— Вы меня для чего происхождением попрекаете? — я смотрела на сидевшую передо мной свекровь в безупречном деловом костюме.
— Люба, деточка, ну скажи мне честно, положа руку на сердце, ты вообще понимаешь, во что ввязалась? — Антонина Павловна усмехнулась ехидно, будто собиралась яда мне в чай сыпануть, но передумала. – Матвей, он же ребенок еще, инфантильный совершенно! Ты думаешь, он готов к семейной жизни? Способен о тебе заботиться, содержать семью?
Боже мой…Третий раз за неделю… Она приходила с работы, садилась вот так и начинала этот разговор.
— Антонина Павловна, Матвей взрослый человек, ему двадцать восемь лет, — я поставила перед ней чашку, села напротив. — И он сам принял решение жениться. Я его не заставляла, не уговаривала…
— Ах, не заставляла! Не уговаривала! — она замотала головой. — Конечно, конечно! Ты же у нас тихая, скромная, прям из библиотеки! Мышка серая! А такие, знаешь ли, самые опасные! Прикидываются божьими одуванчиками, а сами…
Наш разговор неожиданно прервала звук хлопнувшей двери. Матвей пришел с работы раньше обычного.
— Мам? — он понял все без слов и нахмурился. — Ты опять…
— А я у себя дома, между прочим, — Антонина Павловна выпрямилась и вздернула подбородок. — Имею право в своем доме делать, что хочу!
Я встала, подошла к Матвею, положила руку ему на плечо.
— Все нормально, — тихо сказала я мужу. — Мы просто чай пьем и разговариваем о том о сем.
— Разговариваем?! — Антонина Павловна поднялась. — Да о чем с ней разговаривать? Она же… Она же из другого мира! Что у вас общего может быть? Ты москвич, из хорошей семьи, образованный! А она? Из провинции! Из какой-то дыры! — свекровь смотрела сквозь меня, обращаясь к сыну. Будто меня тут и нет.
И тут я не выдержала. Да кто она такая,чтобы высказывать мне?
— Антонина Павловна, а давайте поговорим начистоту, -Вы считаете меня недостойной вашего сына, так? Провинциалкой, которая приехала в Москву, чтобы мужа найти. Так? Думаете, я позарилась на московскую прописку, на квартиру вашу трехкомнатную? Может, вы еще думаете, что я беременна, и поэтому Матвей на мне женился?
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Не ожидала, видимо, что тихая мышка заговорит.
— А теперь я вам расскажу, как все было на самом деле, — я села обратно за стол, и жестом предложила и ей сесть. — Мы познакомились в Ленинке. Ваш сын пришел диплом писать. Помните тот день? Вы же сами его туда отправили, мол, дома он только на диване валяется. Пришел он в читальный зал, сел, разложил бумаги… и заснул. Прямо там, за столом. Храпел на весь зал.
Матвей хохотнул за моей спиной, Антонина Павловна поджала губы.
— Я его разбудила, — продолжала я. — Он извинился, сказал, что третью ночь не спит, диплом горит, а он ничего не написал еще. Я предложила помочь с литературой, это же моя работа. Он согласился. Потом мы вместе выпили кофе в буфете. Знаете, сколько времени прошло, прежде чем он меня на свидание позвал? Три месяца! А когда позвал наконец, сказал, то что боится. Боится, что мать не одобрит его выбор, а на самом деле я слишком хорошая для него…
— Глупости! — Антонина Павловна вскинулась. — Это ты ему в голову вбила!
— Мама, хватит! — Матвей подошел к столу, встал рядом со мной. — Хватит, слышишь? Люба права, я боялся. Боялся тебе сказать, боялся знакомить вас. Потому что знал, вот так все и будет. Ты любую мою девушку считала недостойной. Помнишь Катю? Для тебя она всегда была слишком ветреная. А Олю? Слишком амбициозная. А Марину? Слишком простая. Теперь Люба — провинциальная!
— Я же хочу для тебя лучшего! — у Антонины Павловны побагровело лицо. — Я же мать! И вижу, что она тебе не подходит! У вас разные ценности, воспитание…
— А знаете, что? — я встала, подошла к шкафу, достала папку. — Вот, посмотрите. Это мои документы. Диплом с отличием МГУ. Филфак. Аспирантура. Кандидатская почти готова. А о моих родителях вообще говорить не смейте. Отец — врач-хирург, заслуженный врач России. Мать — учитель литературы, отличник просвещения. Да, мы из провинции. Но мы не из дыры, как вы изволили выразиться. У нас тоже есть образование, культура, воспитание и ценности получше ваших будут. Просто мы не кичимся этим, не тычем всем в лицо свои регалии!
Антонина Павловна смотрела на меня, и лицо ее менялось. Краска то приливала, то отливала.
— Почему… ты раньше не сказала? — выдавила она наконец. — И на свадьбе твои родители… Ну… казались обычными работягами.
— А надо было кричать? С порога предъявить диплом и справку о благонадежности? Я думала, вы примете меня такой, какая я есть. Человека, которого полюбил ваш сын. Ошиблась, видимо…
Антонина Павловна сидела, уставившись в стол. Матвей обнял меня за плечи.
— Мам, — сказал он тихо. — В любом случае так дело не пойдет. Мы съезжаем. Завтра же начнем искать квартиру. Если честно, я не хочу больше жить на твоей территории, и под твоим контролем. Я не хочу, чтобы ты приходила домой и устраивала Любе допросы. Будем снимать жилье, потом купим свое.
Антонина Павловна подняла на него глаза. И я увидела в них слезы.
— Матвеюшка… сынок… я же хотела как лучше…
— Знаю, мам. Но твое «лучше» оказалось удавкой на моей шее, понимаешь?
— Антонина Павловна! — попыталась достучаться до нее я. — Мы не выгоняем вас из нашей жизни. Просто хотим жить без этого контроля. Но вы мама Матвея. Бабушка наших будущих детей. Место в семье для вас всегда есть. Если вы сможете принять меня…
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Будущих детей? Вы что… Вы уже?..
— Нет, — я улыбнулась. — Пока нет. Но планируем. И я хочу, чтобы у них была бабушка. Настоящая, любящая. Которая не будет выяснять, достойны ли они ее по происхождению…
Что-то дрогнуло в ее лице, но ни одного слова дальше не было.
— Я… Я подумаю, — выдавила она и ушла в свою комнату.
***
Мы сняли квартиру через три дня. А через неделю свекровь позвонила.
— Люба? Это я… Можно к вам зайти? Поговорить бы надо. Адрес дашь?
Приехала притихшая такая, окинула взглядом нашу студию, но промолчала. А потом ее словно прорвало.
-Не думай, что ты победила. Я сделаю все, чтобы сын познакомился с достойной девушкой и создал нормальную семью с нормальными внуками. А если ты забеременеешь, имей ввиду, никогда твоих детей не признаю. И…
Я не дала ей договорить и молча открыла дверь в квартире. Свекровь смотрела на меня непонимающим взглядом.
-Выметайтесь, — улыбнулась я, глядя ей в глаза.
-Что? — она ошарашенно смотрела на меня и открытую дверь.
-Что слышали, и больше я вас не хочу видеть никогда, это понятно?
Свекровь вышла из квартиры с круглыми от изумления глазами. А я стояла и размышляла, будет ли она и дальше портить мне жизнь или смирится?
