— Серёж, ты же обещал, что Надя возражать не будет, — сказала Лариса и повернулась к брату, словно жены за столом не было.
Надежда остановилась у дверного проёма. Она знала Ларису не первый год и привыкла к её манере говорить за других, но сейчас даже не нашлась, что спросить. Сергей поставил стакан с водой на стол и нахмурился.
— Я говорил совсем другое.
До этой фразы оставалось ещё несколько часов. А утром всё выглядело так, будто родственники просто помогают друг другу пережить неудобный ремонт.
Просьба, после которой остаются чужие вещи
Надежда и Сергей поженились четыре месяца назад. Купили в ипотеку двухкомнатную квартиру, оформили на двоих. Спальня была их общей комнатой, а в гостиной Надежда после смен в аптеке шила постельное бельё на заказ. Даже небольшие заработки помогали платить банку сорок две тысячи в месяц.
Сестра Сергея, Лариса, жила в собственной однокомнатной квартире ближе к центру, полученной после размена семейного жилья. Работала в строительном магазине, ездила на машине и постоянно жаловалась, что денег не хватает.
Просить о помощи Лариса умела так, что отказ выглядел почти невоспитанностью. Перед свадьбой она оставила у брата три коробки с вещами, пообещав забрать их после выходных. Коробки переехали вместе с ним к Надежде и простояли в прихожей ещё месяц. Когда молодая жена попросила наконец освободить шкаф, сестра обиделась. Сергей сам отвёз коробки обратно.
— Вам что, три коробки жить мешают? Я бы для вас и целую комнату освободила.
В пятницу у матери Сергея Лариса жаловалась на старую машину и необходимость копить на новую. Вспомнила знакомых, которые зарабатывают на сдаче квартир. Людмила Ивановна заметила, что сестре тоже нужно где-то жить: от её дома до работы Ларисы больше часа езды.
Надежда не придала словам значения. Она обещала коллеге Светлане поискать квартиру: хозяйка продавала жильё, которое Светлана снимала. Светлана с сыном хотела снять однокомнатную квартиру недалеко от аптеки, не дороже тридцати восьми тысяч в месяц.
Неделя началась с перестановки
В субботу позвонила Лариса. Сказала, что в её доме меняют трубы, в подъезде шум и перебои с водой. В понедельник рабочие якобы доберутся до её этажа, а жить среди этого неудобства совершенно невозможно. Не приютит ли брат её на неделю, до следующего воскресенья?
Сергей включил громкую связь. Надежда уточнила, сможет ли вечерами работать в гостиной: ей нужно было закончить срочный заказ. Лариса заверила, что будет целыми днями на работе и вообще никому не помешает.
В воскресенье после обеда машина Ларисы остановилась у подъезда. Сергей поднял два чемодана и дорожную сумку, а сама гостья несла настольную лампу и пакет с косметикой. Надежда застелила диван свежим бельём, приготовила полотенце и освободила часть шкафа.
— А платья куда вешать? — удивилась Лариса, увидев несколько свободных вешалок. — Ты бы хоть половину полок убрала, мне же не каждый день чемодан открывать.
— У меня там ткани и заказы. Могу выделить ящик комода, если не поместится.
За обедом она отвергла картошку, поинтересовалась, есть ли творог, и удивилась, что молодые не держат её любимый сорт кофе. Сергей предложил сходить в магазин. Надежда попросила сначала составить общий список покупок: они закупались на несколько дней, и бегать за каждым пожеланием гостя не собирались.
— Да я сама себе всё куплю, — обиженно протянула Лариса. — Не думала, что буду здесь за пачку кофе отчитываться.
Надежда сходила на кухню за утюгом и, вернувшись, обнаружила, что с рабочего стола исчезли ножницы и сантиметр. Лариса поставила лампу у окна, а инструменты переложила в коробку под столом, будто давно распоряжалась здесь всем.
— Ларис, пожалуйста, не перекладывай мои рабочие вещи. Мне потом всё искать приходится.
— Я же не выбросила! На столе места не было. Мне вечером читать надо, освещение у вас плохое.
— Для лампы есть тумбочка возле дивана. А за этим столом я работаю.
— Серёж, у вас тут хоть что-то разрешается трогать? Или мне семь дней по стойке смирно сидеть?
Сергей попросил её поставить лампу на тумбочку. Сестра подчинилась, но через несколько минут уже рассказывала матери по телефону, что Надежда дорожит швейными ножницами больше, чем роднёй мужа.
На несколько минут показалось, что всё уладилось
Надежде требовалось закончить два пододеяльника до утра. Она села за машинку, а Лариса устроилась с телефоном на диване и прибавляла звук всякий раз, когда начиналось шитьё.
— Ты долго ещё? Я голосовые сообщения не слышу.
— У меня один выходной, когда можно спокойно посидеть, и тот с этим тарахтением. Неужели нельзя завтра?
Надежда напомнила о сроке заказа. Лариса поставила кружку с чаем рядом с готовым бельём, и хозяйке пришлось переставить её на подоконник, подальше от ткани.
— Мы тебя пригласили погостить, — сказала она. — Но это наша квартира, и мне здесь нужно работать.
Сергей предложил сестре посидеть на кухне, пока жена закончит. Лариса отказалась: там, по её словам, неудобный стул. Потом всё-таки ушла туда разговаривать по телефону, но перед этим заметила, что человеку можно и неделю потерпеть ради родственницы.
Когда она вышла, Сергей сел рядом с женой. Он просил не обращать внимания, уверял, что до следующего воскресенья они спокойно доживут, а потом вернутся к привычному распорядку.
— Ты точно с ней договорился о семи днях? — спросила Надежда.
— При тебе же говорил. Я и сам не хочу втроём жить, Надь.
На кухне брат поговорил с сестрой отдельно. Через полчаса Лариса вернулась, извинилась за ножницы и сама предложила помочь с ужином. Нарезала овощи, накрыла на стол и даже похвалила Надежду за дополнительные заработки. Та постепенно успокоилась: возможно, у гостьи просто неудачный день, а они с мужем слишком остро реагируют.
За едой Лариса неожиданно спросила, что будет, если работы с трубами затянутся.
— Да мало ли. Ещё две недели, может, месяц. Я же пока ничего не прошу.
Сергей сказал, что сначала нужно дождаться известий от рабочих. Лариса улыбнулась, сменила тему, а Надежда решила больше не затевать спор. На тот момент ей казалось, что худшее за день позади.
Около девяти Светлана напомнила о поиске жилья. Надежда открыла ноутбук, выбрала район и цену. На одном из снимков она заметила серые шторы с белой тесьмой — прошлой зимой сама их подшивала.
На следующих снимках были знакомый холодильник и зелёный диван. Адрес совпадал с квартирой Ларисы. Её сдавали надолго, за тридцать шесть тысяч в месяц. Объявление появилось вчера утром, ещё до звонка с просьбой пожить у брата; просмотры назначали со вторника.
Надежда посмотрела на фотографию чистой прихожей без следов ремонта, потом на описание: квартира готова к заселению. Объявление ещё не доказывало, что жильцов нашли, но подготовились к их появлению основательно. Из гостиной доносился смех Ларисы. Надежда сохранила ссылку и позвала мужа в спальню.
Чужие тридцать шесть тысяч и их диван
— Ты видишь дату? Вчера она уже предлагала квартиру жильцам. А сегодня просит нас потерпеть ремонт.
Они прошли в гостиную. Лариса выключила телевизор, выслушала вопрос брата и почти не смутилась.
— Я только пробую сдавать. Работы с трубами в доме действительно идут, но у меня пока всё нормально. Решила не терять время. Если найдутся хорошие жильцы, почему не заработать?
— А сама куда? — спросил Сергей.
— Ну, пока здесь. У вас две комнаты, я днём на работе. Через несколько месяцев посмотрим. Мне на другую машину накопить надо.
Надежда спросила, в какой момент одна неделя превратилась в несколько месяцев. Лариса раздражённо махнула рукой: по её мнению, никакого значения это не имело, ведь она родная сестра, а не посторонний человек.
— Серёж, ты же обещал, что Надя возражать не будет, — добавила она, словно жены рядом не было.
— Я говорил совсем другое. На неделю — да. Про месяцы я тебе ничего не обещал. Тем более за Надю.
— Зато у меня тридцать шесть тысяч в месяц появится. Вам от этого хуже не станет.
— Мне станет, — ответила Надежда. — Ты уже сегодня дважды попросила меня не шить в собственной гостиной. Что будет, если тебе здесь жить полгода?
— Можно подумать, у тебя фабрика! Ты же в аптеке работаешь. Не обеднеешь, если откажешься от пары заказов.
Сергей отодвинул стул от стола. Он напомнил, что дополнительные заработки жены идут на ипотеку и никто не вправе распоряжаться ими ради чужой покупки. Лариса усмехнулась: оказывается, пододеяльники теперь важнее родной сестры.
— Это не соревнование, кто важнее, — сказал он. — Ты придумала, как заработать на своей квартире, а где жить будешь, решила за нас. Так не договариваются.
Лариса схватила телефон и написала матери. Через несколько минут та позвонила Сергею. Людмила Ивановна говорила громко, обвиняла молодых в бессердечии и снова вспоминала, как старшая дочь присматривала за братом после школы.
— Мам, никто не отправляет её на улицу, — ответил Сергей. — Квартира у неё есть, и пока она никому её не сдала. Мы согласились принять её на неделю. Если она хочет сдавать жильё, пусть сначала решит, где будет жить сама.
Мать пообещала приехать утром. Лариса демонстративно ушла на кухню, а Надежда впервые за весь день не стала пытаться её успокоить.
Позже Сергей признался жене, что в пятницу сестра уже расспрашивала его, нельзя ли пожить у них «пока кое-что устроится». Он ответил, что на несколько дней — возможно, но только если Надя согласится. Про размещённое объявление и будущих жильцов он не знал.
— Почему ты ничего не сказал мне в пятницу? — спросила Надежда.
— Думал, опять просто рассуждает. А теперь вижу, что надо было уточнить сразу.
Предложение, на которое никто не согласился
Наутро Людмила Ивановна приехала с пирожками. Села за кухонный стол и принялась убеждать молодых, что три месяца — небольшой срок. Лариса тут же подсчитала, сколько сможет отложить на машину.
— Я уже назначила просмотр на вторник, — добавила она. — Люди рассчитывают приехать. Вы предлагаете мне теперь всё отменять?
— Ничего отменять мы не предлагаем, — ответила Надежда. — Свою квартиру сдавай, если хочешь. Но мы гостиную на три месяца не освобождали и не собираемся.
— Так я могу пять тысяч давать вам на продукты! — Лариса переглянулась с матерью. — Или вы с родной сестры полную аренду хотите?
— Мы вообще не ищем жильца, — сказал Сергей. — Ни за пять тысяч, ни за тридцать шесть. Я обещал тебе неделю и этого слова не забираю. А потом придётся возвращаться к себе или снимать другое место.
Людмила Ивановна начала говорить, что сын изменился после свадьбы. Сергей не спорил с ней о прошлом. Он встал, убрал пустые тарелки в раковину и повторил, что они с женой не давали согласия на долгий переезд. Мать уехала недовольной, Лариса закрылась в гостиной и весь день разговаривала по телефону.
Во вторник она действительно показала свою квартиру молодой паре. Людям понравилась обстановка, они готовы были заселиться уже в ближайшие выходные. Вечером Лариса ещё раз попыталась уговорить брата:
— Ну хотя бы месяц дай мне устроиться. Я ведь не с улицы к вам пришла.
Сергей мыл посуду. Он поставил чистую тарелку на сушилку и ответил, что до воскресенья сестра может оставаться, как они договаривались. А принимать чужое решение за своё он больше не будет. Лариса ушла в гостиную и громко закрыла за собой дверь.
В среду Лариса сняла объявление и предупредила желающих, что пока не сдаёт квартиру. Договор она не заключала и денег не брала. До субботы почти не разговаривала с Надеждой и готовила еду отдельно.
В субботу утром Лариса решила уехать раньше. Сама сложила одежду в чемоданы, сняла лампу с тумбочки и проверила полки. Сергей помог спустить багаж к машине. У подъезда она сказала, что после такого отношения ещё подумает, приезжать ли к ним в гости.
— Приезжай, — ответил он. — Только без договорённостей за нашей спиной.
В воскресенье Надежда села за машинку раньше обычного. Сергей разложил сушилку и развесил выстиранные полотенца. Через час ему позвонила сестра, попросила помочь переставить тяжёлый шкаф дома. Он ответил, что сегодня занят и сможет заехать только в следующий выходной. Лариса недовольно попрощалась.
Вечером Светлана прислала Надежде ссылку на другую квартиру и написала, что договорилась с хозяйкой о просмотре. Надежда отложила телефон, проверила строчку на пододеяльнике и продолжила работу.
