Паспорт я обычно держу в верхнем ящике комода, под коробкой с документами на квартиру. Привычка дурацкая, зато девять лет он лежал там и никуда не девался.
А в понедельник, за четыре дня до вылета, его не оказалось.
Сначала я даже не позвала Сергея. Вытащила всё из ящика, залезла в сумку, в которой ездила на работу, проверила карманы курток. Потом вспомнила, что неделю назад оформляла доверенность у нотариуса, и полезла в переписку — вдруг паспорт остался там.
Нотариус ответила минут через десять: нет, я ушла с документом.
— Значит, дома, — сказал Сергей. — Ты умеешь положить так, что потом сама не найдёшь.
Меня это задело, потому что было правдой. Однажды я три дня искала ключи от дачи, а они лежали в пакете с семенами.
Мы перевернули спальню, прихожую и чемодан. Паспорта не было.
И только когда Сергей полез под кровать с фонариком, я вспомнила, что в субботу у нас была его мать.
Лидия Павловна пришла вернуть форму для пирога. Посидела на кухне, опять заговорила про свой юбилей, а потом я спустилась встретить курьера. Сергей в это время был в магазине. Минут семь-восемь она оставалась в квартире одна.
Но обвинять человека из-за восьми минут — это даже для наших отношений было бы слишком.
Тем более свекровь никогда ничего у нас не крала. Она делала иначе. Могла решить, что старые полотенца надо выбросить, и выбрасывала. Могла переставить посуду, потому что «так нормальные люди хранят». Весной отдала нашу микроволновку своей сестре: мы купили новую, а старая две недели стояла в коридоре.
— Вам всё равно не нужна.
Вот это было очень в её духе.
А паспорт — уже нет.
Поэтому я промолчала.
Заодно зря.
К вечеру мы дошли до той стадии поисков, когда начинаешь проверять холодильник просто потому, что больше проверять нечего. Сергей сел смотреть условия переноса билетов, а я открыла банковское приложение. Если придётся менять поездку, хотелось хотя бы понять, сколько у нас останется.
На семейном счёте не хватало денег.
Сначала я решила, что не помню какую-то оплату. Открыла историю и увидела два снятия наличных с дополнительной карты: 49 000 рублей в пятницу и 37 400 в воскресенье.
Карта была оформлена на Лидию Павловну.
Я несколько секунд сидела с телефоном, потом положила его перед Сергеем.
— Это что?
Он приблизил экран двумя пальцами, хотя цифры там были прекрасно видны.
— Не знаю.
— Серёж, карта твоей мамы.
— Вижу.
— Тогда что ты не знаешь?
Он встал, прошёл на кухню, вернулся со стаканом воды и только после этого сказал:
— Я ей разрешил взять немного.
Вот тут у нас впервые за вечер перестал иметь значение паспорт.
— Сколько — немного?
— До двадцати.
— С нашего счёта?
— Лен, она попросила помочь с юбилеем. Я думал, чего тебя дёргать из-за двадцатки.
От этой фразы я разозлилась сильнее, чем от самих двадцати тысяч.
Счёт открывала я, но деньги там были наши. Сергей переводил туда свою часть, я свою. Из него платили за квартиру, крупные покупки и поездки. И вот муж решил, что двадцать тысяч настолько мелкая сумма, что меня можно не «дёргать».
— А восемьдесят шесть тоже мелочь?
— Я сказал двадцать.
— Очень удобно. Ты разрешил, она взяла, а я узнаю, когда паспорт пропал.
Он сразу зацепился за последнее.
— При чём тут мама и паспорт?
— Пока ни при чём.
Сказала я это таким тоном, что стало ясно: при чём.
Сергей набрал мать. Она ответила не сразу.
— Мам, ты с карты деньги снимала?
Я слышала её голос, но слов разобрать не могла. Сергей отошёл к окну.
— Я спрашиваю, сколько ты сняла… Нет, я говорил про двадцать… Мам, восемьдесят шесть четыреста. У нас всё видно.
Тут она заговорила громче.
— Дай мне, — сказала я.
Сергей прикрыл телефон ладонью.
— Не надо сейчас.
— Почему? Потому что я могу её расстроить?
— Потому что ты уже завелась.
Это было несправедливо, но спорить я не стала. Ушла в спальню и ещё раз выдвинула пустой ящик комода, словно паспорт мог за полчаса передумать и вернуться.
Утром Лидия Павловна пришла сама.
В руках у неё был пакет с домашней едой. Когда она нервничала или хотела помириться, всегда что-нибудь приносила. Иногда мне казалось, что половина наших семейных конфликтов могла бы храниться в морозильнике.
— Вот, котлет вам сделала. Перед дорогой пригодятся.
Я даже пакет не взяла.
— Какой дорогой?
Она чуть замешкалась.
— Ну вы же собирались.
— Собираемся.
— Паспорт нашёлся?
Сергей, который застёгивал рубашку перед зеркалом в прихожей, повернулся.
Я вчера специально не звонила ей насчёт паспорта. Сергей тоже, насколько я знала, не говорил.
— А откуда вы знаете, что он пропал? — спросила я.
Лидия Павловна поставила пакет на тумбу.
— Серёжа сказал.
— Не говорил я, мам.
Она раздражённо дёрнула молнию на сумке.
— Значит, ты сказала. Господи, будто мне заняться больше нечем.
Я подошла ближе.
— Где паспорт?
— У себя ищи.
— И деньги тоже у себя искать?
Тут она уже повернулась к Сергею:
— Ты ей всё выложил?
— Мам, там приложение. Чего мне выкладывать?
И тогда начался разговор про юбилей.
Оказалось, Лидия Павловна ещё месяц назад заказала отдельный зал на двадцать восемь человек. Мы знали про ресторан, но думали, что будет человек пятнадцать, самые близкие. Она же пригласила бывших коллег, двух соседок, дальнюю родню Сергея, с которой виделась раз в несколько лет.
За банкет нужно было внести 110 тысяч заранее, остальное — после праздника. Сорок тысяч у неё были свои. Двадцать Сергей обещал добавить. Остальное она решила взять с карты, потому что «потом всё равно бы отдали».
— Кто бы отдал? — спросила я.
— Семья. Не чужие же люди.
— Вы сняли восемьдесят шесть тысяч.
— И что? Я их не проиграла. На стол пошли.
— Мам, я разрешил двадцать, — вмешался Сергей.
Она махнула рукой:
— Да что ты заладил со своими двадцатью! У тебя жена на море сколько спускает, ты считал?
Вообще-то мы летели не на море, а в Калининград. Я уже открыла рот, чтобы это сказать, и сама себя остановила. Вот до какого идиотизма может дойти семейная ссора: человек забрал почти девяносто тысяч, а ты готов спорить о географии.
Я достала телефон, при ней заблокировала дополнительную карту и перевела остаток отпускных на свой обычный счёт.
Лидия Павловна увидела.
— Ну давай. От матери деньги прячь.
— Они и были не ваши.
Она подхватила пакет с котлетами.
— Серёжа, ты это позволяешь?
Муж потёр переносицу.
— Мам, паспорт где?
— Опять двадцать пять.
— Ты сама про него спросила.
Свекровь уже стояла у двери.
— Хотите ехать — езжайте. Потом только не рассказывайте, что у вас семья на первом месте.
Я шагнула в прихожую раньше Сергея.
— Мы сейчас едем к вам.
Она замерла с одним рукавом пальто в руке.
— Зачем?
— Паспорт искать.
— У меня?
— Да.
— Я тебя в своих вещах рыться не пущу.
— Хорошо. Сергей поищет.
— И Серёжу не пущу. Совсем уже с ума сошли.
Вот после этого Сергей взял со столика ключи от машины.
— Поехали, мам.
Она ещё минуту спорила, потом всё-таки села с нами.
В машине никто не разговаривал. Я сидела сзади, как чужая. Лидия Павловна впереди два раза начинала что-то говорить сыну и оба раза бросала на половине фразы.
У неё дома паспорт нашёл Сергей.
Я в комнаты не пошла. Осталась в кухне. Лидия Павловна демонстративно ставила чайник и гремела ложками, пока Сергей открывал шкаф в своей старой комнате.
Через несколько минут он вышел с моей бордовой обложкой в руке.
Паспорт лежал в боковом кармане его старой дорожной сумки на верхней полке.
— Мам?
Лидия Павловна выключила чайник.
— Что «мам»?
— Как он сюда попал?
— Откуда я знаю? Может, вы сами оставили.
— Лена этой сумкой год не пользовалась.
— Значит, ты привёз.
Сергей провёл большим пальцем по краю обложки.
— Я её с антресоли не снимал.
Свекровь наконец сорвалась:
— Ну и что теперь? Нашёлся же! Езжайте в свой Калининград, раз вам так приспичило.
Я стояла у стола и вдруг вспомнила субботу.
Когда вернулась от курьера, Лидия Павловна выходила из нашей спальни. Я ещё спросила, что она там делает. Она сказала, что искала туалетную бумагу для кухни — нелепость, которую я тогда пропустила мимо ушей.
— Вы его в субботу взяли?
Она отвернулась к окну.
— Я хотела, чтобы вы хоть раз подумали не только о себе.
Сергей резко поставил паспорт передо мной.
— Ты спрятала документ?
— Да не прятала я! Убрала. Думала, хватитесь, перенесёте билеты. Что такого? Через пару дней отдала бы.
— Через пару дней у нас вылет.
— Вот именно. Можно было спокойно отменить.
Дальше я сказала лишнее.
Сказала, что нормальная мать так не делает. Что её юбилей никому, кроме неё, не нужен. Что если бы она позвала пять человек вместо двадцати восьми, не пришлось бы лазить по чужим счетам.
Последнее было правдой. Первое — просто злостью.
Лидия Павловна побледнела и ответила очень тихо:
— Вот и не приходи.
Мы уехали.
В машине Сергей спросил:
— Довольна?
Я даже не сразу поняла.
— Чем?
— Ты про юбилей сказала так, будто мне на него тоже наплевать.
— А мне надо было её пожалеть?
— Тебе ничего не надо. Но двадцать тысяч ей разрешил я. И карту просил оставить я. Не делай вид, что тут одна мама всё устроила.
Я отвернулась к окну.
Он был прав ровно в той части, в которой мне меньше всего хотелось это слышать.
До вылета оставалось три дня.
Мы всё-таки поехали. Только отпуск получился совсем не таким, каким я его представляла. Первые два дня мы с Сергеем разговаривали в основном о том, куда пойти и где поесть. Семейную тему обходили.
На третий вечер он сам сказал:
— Я маме переводы больше без тебя обещать не буду.
— А я не буду выдавать твоей маме карты, чтобы тебе было проще.
На этом и закончили. Без объятий и торжественных договорённостей.
К юбилею вернулись в четверг. Праздник был в субботу.
Я идти не хотела. После моей фразы у неё на кухне это выглядело бы даже странно. Но Сергей собирался, а за завтраком спросил:
— Ты со мной?
Я сказала:
— Поеду. Только если твоя мама начнёт про деньги, я молчать не буду.
— Она не начнёт.
Тут уже ошибся он.
Ресторан Лидия Павловна выбрала хороший, не роскошный, но явно дороже того, что могла спокойно оплатить со своей пенсии и подработки. Гостей действительно оказалось почти тридцать.
Свекровь встретила меня так, словно мы виделись вчера и ничего особенного не случилось.
— Садитесь там. Серёжа рядом с тётей Ниной.
Мне досталось место через одного человека от мужа.
Первый час прошёл спокойно. Лидия Павловна принимала поздравления, показывала фотографии, несколько раз подходила к нашему краю стола. Со мной почти не разговаривала.
Я уже решила, что зря ждала скандала.
Потом тётя Нина спросила:
— Ну что, путешественники, понравился Калининград?
Я ответила, что да.
— А Лида переживала, что вы прямо перед юбилеем уехали, — продолжила она. — Говорила, денег на банкет не хватает.
Сергей перестал резать мясо.
Лидия Павловна услышала.
— Конечно не хватало. Молодые сейчас на себя живут. Мы в их возрасте последнее родителям отдавали.
Я промолчала.
Сергей сказал:
— Мам, давай сегодня без этого.
— А что без этого? Я кого-то обманываю?
Тётя Нина неловко подвинула тарелку.
— Лид, праздник же.
Но свекровь уже разошлась:
— Вот именно, праздник. Шестьдесят пять один раз бывает. Я сына растила одна, между прочим. А попросила помочь — так меня чуть в воровки не записали.
Несколько человек за соседним краем стола стали слушать.
Я полезла за телефоном.
Сергей тихо сказал:
— Лен.
— Что?
— Не надо.
Вот тут я могла остановиться.
Не остановилась.
Открыла историю счёта, нашла пятничное и воскресное снятие и положила телефон перед мужем.
— Тогда сам объясни, сколько именно мы не дали.
Лидия Павловна привстала.
— Убери телефон со стола.
Я его не тронула.
Сергей долго смотрел на экран, хотя эти операции видел уже раньше. Потом тётя Нина спросила:
— Серёж, что там?
Он поднял телефон.
— Я маме разрешил взять двадцать тысяч. Она сняла восемьдесят шесть четыреста.
Свекровь сразу перебила:
— И верну!
— Когда?
— Верну, сказала.
— Лида, ты же мне говорила, что банкет сама оплачиваешь, — сказала тётя Нина.
— А тебе какая разница, кто у нас в семье платит?
Это прозвучало громче, чем она хотела.
За столом начались разговоры вполголоса. Кто-то пытался сменить тему, одна из бывших коллег Лидии Павловны попросила включить музыку погромче.
А потом подошёл администратор ресторана.
Он наклонился к свекрови и негромко напомнил про оставшуюся часть счёта. Я суммы не услышала.
Лидия Павловна сразу повернулась к Сергею:
— Серёж, выйдем на минуту.
Он вышел с ней в коридор.
Вернулся один.
— Поедем, — сказал мне.
— А счёт?
— У неё есть деньги. Просто она рассчитывала, что я добавлю.
Позже выяснилось: недостающую часть Лидия Павловна собиралась закрыть подарочными деньгами. Сергейу она ещё до нашего отпуска говорила, что, если не хватит, он «докинет». Он тогда ничего определённого не ответил, а она услышала то, что хотела.
Мы начали собираться.
В гардеробе нас догнала Лидия Павловна.
— Красиво получилось, — сказала она сыну. — Мать выставил неизвестно кем перед людьми.
— Мам, я тебя просил не говорить про деньги.
— Это она специально телефон достала.
Тут я вмешалась:
— Да. Специально.
Сергей повернулся ко мне.
Я продолжила:
— Потому что вы при всех рассказывали, что мы вас бросили без помощи. А двадцать тысяч, которые Сергей вам разрешил, почему-то забыли.
— Могла промолчать хотя бы сегодня.
— Могла.
Больше мне сказать было нечего.
На улице Сергей долго искал машину на парковке. Я шла рядом и понимала, что победительницей себя совершенно не чувствую. Я действительно сорвала матери мужа юбилей. Она сама подтащила к столу эту тему, но телефон достала я.
В машине Сергей сказал:
— Ты могла не показывать.
— Могла.
— И я мог тебе сразу сказать про двадцать тысяч.
Я пристегнулась.
— Мог.
Домой ехали молча.
Через несколько дней Лидия Павловна перевела нам 15 000 рублей. Потом ещё 10 000. Возвращала неровно, иногда по пять, иногда по десять тысяч.
С Сергеем она общалась. Со мной — только по необходимости.
А через два месяца он однажды показал мне сообщение от матери. Она спрашивала, может ли он одолжить ей денег до пенсии.
Сергей написал: «Сколько и на что?»
Потом повернул телефон ко мне.
Я прочитала и сказала:
— Решай сам. Только не с общего счёта без меня.
Он кивнул и убрал телефон.
На этом мы и договорились.
