В понедельник утром Ларисе пришло от Тамары Павловны сообщение с тремя словами: «Второй хороший. Бери». Выше в переписке стояли три ссылки на санатории, которые Лариса отправила накануне. Она перечитала сообщение, открыла второй вариант и только тогда заметила, что свекровь выбрала не самый простой номер, а категорию подороже — на двенадцать дней.
«Бронировать на ваши данные? Оплачивать будете сами или Андрей?» — уточнила Лариса.
Ответ появился почти сразу: «Вы оплатите. Я же не каждый год прошу».
Полгода назад ничего подобного Лариса бы, скорее всего, даже не заметила. На семейном ужине Тамара Павловна тогда объявила, что приготовила детям подарки. Оксане, своей дочери, она протянула плотный конверт. Внутри оказался сертификат на десять дней в санатории. Оксана давно говорила, что хочет выбраться одна, выспаться, гулять и хотя бы неделю не заниматься домашними делами.
«Поедешь в сентябре. Номер уже выбран, даты тоже. Тебе только данные подтвердить», — сказала мать и улыбнулась так довольно, словно сама уже приехала на отдых.
Андрею с Ларисой достались две тяжёлые коробки из кладовой. В них лежал большой фарфоровый сервиз на двенадцать персон: тарелки, чашки, блюдца, сахарница, чайник и овальное блюдо.
«Это семейная вещь. Раньше такой берегли для особых случаев. Теперь пусть будет у вас».
Лариса поблагодарила. Андрей обрадовался искренне: он помнил эти чашки с детства и даже показал жене маленький растительный узор на блюдцах, который всегда нравился его бабушке. Уже дома выяснилось, что две коробки занимают почти всю верхнюю полку шкафа, а овальное блюдо туда вообще не помещается.
«Мама хотела сделать по-своему хорошо», — заметил Андрей, пока они переставляли обычную посуду.
Спорить Лариса не стала. Её задела не разница в цене. Оксане подарили именно то, чего она хотела, а им передали вещь, которую решили сохранить в семье. Но говорить об этом в тот вечер казалось мелочным, и сервиз просто убрали повыше.
За следующие месяцы Тамара Павловна несколько раз обращалась к сыну и невестке с просьбами. То нужно было оформить вызов мастера через сайт, то встретить доставку кресла, когда она уезжала на дачу, то сравнить тарифы домашнего интернета. Андрей помогал чаще: до матери было двадцать минут на машине, к тому же она привыкла звонить ему, когда требовались тяжёлые сумки или поездка в пункт выдачи.
Само по себе это никого не раздражало. Неловкость начиналась, когда Андрей предлагал подключить сестру.
Однажды Тамара Павловна попросила его среди рабочего дня встретить доставку нового кресла. Андрей напомнил, что у Оксаны выходной.
«Выходной тоже человеку нужен. Ты же ближе», — ответила мать.
Встречу он перенёс и всё-таки приехал. Через пару недель уже Ларису попросили срочно оплатить заказ в магазине: карта у Тамары Павловны не проходила, а бронь могла слететь. Сумма была небольшой, и Лариса перевела деньги без спора. Назад они вернулись не сразу, а частями за два месяца.
«Ты же не чужая, чего мы считаемся», — сказала свекровь после второго перевода, когда Лариса осторожно напомнила про остаток.
Именно эта фраза запомнилась сильнее самого долга.
В сентябре Оксана уехала по подаренной путёвке. В семейный чат она присылала фотографии парка, завтраков и большого окна в номере. Тамара Павловна ставила сердечки почти под каждым снимком и спрашивала, понравился ли массаж, удобная ли кровать, далеко ли столовая.
Примерно через месяц свекровь впервые сказала, что сама тоже хотела бы отдохнуть. Сначала между делом: хорошо бы дней десять, пока ещё можно гулять. Потом попросила Ларису посмотреть варианты, потому что та лучше разбиралась в сайтах.
На этот раз Лариса согласилась без раздражения. Вечером открыла официальные страницы нескольких санаториев, сравнила даты, категории номеров и программы, проверила, какие документы указываются для заезда. Три подходящих ссылки переслала Тамаре Павловне и специально ничего не бронировала.
Так утром и пришло то самое: «Второй хороший. Бери».
Вечером Андрей долго не начинал разговор, хотя телефон с перепиской лежал перед ним на кухонном столе. Наконец открыл банковское приложение и показал общую сумму, которую они откладывали на зимнюю поездку.
«Там почти хватает. Потом доложим», — предложил он.
Лариса закрыла ноутбук. «Мы эти деньги собирали вдвоём на нашу поездку. Если ты хочешь подарить маме санаторий, скажи, сколько готов добавить от себя».
«Каких ещё “от себя”? У нас семья».
На плите тихо щёлкнул выключившийся чайник. Лариса подвинула его подальше от края. «Вот поэтому общие деньги и надо тратить по согласию двоих».
Андрей спорить с этим не стал, но заметил, что матери будет обидно. Тогда жена предложила вариант: Тамара Павловна оплачивает основную часть сама, а дети добавляют ей одинаковую сумму как подарок. С оформлением можно помочь отдельно.
«Оксана не станет платить. У неё сейчас расходы», — сказал Андрей.
«Она только что съездила по путёвке, которую мама полностью оплатила. Почему ей даже не предложили участвовать, а у нас уже открыто банковское приложение?»
На этот вопрос Андрей ответил не сразу. Потом всё же раздражённо спросил: «Ты теперь тот сервиз всю жизнь вспоминать будешь?»
Лариса тоже сказала лишнее — что сервиз хотя бы не просили и теперь он занимает шкаф. Андрей обиделся уже за мать, и нормального разговора в тот вечер не получилось. Только ближе ко сну они договорились об одном: ничего не оплачивать, пока не станет понятно, кто и сколько даёт.
Утром Тамара Павловна прислала Ларисе паспортные данные. Следом пришло: «Чтобы не искать. С оплатой не тяни, хорошие номера разбирают».
«Я ничего не бронирую без согласованной оплаты», — ответила Лариса.
Через два дня свекровь позвонила ей на работу. В офисной кухне гудел холодильник, кто-то оставил на столе пакет с яблоками, и Лариса сначала говорила вполголоса, чтобы не слышали коллеги.
«Андрей сказал, что деньги у вас есть. Мне теперь перед собственной семьёй за каждую поездку отчитываться?» — спросила Тамара Павловна.
«Нет. Но наличие денег не означает, что мы уже решили их потратить».
«Я тебе чужая, что ли?»
Лариса посмотрела в окно и ответила неудачнее, чем хотела: «Санаторий — не наша общая покупка». Тамара Павловна замолчала на секунду, потом сказала, что всё поняла, и закончила разговор.
В семейном чате после этого про поездку не писали. Зато вечером Оксана спросила брата, почему мать уверена, что Андрей с Ларисой собирались подарить ей путёвку, а теперь передумали.
Андрей перечитал сообщение дважды и показал жене.
«Я ей такого не обещал», — сказал он.
«Я тоже».
Ответ сестре он набрал сам: никто путёвку целиком не дарил, речь шла только о помощи с оплатой. Оксана прислала один вопросительный знак, но продолжать переписку не стала.
На воскресный обед собрались у Тамары Павловны. Оксана приехала после школьного собрания у сына и всё время поглядывала на часы, Андрей принёс продукты, Лариса — пирог. Почти час говорили о ремонте во дворе и о том, что у Оксаны сломалась стиральная машина. Разговор о санатории начала сама хозяйка, когда убирала со стола тарелки.
«Я даты выбрала с восьмого. Если сегодня оформить, ещё успеем. Андрей, скажи Ларисе, пусть не тянет».
Оксана отложила телефон. «А почему Лариса должна оплачивать?»
«У них деньги на карте, они всё это умеют. Потом разберёмся», — ответила Тамара Павловна и понесла тарелки к мойке.
Лариса не стала спорить о формулировке. «Андрей готов дать двадцать пять тысяч. Я не против. Ты сколько сможешь добавить? Остальное мама оплачивает сама. Если сумма большая, скажи свою — вы втроём договоритесь».
Оксана нахмурилась. «Подожди. Мне мама сказала, что вы ей путёвку дарите».
Андрей поднял голову. «Мы такого не говорили».
Тамара Павловна вернулась к столу и начала с привычного: какая разница, кто сколько даст, она на детей всю жизнь тратилась и не высчитывала. На середине фразы остановилась, потому что сын на этот раз её не поддержал.
«Значит, когда я вам сервиз отдала, ты всё взяла, — сказала она Ларисе. — А теперь для меня денег нет?»
«Сервиз вы подарили сами. Мы его не просили и цену ему не назначали. Оксане вы тоже сами подарили путёвку. Подарок ведь не счёт, который потом выставляют».
Несколько секунд никто не говорил. Оксана первой спросила, сколько вообще стоит выбранный вариант.
Сумму Тамара Павловна назвала неохотно. Оксана открыла ту же страницу на телефоне и быстро нашла номер дешевле. Оказалось, мать выбрала более просторную категорию, потому что решила: раз дети помогают, можно взять получше.
«Мам, я двадцать пять дам, — сказал Андрей. — Больше из наших планов сейчас вытаскивать не хочу. Оксана — сколько сможешь. Остальное решай сама».
До этого Андрей говорил в основном о том, чтобы мать не обиделась. Теперь он впервые назвал общие накопления «нашими планами». Лариса посмотрела на него, но ничего не сказала. Ей хватило того, что он не открыл банковское приложение и не стал снова искать деньги за двоих.
«А оформлять кто будет?» — спросила Тамара Павловна.
Вместо ответа Лариса открыла переписку со свекровью, переслала ей карточку контакта Оксаны и написала: «По санаторию теперь к ней. Ссылки у вас есть, Андрей свою сумму сказал».
Тамара Павловна посмотрела сначала на экран, потом на дочь. «Ну спасибо. Сдала меня Оксане».
Оксана коротко рассмеялась. «Мам, мой номер у тебя двадцать лет».
До вечера Тамара Павловна ещё дважды возвращалась к разговору, но уже обращалась то к сыну, то к дочери. Лариса не брала паспортные данные, не оформляла бронь и не становилась человеком, который в конце автоматически доплатит недостающую сумму.
Когда они ехали домой, Андрей долго молчал, потом сказал: «Я правда автоматически говорил “мы”, хотя решение уже принял сам».
Лариса посмотрела на дорогу впереди. «Вот это меня и злило сильнее денег».
На светофоре Андрей кивнул и больше оправдываться не стал.
Через день Оксана написала брату, что может добавить пятнадцать тысяч и сама заполнит заявку. Вместе они выбрали более простой номер. Большую часть стоимости Тамара Павловна оплатила со своего счёта, Андрей перевёл обещанные двадцать пять тысяч, Оксана — пятнадцать. Ларисе счёт не присылали.
Утром в день отъезда в семейном чате появилась фотография вокзального табло. Оксана написала: «Мама на месте, документы при ней». Через минуту Тамара Павловна добавила короткое: «Поехала».
