— С этого месяца каждый живёт на своё, — сказал Андрей. — За квартиру и продукты скидываемся. Остальное каждый оплачивает сам.
Он говорил спокойно, даже телефон из рук не выпустил. Будто мы не семейный бюджет делили после девяти лет брака, а решали, кто завтра купит хлеб.
Началось всё с машины его матери.
Свекровь позвонила утром и пожаловалась, что машину тянет вправо, а спереди что-то стучит. Андрей сразу сказал:
— Отвезём в сервис. Если ремонт серьёзный, поможем.
Я спросила:
— Из каких денег?
Он сначала даже не понял.
— В смысле из каких? Из наших.
— Из тех, что на окна лежат?
Тут он уже нахмурился.
На окна мы собирали второй раз
Первую сумму Андрей почти наполовину отдал матери зимой, когда у неё потёк радиатор. Не в машине — дома, в спальне.
Я узнала об этом не от него. Позвонил замерщик окон и спросил, когда ждать предоплату. Я открыла накопительный счёт, а там вместо шестидесяти тысяч осталось сорок две.
— Маме срочно было надо, — объяснил Андрей. — Она же одна.
С тем радиатором давно разобрались, но разговор так и не закончился. Потом были лекарства, страховка на машину, насос для дачи. Каждый раз Андрей говорил: «Маме надо», — и брал деньги из общего.
Я не была против помощи. Меня злило другое: он сначала переводил, а потом сообщал.
В тот вечер я опять сказала, что крупные расходы надо обсуждать вдвоём.
— Значит, давай вообще не будем лезть в деньги друг друга, — ответил он. — Каждый живёт на своё. Так честнее.
— Хорошо.
Наверное, он ждал спора. Я спорить не стала.
На следующий день мы сели с квитанциями.
Квартира, свет и вода — тринадцать тысяч четыреста рублей. Интернет — семьсот девяносто. На продукты решили откладывать двадцать четыре тысячи в месяц.
Получилось по двадцать тысяч с каждого. Переводить до пятого числа на отдельную карту, с неё и платить.
— А помощь родственникам? — спросила я.
— Каждый помогает своим.
— Машины?
У нас одна машина, оформлена на Андрея. Ездила чаще я, потому что моя работа дальше.
Он подумал и сказал:
— Бензин оплачивает тот, кто ездит.
Я перевела свои двадцать тысяч. В комментарии написала: «Общие расходы».
На холодильнике появился листок
Первые дни почти ничего не изменилось.
Я готовила на двоих, как и раньше. Не стану же я варить две кастрюли супа только потому, что муж решил устроить финансовую самостоятельность.
Но покупки мы начали записывать.
Я прикрепила к холодильнику обычный листок: мясо, молоко, хлеб, овощи. Рядом сумма и кто платил.
Андрей честно записал курицу и пакет картошки. Потом попросил купить его кофе — тот, который продаётся в большой стеклянной банке.
— Куплю. Переведи восемьсот рублей.
— Мы теперь и кофе считать будем?
— Ты сам сказал: личные покупки каждый оплачивает сам.
Он перевёл. В сообщении написал одно слово: «Кофе».
Через несколько дней закончился порошок.
Я попросила Андрея купить новый.
— Там ещё полкоробки, — сказал он.
Он достал упаковку, потряс её и поставил обратно. Через два дня стирать было уже нечем.
Андрей вернулся из магазина с небольшой пачкой и чеком.
— Семьсот рублей. За обычный порошок.
— Да.
Он ещё раз посмотрел на чек и записал сумму на листке.
С бензином вышло ещё проще. Однажды утром я спустилась во двор, увидела горящую лампочку и пошла на автобус.
Вечером Андрей спросил, почему машина стоит.
— Бензина почти нет.
— Могла заправиться.
— Сегодня на ней ездил бы только ты.
Он ничего не ответил. На следующий день заправил сам.
Из сервиса позвонили в субботу
Машину свекрови Андрей отвёз на диагностику через две недели.
Уехал утром, а вернулся часа в три. Даже куртку не снял, сел на пуфик в прихожей.
— Пятьдесят четыре тысячи семьсот, — сказал он.
Я сначала не поняла, о чём речь.
Оказалось, надо менять передние стойки, рулевые наконечники и ремонтировать тормоза. Из сервиса прислали заказ-наряд, там всё было расписано: детали, работа, повторная проверка.
— Мама столько не потянет, — сказал Андрей.
— Конечно, не потянет.
— Она может семь тысяч дать. Но тогда у неё до пенсии почти ничего не останется.
Я снимала с сушилки полотенца и складывала их на стул. Андрей сидел молча. Потом спросил:
— Может, возьмём часть из денег на окна?
На счёте к тому времени лежало сорок три тысячи.
Я уже хотела сказать, что можно взять хотя бы половину. Всё-таки тормоза, не чехлы новые. Потом вспомнила, как он сам произнёс: «Каждый помогает своим».
— Мы же договорились не брать общие деньги на родственников.
— Но сумма большая.
— В прошлый раз восемнадцать тысяч тоже были большой суммой. Ты тогда меня вообще не спросил.
Андрей провёл рукой по лицу и открыл заказ-наряд в телефоне.
— Ладно, — сказал он. — Сам оплачу.
Вечером мне позвонила свекровь.
— Лена, Андрей сказал, вы теперь деньги разделили.
— Разделили.
— Это из-за моей машины?
— Не только из-за машины.
Она немного помолчала. Потом сказала, что ремонт можно отложить и пока ездить на автобусе.
— С тормозами лучше не откладывать, — ответила я.
— Вот и Андрей так сказал.
На этом разговор закончился.
На следующий день Андрей перевёл сервису предоплату за детали. Через три дня внёс остаток. Все пятьдесят четыре тысячи семьсот рублей — со своей карты.
Семь тысяч у матери он не взял.
До зарплаты оставалось девять дней
После ремонта у Андрея осталось около восьми тысяч. Ещё нужно было заправлять нашу машину и покупать обеды на работе.
Кофе возле офиса он брать перестал. Утром наливал растворимый в старую кружку с крышкой. Она года три стояла в верхнем шкафу.
В столовую тоже почти не ходил. Попросил однажды:
— Оставь мне суп на завтра.
— Хорошо.
До зарплаты дотянул. Денег у меня не просил, кредиткой не платил. Просто стал чаще смотреть на листок на холодильнике.
В конце месяца мы снова сели считать.
Общих денег почти хватило. Отдельно остались бытовая химия и лекарства от простуды — Андрей неделю кашлял. За всё я заплатила четыре тысячи триста двадцать рублей.
Он перебирал чеки и откладывал в сторону порошок, таблетки для посудомойки, фильтр для воды.
— Я думал, на всё это тысячи полторы уходит.
— Нет.
Андрей предложил со следующего месяца переводить на общую карту больше. Личные деньги оставить, но крупные траты обсуждать заранее.
— Даже если маме срочно надо, — сказал он.
— Или моей сестре.
— Или твоей сестре.
На следующий день мне пришёл перевод на две тысячи сто шестьдесят рублей.
В комментарии Андрей написал: «Половина за порошок и остальное».
