— Ты хоть понимаешь, что это финиш, Кира? Конец. Дальше только забор психиатрической лечебницы!
Евгения Андреевна стояла посреди разгромленной гостиной, сжимая в руках кожаную сумку.
Кира сидела на диване, обхватив колени руками.
Выглядела она отвратительно — в грязной пижаме, опухшая и, кажется, неприятно пахнущая.
Ее волосы, не видевшие расчески недели две, сбились в узел прямо на макушке.
— Мам, не надо. Пожалуйста, — глухо попросила она.
— Что «не надо»? — мать заорала. — Саша ушел! Слышишь меня?
Твой второй муж, который клялся тебя на руках носить, просто собрал чемодан и выкатил за дверь!
Ты в курсе, что он мне сказал на лестнице?
Кира медленно покачала головой.
— Он сказал: «Я больше не могу жить в этой помойке».
В помойке, Кира! Ты превратила нормальную квартиру в при…тон.
Кругом грязь, вонь, мусор…
— Мне плохо, мам. Мне физически плохо. У меня в груди будто плита бетонная.
— Плита у нее! — Евгения Андреевна всплеснула руками. — У всех проблемы! У меня давление, у Дениса переходный возраст, у Леши зубы.
Но мы же ходим! Мы что-то делаем!
А ты? Ты хоть понимаешь, что на тебе двое детей?
Одному пятнадцать, он на тебя смотрит как на привидение.
Второму три — он скоро забудет, как родная мать улыбается!
В коридоре скрипнула половица. Денис, высокий, нескладный подросток, остановился в дверях.
Он посмотрел на бабушку, потом на мать.
— Ба, тише. Леху разбудишь, — бросил он негромко.
— О, защитник пришел! — Евгения Андреевна повернулась к внуку. — Денис, ты хоть сегодня ел что-нибудь?
— Ел, — соврал он, не моргнув и глазом.
— Врешь ведь.
Кира, ты слышишь? Ребенок врет, чтобы тебя не расстраивать!
Это же ненормально!
С первым мужем было то же самое.
Пять лет ребенку было, когда Игорь сбежал. Ты тогда тоже «страдала».
Мы все тебя жалели, лечили, по врачам таскали. Думали — ну, бывает.
Оправилась, на работу вышла. Сашу встретила…
И что теперь? Снова здорово?
Кира наконец подняла голову.
— Саша знал, на ком женится. Я ему говорила. Я говорила, что я… больная…
— Он думал, что справится! — отрезала мать. — Ты за этот год из веселой женщины превратилась в скелет ходячий.
Лешу родила, мы думали, отвлечешься.
Гормоны там, радость материнства…
А стало только хуже.
— Я не просила меня спасать, — прошептала Кира. — Я просто хотела, чтобы меня не трогали.
— Не трогали? — Евгения Андреевна горько усмехнулась. — Хорошо. Саша тебя больше не тронет. Он подал на развод.
Ты теперь официально дважды разведенка с двумя детьми на шее.
Поздравляю.
Мать развернулась и зашагала к выходу.
Возле Дениса она замерла.
— Вот тебе деньги. Купи молока, хлеба и что-нибудь нормальное на ужин. И брата покорми.
С матери вашей толку нет…
***
Первый брак с Игорем казался сказкой, рождение первенца очень ждали.
А потом — как будто выключили свет.
Первая депрессия накрыла ее внезапно, через месяц после появления Дениски.
Мир просто потерял вкус и цвет, ей было тяжело поднять руку, чтобы расчесаться, она не могла встать с кровати к младенцу, перестала пить и есть.
Игорь сначала сочувствовал, потом злился, потом начал задерживаться на работе.
Однажды он просто сказал:
— Надоело! Не хочу жить с психически нездоровой женщиной!
Полгода Кира медленно погибала.
Выжила она только благодаря матери, которая тогда еще имела силы ее тянуть.
Вышла на работу, стала «нормальной».
Встретила Сашу, и он показался ей очень надежным.
— Сашенька, я иногда пропадаю внутри себя, — честно предупреждала она его перед свадьбой.
— Не страшно, вытащим, — улыбался он.
Не вытащил.
С рождением Леши «плита» вернулась и стала в три раза тяжелее.
Саша продержался год. И тоже позорно сбежал…
— Мам, слышишь? — Денис прервал ее мысли. — Леха проснулся.
Из спальни донеслось требовательное
— Ма-а-ам!
Кира вздрогнула.
Каждый такой возглас отзывался в ее голове набатом.
Она знала: сейчас нужно встать. Нужно взять его на руки, помыть, накормить, поиграть.
А сил не было даже на то, чтобы вдохнуть.
— Я пойду, — быстро сказал Денис. — Я его переодену.
А ты… ты просто посиди. Или полежи.
— Нет, День. Я сама.
Кира заставила себя подняться и дойти до спальни.
Трехлетний Леша стоял в кроватке, раскрасневшийся, сонный, с забавным хохолком на макушке.
Увидев мать, он протянул ручонки.
— Мама, ку-ку!
— Ку-ку, маленький, — Кира взяла его на руки и на секунду стало как будто легче.
Вечером, когда дети наконец притихли, Кира вышла на балкон, оперлась на перила и уставилась вниз.
Телефон в кармане завибрировал — пришло сообщение от бывшего мужа.
«Кира, я перевел деньги на карту. Это на детей.
Завтра приеду за остатками вещей. Только давай без сцен, ладно?».
Она удалила сообщение, не отвечая. Не будет никаких сцен. Ей на все плевать…
***
На следующее утро пришла мать. И с порога развила бурную деятельность.
— Вставай, Кира! Хватит лежать. Я записала тебя к частному доктору. К одиннадцати поедем.
— Мам, у меня нет денег на частных докторов.
— Я заплачу! — крикнула мать из кухни. — Это мой последний вклад в твое спасение.
Если и этот не поможет — я умываю руки.
Заберу Дениса к себе, а ты живи как хочешь.
Кира вышла на кухню.
— Ты не заберешь Дениса.
— Это мы еще посмотрим! Органы опеки быстро разберутся, кто из нас в состоянии содержать ребенка.
Посмотри на себя! Ты в кого превратилась?
— Мам, зачем ты так? Тебе нравится меня добивать?
Евгения Андреевна обернулась.
— Ты сидишь и жалеешь себя. Ой, депрессия! Ой, тревога!
А ты пробовала просто… просто работать? Просто убираться? Просто не думать о своей несчастной доле?
— Это так не работает, мам. Депрессия — это болезнь….
— У нас в роду никакой депрессии не было. Были ба..бы со стальным хребтом.
Твоя бабушка в поле рожала и через час за плуг вставала.
А ты в благоустроенной квартире с двумя мужьями не справилась.
В этот момент в дверь позвонили. Кира замерла.
Муж пришел… Двигаться сил у Киры не было, поэтому открывать пошла мать.
— Здрасте, Евгения Андреевна, — кивнул он теще. — Кира, я быстро. Заберу только монитор и коробку из кладовки.
— Забирай, — Кира прислонилась к косяку.
Саша прошел мимо нее, даже не взглянув.
— Саш, — позвала она, когда он уже выходил с коробкой в руках.
Он остановился, не оборачиваясь.
— Что?
— Ты правда… ты правда меня любил?
Саша тяжело вздохнул.
— Любил, Кира. Очень. Я думал, мы горы свернем.
Я думал, Лешка нас свяжет намертво.
Но я не могу больше, понимаешь?
Когда я прихожу домой, я хочу видеть любимую женщину. А кого я вижу?
Я начал ловить себя на мысли, что не хочу идти домой.
Сижу в машине по два часа у подъезда, просто чтобы не заходить.
Разве это жизнь?
— Я старалась, — тихо сказала она.
— Нет, Кира. Ты не старалась. Ты сдалась.
Ты выбрала свою болезнь, потому что тебе так удобно…
Прощай, — бросил он и ушел.
Мать скривилась.
— Ну что, наслушалась? — спросила она не без злорадства. — Теперь поехали к врачу.
Кира молча кивнула.
***
Врач беседовал с ней почти час.
— Кира Игоревна, — сказал он наконец. — То, что вы описываете — это классическая рекуррентная депрессия.
И она у вас сейчас в тяжелой фазе. Плюс генерализованное тревожное расстройство…
— И что мне делать? — спросила Кира. — Моя мама говорит, что я просто ленивая.
Доктор посмотрел на Евгению Андреевну, которая сидела в углу кабинета с поджатыми губами.
— Ваша мама ошибается. Вам нужны препараты. Серьезные. И, возможно, дневной стационар.
Но главное — вам нужна поддержка. Не обвинения, а поддержка.
— У нее двое детей! — подала голос мать. — Какая поддержка? Ей пахать надо!
— Если она будет «пахать» в таком состоянии, она просто выйдет в окно, — спокойно ответил доктор. — Вы этого хотите?
Евгения Андреевна осеклась. Впервые за долгое время она замолчала.
По дороге домой они молчали. Кира сжимала в руке рецепт.
Она попробует. Обязательно попробует…
***
Саша за прошедшие три недели заходил еще пару раз за вещами.
Кира начала пить лекарства.
Сначала было только хуже: появилась тошнота, сонливость, дикая тревога по утрам.
Но на десятый день она вдруг проснулась и заметила, что небо за окном — синее. Не серое, не грязное, а именно синее.
Она встала, заварила чай. Потом взяла тряпку и медленно, сантиметр за сантиметром, начала оттирать въевшееся в обивку дивана пятно от фруктового пюре.
Столько времени оно ей глаза мозолило!
— Мама? — сонный Леша появился в дверях, волоча за собой одеяло.
— Доброе утро, зайчик. Хочешь кашу?
— С валеньем?
— С вареньем, сыночек.
Она подхватила его на руки и пошла на кухню.
Вечером пришла мама. Она дверь открыла своим ключом, занесла сумку с продуктами и замерла на пороге, увидев чистый пол.
— Ого. Сама?
— Сама, мам.
— Ну… молодец. Таблетки помогают?
— Немного.
Мать прошла на кухню, осмотрелась. А потом подошла к Кире и неловко похлопала ее по плечу.
— Ты уж прости меня, Кира. Не понимала я все это… Думала, д…рь из тебя выбить надо.
— Ладно, мам. Проехали. Поможешь мне с Лешей завтра?
Мне нужно в центр занятости съездить. Надо работу искать, удаленную какую-нибудь.
— Помогу. Конечно, помогу. Куда ж я от вас денусь?!
В тот день Кира неожиданно вспомнила о том, что она не только больная женщина — она еще и мать. У нее ведь двое прекрасных мальчишек.
Лешка весь вечер не отходил от мамы, рядом с ней строил башню и то и дело восклицал:
—Бафня, мама! Смотри, какая!
А Кира тихонечко улыбалась и гладила его по вихрастой голове.
***
Кира успешно прошла курс терапии и через год вышла на работу.
Душевное равновесие медленно, но верно восстанавливается.
Саша и Игорь продолжали платить алименты и изредка видеться с детьми, но Кира больше не искала спасения в мужчинах, сосредоточившись на воспитании Дениса и Леши.
Для себя женщина решила, что брак ей счастья не приносит. Зачем кого-то тяготить своим присутствием? Уж лучше одной воспитывать мальчишек.
Так спокойнее…
