Ну вот откуда в их поселке взяться такой крутой машине?
Тамара стояла у окна, придерживая занавеску, и не верила собственным глазам. К ее калитке подкатывал темный, блестящий, нездешний автомобиль, огромный, с тонированными стеклами, больше похожий на какой-нибудь катер, чем на машину.
Она отступила от окна и прижала ладонь к горлу. Ошиблись, конечно…
Машина остановилась, дверца открылась, и из нее вышел высокий мужчина в темном пальто. Он огляделся, поправил шарф и двинулся к калитке. Походка у него была уверенная, но у самой калитки он вдруг замедлился, точно наткнулся на невидимую стену.
Он постоял немного, а потом решительно толкнул скрипучую дверцу, поднялся по ступенькам крыльца и постучал в дверь.
***
Тамара узнала его не сразу. Только по тому, как он стоял, слегка наклонив голову к правому плечу, она поняла, кто это. Так, именно так стоял маленький Костик, когда приходил к ней на кухню. Он тихонько садился за стол и ждал, пока она нарежет хлеб.
— Здравствуйте, — сказал мужчина, — вы меня, наверное, не помните.
Его лицо и правда было незнакомо ей. Взрослое, обветренное, у глаз появились морщинки. Где тот тощий мальчишка с ободранными коленками?
Нету его… Но наклон головы, вот этот, чуть вправо, он-то никуда не делся.
— Костик! — выдохнула она. — Костик… Господи…
Он кивнул, и уголки его губ дрогнули.
***
В поселке их семью знали все. Отец пил, мать пила, а двое мальчишек-погодок, Костик и его младший брат Сережа, росли как трава у дороги. Бегали босиком чуть ли не до октября, в школу ходили через раз. Соседи качали головами, но вмешиваться не хотели, у каждого хватало своих забот.
Тамара тогда работала инженером на местном заводе и жила одна, муж ушел давно, детей бог не дал. Домик у нее был маленький, но крепкий, с палисадником и старой яблоней. Она не была ни сердобольной, ни, тем более, святой.
Просто однажды она увидела, как Костик сидит на корточках у магазина, жует сухую корку, и сердце ее дрогнуло.
С того дня она стала звать мальчишек к себе. Не каждый день, нет, через день, через два. Она ставила на стол тарелки с супом, нарезала хлеб, наливала компот. Костик ел молча, сосредоточенно. Сережа был другой, болтливый, юркий, хватал все подряд и смеялся с набитым ртом.
Иногда она давала им книжки, иногда помогала с уроками. Костик слушал внимательно, опустив глаза. Сережа постоянно вертелся на стуле и глядел в окно.
Это продолжалось года три. Потом мать братьев уехала и больше не вернулась, отец исчез следом, а мальчишек забрала тетка из другого города. Тамара провожала их на автобусной остановке. Костик стоял прямо, не плакал, только сжимал в руке пакет с вещами так крепко, что ручки впились в ладонь.
Сережа же ревел навзрыд, утирая нос рукавом. Тамара сунула каждому по яблоку из своего сада и проводила взглядом автобус. Ребята исчезли из ее жизни навсегда.
Разве что потом, много позже, до Тамары доходили всякие слухи-пересуды о том, что один из братьев стал «большим человеком» и вроде как в политику подался. А второй то ли в банду попал, то ли еще куда нелегкая его завела.
Ой, много чего про них говорили. Особенно старалась одна Инна, крупная, бойкая женщина. Она недавно обосновалась в поселке, видела братьев от силы-то раз пять, но, видать, знала больше всех…
***
С этих пор прошло много лет. Тамара вышла на пенсию, ее палисадник разросся, забор покосился. Она привыкла к своему одиночеству, а куда денешься…
Но по вечерам иногда накатывало, и дом казался ей слишком большим, слишком гулким для одного человека. Тогда она включала радио погромче и принималась за какие-нибудь дела.
И вот — эта машина, этот человек на ее пороге…
Пригласив его пройти, она засуетилась, поставила чайник, потянулась за чашками.
— Вы садитесь, садитесь, — бормотала она, доставая из шкафа печенье и вазочку с вареньем, — садитесь, Костик, ну что же вы стоите?
Он сел за стол и провел ладонью по клеенке. Тамара заметила это движение и отвернулась к плите, потому что в горле вдруг стало тесно.
— Я вас искал, — сказал он.
— А я здесь, — ответила Тамара и поставила перед ним чашку, — я всегда здесь.
— Я забыл название поселка и долго искал не там, — улыбнулся Костик.
***
Он рассказывал о себе коротко, почти скупо. Тетка оказалась женщиной жесткой, неласковой. Костику эта жесткость, как ни странно, пошла на пользу, он выучился, уехал, сам поступил в вуз, окончил его с красным дипломом, много работал, много строил.
Поднялся. Сейчас у него свое дело, хорошая жена и дочь.
— А Сережа? — спросила Тамара.
Костик немного помолчал.
— Сережа пошел по другой дороге, — сказал он наконец. — Он у нас вольный был, упрямый, помните? Теткины порядки его придавили. Он все время убегал из дома, а потом связался с компанией… Мы долго не общались. Лет десять, наверное.
Тамара опустилась на стул напротив него. Хотела было коснуться его руки, но не рискнула.
— Но я его нашел, — быстро добавил Костик, — в прошлом году. Он живет на Урале, работает на стройке. Дело у него потихоньку наладилось, он уже давно не пьет.
Он помолчал и добавил тише:
— Сережа тоже хотел приехать. Но не решился. Стыдно ему, говорит. Не знает, как вам в глаза смотреть.
— Ой, да за что стыдно-то? — удивилась Тамара.
— Да за то, что кривая его в свое время сильно повела. Много глупостей наделал, вот и стыдно.
— Ерунда какая, — сказала Тамара. — Зачем стыдиться, кого стыдиться? Было и было. Передай ему, чтобы приезжал. Скажи, я жду его.
Костик посмотрел на нее и кивнул. Его лицо стало чуть менее напряженным, разгладились складки у рта.
***
В этот момент во дворе кто-то громко кашлянул. Тамара повернула голову к окну и увидела Инну. Она всегда без стука входила в любой двор и считала, что находится в своем праве.
Форточка на кухне была приоткрыта, и Тамара вдруг сообразила, разговор-то они вели не шепотом. И Инна вполне могла услышать и про Сережу, и про тетку, и про ту семью — одним словом, все-все… Господи, да сколько же она тут стоит-то под окнами?..
Тамара выглянула в окно и спросила:
— Чего, Инна?
— Том, а Том, а это что за машина у тебя? — спросила Инна, пытаясь заглянуть в окно. — Я тут иду мимо, слышу: Костик, Сережа, тетка какая-то. И фамилия… Это что, из тех? Из алкашовских, да?
Лицо Костика вдруг окаменело.
— Иди своей дорогой, Инна, — сказала Тамара, — кого я принимаю у себя дома, не твоего ума дело.
— А кого ты принимаешь? — не отставала Инна. — Нормального или бандюгана того? Хотя, судя по машине, второго… Честным трудом такую машину не заработаешь!
— Еще одно слово, — четко, раздельно проговорила Тамара, и Инна вдруг притихла и испуганно посмотрела на нее, — и я за себя не ручаюсь.
Инна попятилась к калитке.
— Бандитка! — воскликнула она. — Я на тебя донос напишу коллективный! Я сообщу куда надо, что ты тоже в этой банде! И не одно преступление уже на твоей совести! Что я, не вижу, что ли? Я чувствую, сколько на тебе греха! Да по тебе тюрьма плачет!
— Да, бандитка, — отозвалась Тамара, — и если ты хоть какую кривду скажешь хоть кому-нибудь тут, я к тебе домой приду и ухи у тебя повыдергаю. Поняла меня?
Инна не ответила и быстро ретировалась. Тамара закрыла форточку и снова села напротив Костика.
Он удивленно посмотрел на нее и рассмеялся:
— Лихо вы ее!
— Давно пора было, — махнула рукой Тамара. — Еще чаю, Костик?
***
Они проговорили до сумерек. Костик показывал фотографии жены и дочери на телефоне, Тамара рассматривала снимки и радовалась за него. На все его предложения помочь деньгами или еще как, она только отмахивалась.
— Слушайте, а может, вам в город переехать? — спросил Костик. — Вас же съедят теперь тут, она ведь разнесет по округе невесть что про вас…
— Да какой еще город? — вздохнула Тамара. — Я человек деревенский, мое место здесь. Ты лучше ко мне почаще приезжай. А Инка… Инка будет помалкивать, за это я ручаюсь.
Перед уходом Костик остановился на крыльце.
— Я постараюсь привезти Сережу, — сказал он, — не знаю, когда получится, но привезу. Обещаю.
— Привози, — сказала Тамара, — и скажи ему, пусть не выдумывает. Приезжайте оба.
Костик уехал, а она долго стояла у калитки и смотрела машине вслед.
Потом Тамара вернулась в дом, убрала со стола чашки, помыла и поставила на сушилку. Вдруг остановившись посреди кухни, она улыбнулась своим мыслям и прижала руки к груди.
Дом больше не казался ей слишком большим…
