— Дай мне денег, мне срочно надо! — потребовал брат.
Пока я пыталась справиться с удивлением, он подошел ближе и, опершись обеими руками о мой стол, сказал:
— У меня как бы юбилей на носу, а денег нет. Дай, а?
Все произошло… Скажем так, слишком быстро и внезапно. Я сидела в офисе и заканчивала отчет для налоговой. Голова моя гудела от цифр, от этих бесконечных столбиков, которые надо было свести воедино. И вот, Лешка. Как черт из табакерки, как насморк в разгар отпуска…
Лешка — это мой младший братец, который к своим сорока годам не имел ни кола ни двора, но зато обладал двумя безусловными талантами. Он мог исчезать и появляться, когда ему это было нужно.
В первом случае его нельзя было разыскать даже с обученными собаками, а во втором от него просто невозможно было избавиться.
— Я знаю, знаю, — снова заговорил брат, — сорок лет мужику отмечать нельзя, все такое. Но я уже обещал людям. Дай, а?
— Леша… — я сняла очки и потерла переносицу, на которой уже отпечаталась красная вмятина. — Ты…
— Знаю, знаю! — снова перебил меня брат. — Я тебе должен, да. Но, Машунь, я верну, вот чесслово верну! Вот отмечу юбилей и верну… частями… Потом. Дай, а? Вот прямо сейчас мне надо!
Я глубоко вдохнула, потом резко выдохнула (это всегда помогало мне хоть немного успокоиться и начать соображать) и сказала:
— Леша, погоди. Юбилей — это прекрасно. Сорок лет — дата серьезная, не спорю. Но скажи мне, будь добр, почему я должна его финансировать?
— А кто же еще?
Он развел руками, улыбнулся, и на щеках у него заиграли «детские» ямочки, которые в свое время свели с ума двух его бывших жен, от алиментов которым он бегал уже седьмой год.
— У нас с Ленкой и так денег в обрез, мы еле концы с концами сводим. А ты тут сидишь, — он обвел взглядом мой кабинет и почему-то задержался на фикусе в углу. — Неплохо устроилась. Работа у тебя денежная, семьи нет… Ну, Машка, ну дай мне денег, ну че ты?!
— Хорошо устроилась, значит, — усмехнулась я про себя.
Я часто слышала это в свой адрес. Некоторые родственники говорили эти слова едва ли не с восторженным придыханием, некоторые — с осуждением. И все они время от времени просили у меня денег.
Я, к слову, не была миллионершей. Просто у меня был свой бизнес, а дела шли неплохо.
***
— Леша, — я старалась говорить ровно, — ты же понимаешь, что деньги не падают с неба?
— Да понимаю я! — нетерпеливо дернулся брат. — Но и ты пойми…
— Я работаю! — повысила я голос, видя, что он совсем меня не понимает и не слышит. — Каждый божий день. И прежде чем «неплохо устроиться», я пахала без отпусков и выходных!
— Ну вот, лекции пошли… — закатил глаза Лешка. — А я ведь просто…
— Вот именно что «просто»! — рассердилась я. — Все у тебя просто, как у той стрекозы из басни… А ведь ты тоже мог бы зарабатывать нормально! У тебя же была должность, помнишь? Ты был главным инженером.
Лешка поморщился.
Ну да, было дело… Была история, которую в нашей семье предпочитали не вспоминать. Лешка загулял с какой-то Оксаной из планового отдела, а вторая его жена, прознав об этом, устроила скандал прямо в офисе. Это был отвратительный скандал с дракой.
Женщин еле разняли, а потом брата попросили уйти по собственному желанию. В противном случае его могли уволить по статье…
***
— Ну и чего ты прошлое-то ворошишь? — процедил он сквозь зубы. — Еще вспомни, как я в школе лучше всех в шахматы играл и на олимпиадах по математике призовые места брал…
— Леша…
— Вместо того чтобы просто помочь, ты начала тут… Маша! Если ты мне не поможешь, я… Я маме позвоню!
— Ого… — подумала я. — Вот это да.
Мама была козырем, который брат выуживал всякий раз, когда аргументы заканчивались. Мама, семидесятилетняя наша мама с ее больным сердцем и святой верой в то, что Лешенька просто невезучий, просто жизнь к нему несправедлива, стояла за него, что называется, горой.
Я вдруг вспомнила, как пять месяцев назад мама позвонила мне в одиннадцать вечера. Голос у нее был такой, будто кто-то помер или вот-вот помрет.
— Машенька, — сказала она, — Лешу выселяют. Он ипотеку долго не платил. Ты же сама понимаешь, он не может, у него сейчас сложный период. Помоги, доченька!
И я помогала. Целых пять месяцев я платила его ипотеку. Я отменила отпуск, перестала ходить к стоматологу, хотя зуб мудрости уже полгода ныл, напоминая о себе по ночам.
Я экономила на всем, а Лешка с Ленкой ездили на шашлыки каждые выходные, фотографии в социальных сетях не дадут соврать.
***
— Леша, я пять месяцев ипотеку за тебя платила, — сказала я. — Пять месяцев. Это двести десять тысяч. За это время ты хоть раз сказал спасибо? Хоть раз поинтересовался, как у меня дела?
— Пф-ф-ф… Ну вот, лекции закончились, теперь претензии пошли… — брат устало посмотрел на меня. — Слушай, Маш, ну хорош уже! Ты одна живешь, тебе тратиться не на что. Ни детей, ни мужа. Зачем тебе деньги? Туда с собой заберешь, что ли?
Я внимательно посмотрела на брата. Он ответил мне раздраженным взглядом.
— Нет, он не понимает, — подумала я. — И, похоже, не поймет никогда.
— Уходи, Леша, — сказала я, — и не мешай мне работать.
— Чего? — вытаращился на меня брат.
— Уходи из моего кабинета! — повторила я. — И из моей жизни тоже. Я не дам тебе ни копейки. Ни на юбилей, ни на что другое. Выкручивайся как-нибудь сам.
Он смотрел на меня с неподдельной злостью. Потом лицо его вдруг стало багровым, как у гипертоника перед приступом.
— Да ты… Ты серьезно, что ли, мне отказываешь?!
— Абсолютно серьезно, — заверила я.
— Да я… Я маме сейчас…
— Валяй, звони, — я пожала плечами. — Звони маме, жалуйся, если тебе, сорокалетнему мужику, ни капли не стыдно. Но, повторюсь, ко мне больше никогда, ни при каких обстоятельствах…
— Да ну тебя!
Он выскочил из моего кабинета, выбежал во двор и вскоре исчез.
— Сейчас позвонит наша высшая инстанция, — усмехнулась про себя я.
***
И точно. Мама позвонила мне через полчаса после Лешкиного ухода.
— Лешечка мне все рассказал! — в места в карьер начала мама. — Вот я всегда знала, что ты эгоистичная и меркантильная особа, но чтобы так… Ты почему не дала брату денег?
— Потому что брат малость обнаглел, — сказала я. — Он не только не собирается возвращать мне задолженность…
— Какую еще задолженность?! — прокричала мама.
— Ну… как бы… ипотека…
— Это никакая не задолженность! — категорично возразила мама. — Это была помощь с твоей стороны. Поняла меня? По-мощь! Ишь ты… Выдумала тоже… задолженность…
— Ладно, пусть так. Но помогать ему я больше не буду.
— Как это не будешь? — возмутилась мама.
— А вот так.
— Эгоистка! — обиженно сказала после паузы мама.
И повесила трубку.
Леша попытался было надавить на меня через других родственников, но когда я предложила им скинуться и самим оплатить ему юбилей, они от меня отстали. Брат продолжает скидывать смс, где взывает к моей совести. Эх, и зачем я вообще ему помогала, все равно же плохая осталась
