— Мам, что тебе? Говори быстрее, я занята! — Катя никогда не здоровалась с матерью, когда та звонила. Она всегда отвечала вопросом и вечно торопилась.
— Просто звоню… узнать, как у тебя дела, — виноватым голосом произнесла Нина Петровна.
— Не звони мне просто так! Сколько раз можно повторять?! Тебе заняться нечем? Найди себе хобби!
— Дочка, но я же… — начала оправдываться мать, но тут же поняла, что Катя уже отключилась.
Нина Петровна долго не могла понять, что произошло с её дочерью.
Когда Катя была маленькая, они были очень близки. По крайней мере, матери хотелось в это верить.
Нина Петровна знала обо всех школьных подругах Екатерины, её увлечениях и симпатиях, обидах и секретах.
Правда, по-настоящему откровенничать им удавалось крайне редко. Мать растила дочь одна, поэтому времени на ребёнка у неё катастрофически не хватало.
Но она искренне верила, что между ними существует особая связь.
Пока Нина Петровна жила вместе с дочерью, всё было нормально.
Но потом Катя выросла, окончила школу, поступила в институт в другом городе, получила диплом и даже вышла замуж.
С того момента, как девушка стала самостоятельной, их отношения окончательно разладились.
Катя никогда не звонила первой. На праздники она присылала матери лишь короткие поздравления, а чаще и вовсе забывала о них.
Дочь не приезжала в родительский дом просто так, а если и заглядывала, то лишь на несколько минут.
Если Нина Петровна сама набирала номер Кати, то та всегда отвечала резко. Их разговоры получались короткими и сухими:
— Как дела, доченька?
— Нормально.
— Работаешь?
— Естественно! А что я ещё могу делать днём?
— Устала, наверное?
— Есть немного. Ты что-то хотела?
— Да нет, просто звоню…
— Ну ладно, тогда. Пока! Мне некогда!
После таких бесед Нина Петровна клала телефон на стол и долго смотрела на него, словно пытаясь найти в нём ответ.
Она никак не могла понять, почему Катя держится с ней так холодно.
— Чем я это заслужила? Почему моя дочь такая грубая? Ведь я ей не враг. Разве я плохая мать? — жаловалась Нина Петровна соседке.
— Дело не в тебе! Сейчас все дети неблагодарные. Не принимай на свой счёт.
Нина Петровна соглашалась с мнением приятельницы. Она и правда не считала себя плохой матерью.
Всю жизнь она растила Катю одна: кормила её, одевала, учила, сидела у кровати, когда дочь болела.
Она старалась дать ей всё самое лучшее.
Но Екатерина оказалось неблагодарной, и всякий раз при общении с матерью пыталась её задеть.
И вот однажды Нина Петровна решила восстановить их прежнюю связь.
Она не собиралась ни ругаться с дочерью, ни выяснять с ней отношения. Ей просто хотелось снова стать с ней родными людьми.
В тот день мать позвонила дочери с просьбой:
— Катюш, дорогая, я тут новый телефон купила…
— И что? — сразу отрезала Катя.
— Просто мой старый телефон уже совсем не фурычил, а этот какой-то другой, более современный, что ли.
Я в нём ничего не понимаю. Ты не могла бы приехать и показать мне, что там к чему?
На другом конце провода повисла раздражённая пауза.
— Сегодня, что ли?
— Да хоть сегодня, хоть завтра. Когда тебе будет удобно.
— Ладно, — громко вздохнув, выдала Катя. — В выходной приеду, ближе к вечеру.
Нина Петровна положила трубку и впервые тепло улыбнулась. Она решила, что предстоящая суббота станет по-настоящему семейным днём.
Уже в пятницу вечером мать принялась делать заготовки. А утром она смешала салаты, запекла мясо, сварила суп, приготовила любимые Катины пирожки и даже испекла яблочный пирог.
Нина Петровна накрыла стол красивой скатертью и достала праздничный сервиз.
«Посидим, поговорим. Может, наконец всё наладится», — не переставая, думала она.
Когда Екатерина приехала, мать встретила её у двери с улыбкой:
— Ну наконец-то, дождалась! Иди скорее мыть руки. Я тут столько всего наготовила!
— Ой, некогда мне, мам, — раздражённо отмахнулась дочь.
— Как это — некогда? Сегодня же выходной. Куда ты торопишься?
— Нужно кое-куда сходить. Потом как-нибудь поужинаем. Где твой новый телефон?
Улыбка исчезла с лица Нины Петровны.
— Вот… — протянула она дочери коробку.
Катя быстро достала телефон, включила его.
— Смотри. Вот здесь настройки, здесь — звонки, здесь — мессенджеры. А вот это вообще не трогай, пока не разберёшься.
— Хорошо.
— Поняла?
— Кажется, да.
— Почему «кажется»? Что тут непонятного? — фыркнула Катя и объяснила ещё раз, а потом ещё и ещё.
Нина Петровна старалась внимательно слушать дочь, но ей действительно было сложно разобраться в современном устройстве.
— А вот сюда зачем нажимать? Чтобы всё закрыть или вернуться назад?
Катя демонстративно вздохнула.
— Мам, я же тебе только что объясняла!
— Да… просто забыла.
— Забыла через секунду? — усмехнулась дочь и повторила то, что сказала ранее.
Через несколько минут Нина Петровна снова спросила:
— Кать, а если я хочу фотографии посмотреть, мне куда нажимать?
— Мам! — резко повысила голос дочь. — Ты что, совсем меня не слушаешь? Неужели так сложно усвоить элементарные вещи?!
Нина Петровна опустила глаза, а Катя зло посмотрела на неё и воскликнула:
— Сколько можно объяснять одно и то же?! Ты как будто специально это делаешь!
От этих слов у матери внутри всё сжалось.
— Давай ещё раз повторим, — умоляюще произнесла она.
Катя закатила глаза.
— Мам, я сейчас взорвусь! Что здесь повторять? Тут нет ничего сложного!
— Я просто хочу понять…
— Боже, я устала! Мне нужно подышать свежим воздухом, — сказав это, Катя положила телефон на стол, вышла на балкон и закрыла за собой дверь.
Нина Петровна осталась на кухне одна. На столе стояли нетронутые салаты, бутерброды, остывал пирог, а рядом лежал новый телефон, в котором она так и не смогла разобраться.
Мать посмотрела на балконную дверь и почувствовала щемящую боль. И вдруг её осенило.
— Господи… — Нина Петровна схватилась за сердце.
Она неожиданно вспомнила ситуацию, которая произошла много лет назад. Тогда Катя сидела за тем же столом с раскрытой тетрадью и плакала:
— Мам, я ничего не понимаю.
— Не понимаешь?! Да я тебе уже сто раз объясняла эту чёртову математику!
— Я всё равно не понимаю. Как решить эту задачу?
— Катя, ну сколько можно?! Ты специально меня доводишь?!
— Нет…
— Конечно, специально! Хочешь, чтобы я сама всё за тебя решила, а потом отпустила гулять!
Вспомнив эту сцену, Нина Петровна закрыла глаза. Только сейчас она поняла, что сегодня услышала собственные слова. Только сказаны они были голосом её дочери.
В памяти всплыли и другие картины. Вот маленькая Катя пытается разобраться в тексте, а мать злится.
Вот дочь просит помочь с какой-то проблемой, а Нина Петровна кричит:
— Я занята! Мне некогда! Разбирайся сама!
Иногда, когда Кате было страшно или плохо, она звонила маме прямо на работу, а та порой даже не брала трубку.
Правда, потом она перезванивала и спрашивала:
— Что случилось?
— Ничего, просто мне стало как-то грустно…
— И поэтому ты звонишь мне?! Может, тебе стоит чем-нибудь заняться? Например, уроками?
— Я их сделала, мам. Просто хотела поговорить…
— Мне некогда с тобой разговаривать!
Тогда Нина Петровна считала, что у неё просто много дел. Она и не догадывалась, что Катя запомнит не сам отказ, а то, как в тот момент сжималось её сердце от чувства, что она никому не нужна и её не хотят слышать.
Нина Петровна снова посмотрела на телефон.
— Вот почему… — прошептала она.
Мать наконец поняла, почему дочь не звонила ей, не приезжала, забывала поздравить с праздниками и всякий раз раздражалась, стоило ей попросить о помощи.
Дело было не в равнодушии Кати. Просто дочь невольно копировала её собственное поведение, повторяла те же интонации и резкие фразы.
Нина Петровна закрыла лицо руками и заплакала. В этот момент она ясно осознала, что и правда не была идеальной матерью.
Ошибки, допущенные в процессе воспитания, давно пустили корни в душе дочери и проросли обидой, которую Катя и сама не могла толком объяснить.
Через несколько минут дверь балкона приоткрылась. Катя зашла внутрь и увидела, как мать торопливо вытирает слёзы.
— Ты чего? Плачешь?
Нина Петровна подняла глаза и произнесла то, чего прежде никогда не говорила:
— Прости меня.
Катя растерянно нахмурилась:
— За что?
— За всё. Я только сейчас поняла, почему ты от меня отдалилась.
Дочь молча смотрела на мать, не зная, что ответить.
— Сегодня ты говорила со мной точно так, как я говорила с тобой в детстве, когда ты не могла разобраться с уроками.
Я кричала, что ты специально меня мучаешь, что не хочешь думать…
А ты просто не понимала, так же как и я сейчас не понимаю, как работает этот телефон.
У Кати задрожали губы.
— Мам…
— А когда ты звонила мне, я вечно отвечала, что занята. Когда тебе хотелось просто поговорить, я отмахивалась.
Я думала, что потом всё наверстаю, что времени ещё много. А время ушло.
Ты выросла, и я сама не заметила, как научила тебя быть чёрствой.
Нина Петровна всхлипнула.
Катя, стоя посреди кухни, тоже больше не пыталась сдерживать слёзы.
— Знаешь, мам, а я ведь и правда не понимала, почему рядом с тобой меня накрывает это раздражение, — призналась дочь. — Ещё по дороге к тебе я начинала злиться.
А стоило тебе меня о чём-нибудь спросить, мне тут же хотелось ответить тебе резко, чтобы обидеть.
Я думала, что со мной что-то не так, что я плохая дочь…
— Нет, — покачала головой Нина Петровна, — это я была плохой матерью…
Катя подошла к маме и крепко обняла её.
— Прости…
— И ты меня прости, дочка.
Они долго стояли посреди кухни, прижавшись друг к другу. И эти минуты перечеркнули все их прежние обиды.
Мать и дочь поняли, что иногда отношения между близкими людьми рушатся не из-за одного большого конфликта, а из-за тысячи мелких моментов, когда один человек нуждается в помощи, а другой бывает слишком занят.
