Света услышала этот разговор, возвращаясь из магазина. Мама стояла у подъезда с соседкой.
— Везет вашему Андрюше. Сразу двушка досталась.
— Да уж. Хорошо, что Маринка беременная оказалась. А то б мы так и мучились, кому где жить.
Пакет выскользнул из рук Светы. Молоко растеклось по асфальту белой лужей.
— Мам, что значит «хорошо, что беременная оказалась»?
Мать вздрогнула, не услышав, как дочь вошла в квартиру.
— Ты о чем?
— Только что слышала твой разговор с тетей Валей.
— Светка, не подслушивай.
— Не подслушиваю. Просто живу в том же подъезде. Так что значит «хорошо оказалась»?
Мать отвернулась к плите.
— Ничего особенного. Совпадение вышло удачное.
Бабушкины часы в коридоре отбивали шесть вечера. Света подошла и остановила маятник.
— Что ты делаешь? — отец выглянул из комнаты.
— Проверяю, умеют ли часы врать.
Через полчаса пришли Андрей с Мариной. Двухлетний Артем кинулся к дедушке, беременная невестка устало села на диван.
— Еле дошла. Токсикоз замучил совсем.
— А помнишь, как тебя тошнило, когда мы только встречаться начали? — Андрей обнял жену. — Думали, отравилась.
— Три с половиной года назад, — кивнула Марина. — Майские праздники были. Хорошо, тест в аптеке купила.
Света замерла у холодильника. Три с половиной года. А решение о квартире принималось три года назад. После того, как мама их случайно встретила.
— Точно в мае узнала? — спросила как бы между делом.
— Ага. Десятого числа. Даже дату помню — как раз перед твоим днем рождения, Андрюш.
Одиннадцатого мая — день рождения брата. Света это отлично помнила. А мама «случайно» встретила их в июне.
За столом Марина расцвела, рассказывая о покупках для второго ребенка.
— Коляску уже присмотрела. В детской столько места — можно две поставить!
— Детская большая? — уточнила Света.
— Огромная! Артем велосипед катает прямо по комнате.
— А бабушка разрешала кому-нибудь велосипед в комнате катать?
Повисла неловкая пауза.
— Бабушка была другой, — заметил отец. — Строгой очень.
— Да, она покой любила, — согласилась мама. — А теперь там детский смех звучит. Как бы радовалась внукам.
— Мам, — Света поставила бокал. — А когда ты узнала, что Марина беременна Артемом?
— Зачем тебе?
— Просто интересно.
Марина и Андрей переглянулись.
— В сентябре, кажется, — медленно ответила мама.
— А решение о квартире когда принимали?
— В июне. После того, как я вас встретила на улице.
— Значит, четыре месяца разница.
— К чему ты клонишь? — напрягся Андрей.
— Марина сказала, что узнала о беременности в мае. А тебе, мам, сказали в сентябре. Получается, они молчали четыре месяца?
Тишина стала звенящей. Даже Артем перестал играть.
— Ну и что с того? — вызывающе бросила Марина. — Имели право не торопиться с новостями.
— Конечно имели. Только зачем тогда говорить про случайность? Про удачное совпадение?
— Света, — предупреждающе произнес отец.
— Что «Света»? Они специально ждали, когда мама сама предложит Андрею остаться в квартире. И дождались.
— А если и так? — вспыхнул Андрей. — Нам пространство нужно! У нас семья!
— А у меня что? Я что, не человек? Мне двадцать три года, а я торчу с родителями, как школьница!
— Найдешь мужа, вот и будет у тебя…
— А если не найду? Так до тридцати и буду ютиться в углу, пока вы втроем решаете мою судьбу?
Марина встала, прижав руки к животу.
— Я не позволю себя оскорблять!
— А я не позволю, чтобы меня считали мебелью! Которую можно переставлять по удобству!
— Светлана! — мама тоже вскочила. — Как ты смеешь так говорить с беременной?
— А как вы смели три года врать мне в глаза?
— Никто не врал!
— Мам! Ты сама сегодня сказала тете Вале: «Хорошо, что беременная оказалась». Как будто узнала об этом вчера!
Повисла мертвая тишина. Марина побледнела, Андрей сжал кулаки.
— Мы никого не обманывали, — процедил он сквозь зубы.
— Да? А молчание четыре месяца — это что?
— Это наше личное дело!
— Не когда оно касается моей жизни!
— Твоей жизни? — взвилась Марина. — А моя жизнь тебя не касается? Мне рожать скоро, мне нужен покой!
— Тогда не надо было четыре месяца играть в прятки!
— Хватит! — рявкнул отец. — Все, разговор окончен!
— Для меня только начался, — Света взяла сумку. — Я пойду прогуляюсь. Подышу честным воздухом.
— Света, не уходи, — попросила мама.
— Мам, здесь места хватает только на троих. Я это поняла сегодня окончательно.
Дверь хлопнула. Бабушкины часы продолжали молчать — маятник так и не запустили.
Через час Света вернулась. Гости уехали. Мама мыла посуду, не поднимая глаз.
— Что им сказала?
— Что ты устала, сорвалась.
— А сама что думаешь?
— Думаю, что некоторые истины лучше держать при себе.
— Даже если они касаются моей судьбы?
Мать наконец подняла голову.
— Света, им действительно нужно больше места. Дети…
— Мам, я не против детей. Я против вранья.
Отец появился в дверях.
— Андрей звонил. Сказали, что больше не приедут. Пока не извинишься.
— За что извиняться? За правду?
— За то, что разрушила семью из-за квартиры.
— Я не разрушала семью, пап. Я просто перестала делать вид, что все честно.
Мать поставила последнюю тарелку в шкаф.
— И что теперь? Довольна?
— Нет, мам. Но и жалею.
Света подошла к часам и запустила маятник. Они снова начали отсчитывать время — но теперь уже другое.
Поздно вечером зазвонил телефон.
— Света, ты там совсем озверела? — голос Андрея дрожал от злости.
— Нет. Просто прозрела.
— Марина всю ночь плакала! Ты этого добивалась?
— Я добивалась правды.
— Какой правды? Что мы скрыли беременность? И что с того?
— То, что три года я живу в результате вашего обмана.
— Никого мы не обманывали!
— Андрей, ты сам себя слышишь? Четыре месяца молчали о ребенке, дождались, пока мама сама предложит тебе остаться в квартире, а потом изображали удивление.
Долгая пауза.
— Хорошо. Допустим, так и было. Что ты хочешь? Чтобы мы с двумя детьми жили в однокомнатной?
— Хочу, чтобы решения принимались честно. При мне. Обо мне.
— А если бы тогда честно сказали — согласилась бы уступить квартиру?
Света помолчала.
— Не знаю. Но имела бы право выбора.
Утром за завтраком мать сказала:
— Марина звонила. Спрашивала, когда ты придешь извиняться.
— Никогда.
— Света…
— Мам, я двадцать три года жила, как скажете. Теперь буду жить, как сама решу.
— И что решила?
— Поискать работу в другом городе.
Отец поперхнулся чаем.
— Ты серьезно?
— Очень. Может, Марина права — мне нужно время. Но здесь его у меня нет.
Мать побледнела.
— Из-за квартиры будешь уезжать?
— Не из-за квартиры, мам. Из-за того, что здесь со мной не считаются.
Вечером Света стояла у окна и смотрела на бабушкину квартиру. Там горел свет, мелькали тени — продолжалась их жизнь. Семейная, правильная, устроенная.
А у неё только начиналась своя.
Бабушкины часы отбивали десять вечера. Света прислушалась к их мерному тиканью — впервые за три года этот звук не казался ей отсчетом потерянного времени.
Завтра она начнет искать работу в другом городе. Там, где решения о ее жизни будет принимать только она сама.
Время двинулось вперед — честное, без умолчаний время.
