— Это вы виноваты в болезни внука! — возмущенная невестка трясла перед моим носом какой-то бумажкой. — У него генетическое заболевание! Это ваши гены, между прочим! Бракованные гены!
Я удивленно посмотрела на нее.
— Лена, — спокойно сказала я, — давай-ка ты сначала сядешь, а потом будешь возмущаться. И звук убавь, пожалуйста. У меня соседка за стенкой божий одуванчик, которому восемьдесят три года, но она все слышит и сплетница та еще. Так что давай-ка потише.
Она плюхнулась на табуретку и ткнула мне под нос какой-то бланк с печатью и с подписью. Я взяла листок и начала читать.
Диагноз… У Митеньки, внучка моего, шести лет от роду, выявили какой-то синдром. А какой, я и не выговорю.
— Операция нужна срочно, — Лена наконец снизила тон до человеческого. — За границей, естественно. Сумма такая-то…
Я слушала, раскрыла рот и не понимала, к чему она клонит, а она взяла и выдала:
— У вас квартира есть. И вы ее сдаете за копейки. Надо бы продать ее, что ли…
Тут я потихоньку начала приходить в себя.
— А какая именно операция ему нужна? — спросила я. — И что за врач дал назначение?
— Ну тут же написано! Профессор Л-н, лучший специалист в нашем городе. Поликлиника на Н-ой. Мы три месяца ждали приема!
— Господи боже… — подумала я. — Митенька…
Мой внучок, который в прошлое воскресенье скакал по моей комнате козленком и требовал третью порцию блинов с вареньем. Который строил башню из моих книг и хохотал, когда она падала… Он, получается… умирает?
Я не спала всю ночь.
— Бракованные гены… — говорила я вслух. — Это я, значит, виновата. Я, со своими слабыми бронхами и гипертонией… Я, я, я!
Утром позвонил Сережа.
— Мам, мы с Леной завтра заедем. Дашь нам ключ от квартиры? — устало сказал он. — Мы объявление давать будем.
— Сережа, погоди, — сказала я, — квартира не пустует, там же Валентина Николаевна живет восьмой год уже.
— Ну и что? Пусть другое жилье ищет!
Сын помолчал немного и добавил:
— Мама, ты вообще понимаешь, что происходит? У твоего внука…
— Я понимаю, — перебила я, — хорошо, приезжай за ключом.
У меня ключа от арендной квартиры не было, и я поехала туда. Валентина Николаевна открыла дверь сразу же. Она была детским врачом, моя Валентина Николаевна. И мы знали друг друга еще с тех времен, когда Сережа, что называется, под стол ходил пешком.
***
— Татьяна Павловна, дорогая, — пропела она, — что случилось? Обычно вы звоните перед своим приходом…
Я достала листок с диагнозом.
— Посмотрите, пожалуйста, — попросила я. — Внучок мой… говорят, болен.
Она надела очки и принялась читать. Читала минуты три, потом сняла очки и посмотрела на меня… скажем так, странно.
— Татьяна Павловна, — сказала она, — такой поликлиники не существует. На Н-ской детская стоматология и кожвендиспансер. И профессора Л-на, насколько знаю, нет в реестре. Я проверю, конечно, но… мне фамилия этого врача незнакома.
Она снова поднесла бланк к глазам.
— Бланк, кстати, не медицинский. И печать какая-то… самопальная.
Вот тут я вообще перестала понимать, что, собственно, происходит.
— Они врали… — вдруг пронеслось у меня в голове. — Мой сын и невестка придумали болезнь моему внуку, чтобы отобрать квартиру…
— Татьяна Павловна! — испуганно воскликнула Валентина Николаевна. — Что такое? Вам плохо?
Я ничего не смогла ответить. Тогда она подхватила меня под руку, повела в гостиную, усадила на диван и принялась хлопотать.
— Все в порядке, — наконец слабо ответила я, — не стоит, правда.
— Стоит, стоит, — возразила Валентина Николаевна. — Так, вот что. Ложитесь. Вот прямо на диван, да. Ноги сюда. Да вытягивайте, не бойтесь! А я сейчас чаю вам сделаю.
И она ушла на кухню.
***
Я лежала и думала.
А ведь были звоночки… Были…
Два года назад сын заикнулся было о продаже этой квартиры. Я отказалась. Потом он снова закинул удочку:
— Мама, ну зачем вот тебе эти проблемы с жильцами?
— Нет никаких проблем, — ответила я. — У меня один жилец. И очень ответственный.
— И не лень тебе этим всем заниматься? — холодно спросил сын. — Столько мошенников кругом. Облапошат тебя, будешь знать.
Я сказала, что не лень, что мошенников я не боюсь. Потом еще был разговор:
— Мама, ты как бы не молодеешь… — завел другую песню сын. — А квартира требует внимания. Может, мы ее, этсамое, все же продадим?
— Нет, Сережа, — твердо сказала я, — продавать ее мы не будем.
— Ну давай хотя бы арендой мы с Ленкой заниматься будем? — предложил он. — Ну, чтобы тебе всем этим не заниматься. Мошенники же на каждом углу… Давай, а?
— Нет, — сказала я, — не надо.
***
Я добралась домой на автопилоте. Заварила чай, выпила две чашки. Съела три печенья, хотя сахар мне нельзя. Пожаловалась всем друзьям и родственникам, а потом на всякий случай пробила и клинику, и этого самого профессора.
Валентина Николаевна была права, ни клиники, ни Л-на на самом деле не существовало.
Я проконсультировалась заодно и с юристом, и тот назвал бланк с диагнозом «филькиной грамотой».
— Но как же… — вяло сказала я. — Тут же печать…
— Тю… Школьники на коленке такие печати на раз-два делают, — сказал адвокат.
И я окончательно убедилась в том, во что так не хотела верить. Сын и невестка мне врали, подло, цинично, прикрываясь собственным же ребенком…
***
На следующий день Сережа и Лена действительно пожаловали ко мне и потребовали ключ. Когда я сказала, что ключа у меня нет, сын рассердился.
— Как это нет?! Мама, время уходит! — воскликнул он. — Мы упускаем время, понимаешь ты? Чем больше мы тянем, тем дороже потом выйдет лечение!
— А дайте-ка мне телефон этой клиники, — попросила я.
— Что? Зачем? — заморгал Сережа.
— С учетом того, что речь идет о моей квартире, а также того, что, как ты сам, Сережа, говоришь, кругом мошенники, я хотела бы подстраховаться, — сказала я.
— Какие еще мошенники? Ты нам не веришь, что ли?! — возмутился сын.
— Доверяй, но проверяй, — улыбнулась я. — Так ты дашь телефон?
Сын и невестка переглянулись. Повисла пауза, которую прервала я.
— Вот что, дорогие мои, — сказала я, — квартира не продается.
— Что?! — Лена так и подскочила на месте. — А как же Митенька?!
— Что до Митеньки, то я предлагаю сделать вот что, — сказала я. — Давайте мы с вами завтра поедем не к мифическому профессору Л-ну, а в какую-нибудь действительно существующую клинику и обследуем его. А там уже видно будет, что делать. Кстати, умные люди говорят, что нужно минимум трех врачей обойти, а потом уже действовать.
Сын и невестка молчали.
— Что молчите? — спросила я. — Обдумываете мое предложение, или вам просто сказать нечего?
Тут Сережа прочистил горло и сказал:
— Мама, у нас… проблемы.
— Что за проблемы?
— Кредиты, — вздохнул он, — набрали кредитов на то, на другое, а потом…
— Что потом?
— Я под сокращение попал, — буркнул Сережа. — А Лена не работает. Вот мы и…
— Прекрасно! — рассмеялась я. — То есть, вместо того чтобы устроиться на работу, вы решили пойти по самому легкому пути? Решили меня развести, как самые распоследние мошенники?
Я все больше и больше заводилась.
— Ну а что? У мамы есть квартира. Мама старая, глупая. Мама внука любит. Сыграем-ка на внуке… Так было, да?
Сын зыркнул на Лену, но ничего не сказал.
— Вероятно, это была ее идея, — подумала я.
— Вот что, — сказала я, — вы взрослые люди. Идите-ка работать, а? И решайте свои проблемы сами. Я квартиру не продам и вас содержать не буду.
Они ушли. Чуть позже они заблокировали меня везде. Мне от этого ни холодно ни жарко, я скучаю только по внуку, с которым они теперь не дают мне видеться…
