с любого расстояния. И это ее качество невольно передалось и мне.
Первое время, когда мы с Пашкой только-только съехались, я жутко параноила и протирала пыль в день по два-три раза. Но потом до меня дошло, что раз уж наши окна выходят во двор, пыль все равно будет, ничего-то с этим поделать нельзя.
— Ну ничего! — жизнерадостно сказала тетушка. — С пылью мы как-нибудь разберемся! Да?
— Э… — я неуверенно посмотрела на нее. — Сегодня?
— Сейчас! — отрезала тетушка.
И мы с ней, несмотря на мои слабые возражения, действительно принялись вытирать несуществующую пыль.
***
— А ты поправилась, да? — сказала тетя Зина, когда мы сели пить чай.
— Да нет вроде бы… — снова густо покраснела я.
Тетушка моя могла сутками рассуждать на тему веса и всевозможных диет.
— Лишний вес — это распущенность! — вещала она. — Это неумение контролировать свои инстинкты!
— А кто-то из актрис говорил, что жизнь слишком хороша, чтобы тратить ее на всякие там диеты, — улыбнулась я.
— Тю! — осклабилась тетя Зина. — Нашла на кого равняться, на актрису! Ты лучше на других равняйся, которые в свои шестьдесят с гаком все еще как тростиночки!
И она гордо улыбнулась.
Стоит сказать, тетя Зина действительно обладала весьма изящной фигурой. А вот я… склонность к набору веса мне передалась от мамы. Некритично, я старалась следить за ним, но и не отказывала себе во всяких вкусностях. Однако, по мнению тети Зины, я была неприлично толстой, и мне следовало как можно скорее взяться за себя.
— А то муж убежит, — подмигнула она мне, отправляя в рот очередную конфету.
Паша, который сидел рядом со мной, обнял меня.
— Не убегу, — серьезно сказал он.
Тетушка только усмехнулась в ответ. И по этой ее усмешке мне вдруг стало ясно: что-то будет. Тетя Зина была прямым человеком, никогда за словом в карман не лезла. И я решила держать ухо востро.
***
К шести потянулись гости. Пришла моя подруга Маринка с мужем и притащила мне бледно-сиреневую орхидею в горшке. Пришел Пашкин коллега Димон с женой Светой. И все было нормально, мы сидели за столом, свечи горели. Маринка рассказывала про свой заграничный отпуск, Паша говорил, что мы еще несколько лет будем выплачивать ипотеку, а потом тоже рванем куда-нибудь.
И я уже почти расслабилась, почти поверила, что этот день рождения пройдет без происшествий.
А потом тетя Зина, которая успела как следует «принять на грудь», вдруг встала. Она подошла ко мне сзади и положила руки мне на плечи.
— Встань-ка, Юлечка, — попросила она меня.
И я встала. Зачем? Да бог его знает. Видимо, все еще сильны были наши с ней узы, ведь она заменила мне мать, да и вообще столько всего для меня сделала… А еще я в ее присутствии почему-то чувствовала себя не взрослой женщиной, а маленькой девочкой. И она это прекрасно понимала.
Тетушка оглядела меня с ног до головы, медленно так, оценивающе, будто корову на рынке. Я поняла, о чем пойдет речь, и невольно втянула голову в плечи.
— Да-а-а, — протянула она и покачала головой, — раздалась ты, Юля. В твои годы пора бы и за фигурой начать следить. А то…
Она взглянула на Пашу и шутливо погрозила ему.
— Не ровен час, появится на горизонте какая-нибудь ромашечка…
***
Я почувствовала, как краска заливает мне лицо, шею, уши…
— Зинаида Васильевна, — прошептал Пашка, — ну вот зачем вы снова-то… С Юлькой все нормально. И никуда я от нее убегать не собираюсь, никакие ромашечки мне не нужны.
— Кстати, да, — подхватила Марина и ткнула в бок мужа, который с готовностью «угукнул». — Кроме того, сейчас в обществе нет каких-то строгих стандартов красоты и веса, так что…
— А я разве о стандартах говорю? — искренне удивилась тетушка и сделала еще один глоток вина. — Я о жизни говорю! Я же племяшке своей только добра желаю! Мужа удержать — это работа, это труд. А она тут тортики уплетает. Юлька! С такой фигурой я бы на твоем месте не вылезала бы из тренажерного зала!
— У моей жены вполне нормальная фигура! — уже громче сказал Паша. — Меня она более чем устраивает.
— Это пока! — подмигнула ему тетушка. — А лет через пять ты начнешь замечать все. Первые морщинки, первые сединки… Про вес вообще молчу.
Паша посмотрел на меня и сжал мою руку. Я ответила ему благодарным взглядом.
— Вес-то, — продолжила тетя Зина, прихлебнув еще вина, — с возрастом сгонять тяжелее! Он же накапливается с возрастом-то! Жир-то более вязким становится!
За столом молчали. Гости удивленно переглядывались.
— Ну вот съешь ты сейчас этот кусок торта, — продолжила никем не останавливаемая тетя Зина. — Так он тебе обязательно боком выйдет! Да-а! Такие бока вырастут, что ни в какую дверь не пролезешь! И потом… Эй! Куда ты меня ведешь?!
Этот вопрос адресовался Паше, который вдруг подхватил ее под руки и повел прочь из гостиной.
— По-моему, вам уже хватит! — прошипел он.
— Чего хватит? Ничего и не хватит! Я только начала!
Тетя Зина начала было вырываться из его рук, но тут к ней подошел доселе молчавший Димон.
— И в самом деле. Хватит обижать именинницу! — прорычал он.
И они с Пашей вдвоем, словно конвойные, потащили тетушку в коридор.
— Куда вы меня?! — испуганно закричала она. — Юля! Юля! Скажи им!
— На улицу! — буркнул Паша.
— Как на улицу?! — голосила тетушка. — Там же холодно! Да за что на улицу-то? Юля! Юля! Да помоги же мне!
И я не выдержала.
— Отпустите ее, — попросила я.
Пашка и Димон отпустили тетю Зину.
— Тетя Зина, — сказала я, — я понимаю, что вы беспокоитесь обо мне и добра мне желаете, но это мой дом, в котором вы гость, и мой день рождения. И терпеть хамство за своим столом я не намерена. Поэтому…
— Поэтому что? — с вызовом спросила тетя Зина.
— Поэтому я предлагаю вам выбор. Либо вы прекращаете сейчас эту лекцию о весе, либо… — и я развела руками.
Разумеется, я не стала бы выгонять тетушку и блефовала сейчас, но это подействовало.
— Ладно уж… — пробормотала после паузы тетушка. — Раз ты такая обидчивая, я буду молчать.
И она действительно до конца вечера больше не произнесла ни слова. А наутро молча уехала. Мы с ней не общаемся уже больше месяца
