Хрустальная ваза с трудом балансировала в руках Лены, пока она поднималась по лестнице на четвертый этаж панельного дома. Лифт, как назло, снова не работал. В голове крутились обрывки утреннего разговора с мужем.
— Мама опять жаловалась, что ты редко заходишь, — сказала Лена, нарезая овощи для борща.
Сергей только пожал плечами, не отрываясь от телефона.
— Серёж, ты меня слышишь вообще? Я одна не справляюсь. То лекарства, то продукты, то уборка. А она ещё и недовольна постоянно.
— Лен, ну что ты от меня хочешь? — он наконец поднял глаза. — У меня работа. Ты же знаешь, какой сейчас аврал.
— А у меня что, не работа? Я тоже устаю!
Теперь, стоя перед дверью свекрови, Лена глубоко вздохнула и нацепила дежурную улыбку. Ольга Петровна открыла не сразу, долго гремела замками.
— Ленка, это ты? А я думала, Танечка зашла, — разочарование в голосе свекрови резануло слух.
— Здравствуйте, Ольга Петровна. Я вам супчик принесла и ватрушки, — Лена протиснулась в узкую прихожую. — Как вы себя чувствуете?
— Да какое моё чувство, — старушка махнула рукой. — Сердце барахлит, ноги отекают. Сын-то когда зайдёт? Неделю не видела.
— У него много работы, вы же знаете.
Лена прошла на кухню и замерла. На столе стояли две чашки с недопитым чаем и тарелка с печеньем.
— У вас гости были?
— Танюша заходила, — оживилась Ольга Петровна. — Вот уж кто никогда не забывает старуху. И поговорит, и по дому поможет.
— Я тоже помогаю, — Лена почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— Ой, ну конечно. Забежишь раз в неделю, супчик в холодильник сунешь — и бегом по своим делам.
Лена стиснула зубы. «Десять лет. Десять лет я таскаюсь к ней как на каторгу. А она всё недовольна». Она принялась молча раскладывать продукты.
— Танюша вот пирог испекла вчера. Из яблок. Сама яблоки перебрала, помыла, порезала.
— Очень рада за Танюшу, — не выдержала Лена. — Может, тогда Танюша и лекарства вам будет покупать?
Ольга Петровна поджала губы.
— Ну вот, опять ты за своё. Я же просто сказала.
В дверь позвонили. Лена открыла и увидела улыбающуюся женщину с пышной причёской и ярко накрашенными губами.
— Оленька, это я! — воскликнула гостья. — Ой, здравствуйте. Вы, наверное, Леночка? Столько о вас слышала! Я Татьяна Васильевна, соседка снизу.
Лена натянуто улыбнулась в ответ.
— Очень приятно. А я как раз ухожу. У меня ещё много дел.
— Ленка, ты же только пришла! — возмутилась свекровь.
— Ольга Петровна, я занята сегодня. Завтра ещё зайду.
Уже в дверях Лена услышала, как Татьяна говорит:
— Оленька, я тебе тут тапочки новые принесла. А то старые совсем истоптались.
— Танечка, ты моя спасительница!
Лена с силой захлопнула дверь. В глазах стояли слёзы.
Вечером, лёжа в постели рядом с мужем, она наконец решилась спросить:
— Серёж, а ты знаешь, что твоя мама с соседкой сдружилась?
— С какой ещё соседкой? — он даже оторвался от планшета.
— С Татьяной Васильевной. Они чаи гоняют, пироги пекут. А меня мама твоя будто ненавидит.
— Не выдумывай, — отмахнулся Сергей. — Мама просто старая становится, ей общение нужно.
— А моё общение, значит, не считается?
Сергей тяжело вздохнул.
— Лен, ну что ты начинаешь? Давай спать, завтра рано вставать.
Лена отвернулась к стене. «Сколько я ещё должна терпеть? Десять лет жизни положила на эту семью. Готовлю, убираю, за свекровью ухаживаю. А благодарности — ноль. И это при том, что квартира у Ольги Петровны трёхкомнатная, в центре. Но нет, мы ютимся в однушке на окраине, потому что ‘мама привыкла к своему району’.»
Утром, собираясь на работу, Лена вдруг резко спросила:
— А ты не боишься, что твоя мама что-нибудь выкинет с квартирой? Например, завещает её этой своей Танечке?
Сергей застыл с зубной щёткой во рту, затем фыркнул, разбрызгивая пасту.
— Ты с дуба рухнула? Маме семьдесят два года, она старой закалки. Для неё семья — это святое.
— Святое? — Лена застегнула блузку с такой силой, что едва не оторвала пуговицу. — Она меня десять лет в упор не видит! Всё Танечка да Танечка.
— Ну подружилась с соседкой, что такого? Ей же скучно одной.
— А когда я предлагала к нам переехать?
— Да ладно, Лен. Ты же сама не рада будешь. Представь, мы в одной комнате, она в другой. И так места нет…
Лена захлопнула дверцу шкафа.
— Вот именно! Места нет! А в её трёшке пылища по углам стоит. Когда уже решится квартирный вопрос?
— Опять двадцать пять, — Сергей вышел из ванной. — Мы же договорились: мама там живёт, пока жива. Это её квартира.
— А потом нам достанется рухлядь, которую ещё за миллион ремонтировать придётся!
— Лена!
— Что Лена? Десять лет угробила на твою мать. Думаешь, мне приятно слушать, какая Танечка замечательная?
В тот день Лена на работе никак не могла сосредоточиться. Перед глазами стояло лицо Татьяны с ярко-красной помадой и приторной улыбкой. Под вечер она не выдержала и позвонила свекрови.
— Ольга Петровна, как вы себя чувствуете?
— Охохонюшки, Ленка. Сердце колет. Танечка вот валидол принесла.
Лена стиснула телефон так, что костяшки пальцев побелели.
— Может, вам к врачу сходить? Я могу отпроситься с работы.
— Не надо, Танечка уже записала меня на вторник. Сама поведёт.
— Хорошо, — процедила Лена. — Ольга Петровна, а почему бы вам не переехать к нам? Всё-таки мы семья.
Повисло молчание.
— Куда? В вашу конуру? — наконец отозвалась свекровь. — Да у вас там развернуться негде. Нет уж, я в своих стенах помру.
— Как знаете.
Лена швырнула телефон на стол. Внутри бушевал ураган эмоций. В конце концов, не чужие люди! Десять лет ухаживала за старухой, таскала продукты, лекарства, убирала, стирала. А теперь какая-то Танечка за пару месяцев стала лучшей подругой?
Вечером Лена снова завела разговор с мужем.
— Серёж, я думаю, нам надо серьёзно поговорить с твоей мамой насчёт будущего.
— В смысле?
— В прямом. Пусть оформит завещание или дарственную. Мы же не чужие люди.
Сергей поморщился.
— Лен, ну что за меркантильность? Мама жива-здорова.
— Жива-здорова и дружит с Танечкой! Которая, между прочим, к врачу её водит. А ты знаешь, как врачи влияют на стариков? Особенно когда рядом услужливая соседка?
— Ты паранойю развела. Мама никому квартиру не отпишет.
— Ты уверен? — Лена скрестила руки на груди. — Сходил бы хоть раз, проведал.
— Завтра зайду, — буркнул Сергей.
Но назавтра у него «выскочил» срочный проект, и визит снова отложился. Лена решила действовать сама. Она купила торт и поехала к свекрови без предупреждения.
Дверь открыла Татьяна Васильевна.
— Ой, Леночка! Какая неожиданность! А мы тут с Оленькой чаёвничаем.
Лена протиснулась мимо неё в квартиру. На кухне свекровь перебирала какие-то бумаги.
— Ленка? — она поспешно сложила документы. — Ты чего без звонка?
— Торт принесла, — Лена поставила коробку на стол и искоса глянула на бумаги. — Что это у вас?
— Да так, — Ольга Петровна небрежно отодвинула папку. — Танечка мне с документами помогает. Квитанции разобрать, счета оплатить.
— Я могла бы помочь.
— Да ладно, у тебя своих забот полно. А Танечка на пенсии, ей не сложно.
Татьяна Васильевна улыбнулась и погладила руку старушки.
— Для Оленьки ничего не жалко. Она мне как родная стала.
Лена почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
— Как родная? Надо же. А родной сын и невестка, значит, чужие?
— Ленка, ты чего завелась? — Ольга Петровна поджала губы. — Танечка мне помогает, когда вам некогда.
— Нам некогда? — Лена повысила голос. — Я десять лет к вам как на работу хожу! А вы всё недовольны!
— Вот видите, Оленька, — вкрадчиво сказала Татьяна. — Для неё это работа, а не забота о родном человеке.
— Ты-то тут при чём? — Лена резко повернулась к соседке. — Что ты вообще лезешь в нашу семью?
— Леночка, я просто помогаю одинокой женщине.
— Одинокой? У неё сын есть! И я есть!
— Да где вы есть-то? — вдруг закричала Ольга Петровна. — Сынок раз в месяц заглянет на пять минут, ты забежишь, продукты швырнёшь — и домой! А Танечка со мной разговаривает, слушает меня!
Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Столько лет заботы, и всё впустую?
— Я не верю своим ушам, — она покачала головой. — Да, мы работаем. Да, у нас своя жизнь. Но мы никогда вас не бросали!
— Танечка каждый день заходит, — упрямо повторила свекровь. — А не раз в неделю.
— Потому что у неё, видимо, других дел нет, кроме как к вам ходить!
Татьяна всплеснула руками:
— Боже мой, Леночка, что вы такое говорите? Я просто забочусь об Ольге Петровне.
— И что вы с документами делаете? — Лена кивнула на папку. — Тоже заботитесь?
Свекровь и соседка переглянулись.
— Не твоё дело, — отрезала Ольга Петровна.
— Не моё? — Лена почувствовала, как закипают слёзы. — Серёжа ваш сын. Я ваша невестка. Мы семья. А вы с какой-то…
— Хватит! — свекровь стукнула ладонью по столу. — Моя квартира — моё дело! Что хочу, то и делаю!
Эти слова ударили Лену наотмашь. Она медленно опустилась на стул.
— Так вот в чём дело. Вы квартиру ей решили отписать? Этой… этой…
— А что если и так? — вызывающе спросила Ольга Петровна. — Она мне как дочь. А вы…
— Мы вам кто? — Лена вскочила. — Кто мы вам, Ольга Петровна? Десять лет жизни вам отдала! Десять!
— Оленька, успокойтесь, — засуетилась Татьяна. — Леночка, не надо так волноваться.
— Не называйте меня Леночкой! — взорвалась Лена. — Вы! Вы всё это затеяли! Втёрлись в доверие, настроили против семьи!
— Это ты меня против семьи настраиваешь! — закричала свекровь. — Вы мне жизни не даёте! То переезжай, то квартиру отпиши! А Танечка просто любит меня, ничего не требует!
Лена схватила сумку и выбежала из квартиры. В глазах стояли слёзы, в ушах звенело. Она бежала по лестнице, не разбирая дороги, и едва не упала, споткнувшись о ступеньку.
На улице она достала телефон и дрожащими пальцами набрала номер мужа.
— Серёж, — голос срывался. — Ты был прав. Я всё испортила.
— Что случилось? — в трубке слышался шум офиса.
— Твоя мать. Она… она отписывает квартиру соседке.
— Что? Какой ещё соседке?
— Татьяне! Этой… этой авантюристке!
— Лен, успокойся. Не может быть.
— Может! Я видела документы! Они меня выгнали! Твоя мать сказала, что эта тётка ей как дочь, а мы… мы никто!
Сергей примчался домой через час. Лена сидела на кухне, уставившись в одну точку. Заплаканное лицо, опухшие глаза.
— Я звонил маме, — сказал он с порога. — Она трубку не берёт.
— Конечно, — горько усмехнулась Лена. — Они сейчас с Танечкой празднуют победу.
Сергей тяжело опустился на стул.
— Не верю. Просто не верю.
— Во что? Что твоя мать предпочла чужого человека собственной семье?
— Лен, я завтра поеду к ней. Разберусь.
— Поздно, Серёж. Я всё испортила своими скандалами. А ты… ты тоже хорош. Когда в последний раз навещал мать? Не для галочки, а чтобы поговорить по душам?
Сергей опустил голову.
— Некогда было. Работа…
— Вот-вот. А у Танечки время нашлось.
Утром Сергей уехал к матери. Вернулся мрачнее тучи.
— Что? — Лена замерла в дверях.
— Дарственная, — он бросил куртку на тумбочку. — Она действительно оформила дарственную на квартиру. На имя Татьяны Васильевны.
Лена медленно опустилась на пол прямо в прихожей.
— Когда?
— Три дня назад. Говорит, давно решила.
— А нам? Что нам-то теперь делать?
Сергей присел рядом, обнял её за плечи.
— Не знаю, Лен. Не знаю.
Следующие дни прошли как в тумане. Лена на автопилоте ходила на работу, готовила, убирала. В голове крутились обрывки мыслей. «Десять лет… Всё впустую… Где мы ошиблись?»
Через неделю позвонила соседка Марина.
— Лен, ты слышала? Твоя свекровь в больнице.
— Что? — Лена почувствовала, как холодеет спина. — Когда?
— Вчера вечером. Инсульт, говорят.
Лена и Сергей примчались в больницу. В коридоре они столкнулись с Татьяной Васильевной.
— А, явились, — процедила та. — Поздно спохватились.
— Что с мамой? — Сергей шагнул к ней.
— Тяжёлая. Врачи сказали, пятьдесят на пятьдесят.
— Почему нам не позвонили? — возмутилась Лена.
— А зачем? Вы же теперь чужие люди.
У Лены закружилась голова. «Чужие. Мы стали чужими».
К вечеру Ольге Петровне стало хуже. Врач вышел из палаты с усталым видом.
— Родственники здесь?
— Я сын, — Сергей вскочил.
— И я дочь, — вдруг сказала Татьяна.
— Что? — Лена задохнулась от возмущения. — Какая вы дочь?
— Квартира на меня оформлена, — отрезала соседка. — Значит, я ей как дочь.
Сергей схватил Лену за руку, удерживая.
— Доктор, что с мамой?
— Состояние критическое. Нужна операция. Дорогостоящая. Квота будет не раньше, чем через месяц.
— Сколько нужно? — спросил Сергей.
— Триста тысяч минимум.
Лена и Сергей переглянулись. Таких денег у них не было.
— У нас только сто пятьдесят, — тихо сказала Лена.
— У меня нет денег, — быстро произнесла Татьяна. — Я пенсионерка.
— Зато есть квартира, — процедила Лена. — Трёхкомнатная.
Татьяна побледнела.
— Это мне Оленька подарила! По закону!
— А по совести? — тихо спросил Сергей.
В тот вечер Лена и Сергей заложили машину, взяли кредит. Собрали деньги на операцию. Татьяна исчезла, как только поняла, что с неё тоже потребуют участия.
Через месяц Ольга Петровна пошла на поправку. Сергей каждый день навещал мать. Лена готовила бульоны и супы.
— Простите меня, — сказала однажды свекровь, глядя в окно. — Я такая дура старая.
— Всё хорошо, Ольга Петровна, — Лена поправила подушку. — Главное, выздоравливайте.
— Квартира… — начала старушка.
— Не надо про квартиру, — перебил Сергей. — Это неважно.
— Нет, важно, — упрямо сказала мать. — Танька как узнала про операцию, так и пропала. А вы… вы рядом.
Лена и Сергей молчали.
— Я адвоката вызвала. Дарственную можно оспорить. Докажем, что я под давлением подписала.
— Мама, зачем? — устало спросил Сергей.
— Затем, что семья дороже квадратных метров, — неожиданно твёрдо сказала Ольга Петровна. — Поздно, но дошло.
Когда они вышли из больницы, Лена вдруг остановилась и крепко обняла мужа.
— Знаешь, — сказала она, — мама права. Семья важнее. Я так боялась потерять эту квартиру, что чуть не потеряла нас.
Сергей поцеловал её в макушку.
— Отобьём квартиру или нет — неважно. Главное, что мы вместе.
— И мама с нами, — улыбнулась Лена.
— С нами, — кивнул Сергей. — Как думаешь, она согласится переехать? У нас тесновато, но…
— Согласится, — уверенно сказала Лена. — Теперь согласится.
