Золовка вошла, как и всегда, без стука. Она открыла дверь своим ключом, его ей дал Веркин муж еще до их свадьбы. Вера готовила ужин, варила рагу. Она только услышала, как щелкнул замок входной двери, а в коридоре раздались ее тяжелые шаги.
Не здороваясь, Тамара зашла на кухню и заглянула невестке через плечо. Вера почувствовала приторный запах ее духов, которые никогда не любила.
— Опять рагу? — фыркнула золовка. — Освоила бы что-нибудь новенькое за столько лет. Я же тебе на прошлой неделе новый рецепт скидывала.
Вера ничего не ответила. Тамара вздохнула, и это надо было понимать так: «что с тебя взять». Тамара открыла холодильник, поднялась на цыпочки, заглянула на верхнюю полку, к чему-то принюхалась.
Потом достала баночку со сметаной, пересчитала яйца и выдала:
— И сметана у тебя не первой свежести. Сколько раз тебе повторять, в супермаркете покупать не надо! Там все лежалое.
Вера вздохнула и снова промолчала, выключила плиту, сняла сковородку. Тамара ходила к ней так уже восемь лет. И восемь лет проводила ежедневную «инспекцию». Она совала нос в абсолютно во все их с мужем дела.
— А где Олег? — спросила Тамара.
— На работе, — буркнула Вера.
— Поздно уже, позвонила бы, — сказала Тамара. — Мужика надо контролировать. Я тебе, Верочка, сколько раз говорила?
Вера налила чай и поставила перед Тамарой чашку.
— Может, хоть рот займет и замолчит, — подумала Вера.
Но Тамара не замолчала.
— А отчет для Геннадия сделала? — спросила она. — Или ты забыла? Я же тебя просила.
Но Вера не забыла. Вера была бухгалтером до мозга костей. Она ничего не забывала, и в этом была ее беда. Не забывала обиды, не забывала косые взгляды, случайно или специально брошенные колкие фразы. И еще она много чего подмечала, но с этим грузом было нелегко жить.
— Сделаю, — проворчала Вера.
— Вот и славненько, — ответила Тамара, отхлебывая чай.
Чай был горячий, Тамара поморщилась и отодвинула чашку.
— Кстати, — щелкнула она пальцами. — Я твою машинку отдала Наташке.
— Какую машинку? — спросила Вера.
— Ну, швейную, — ответила Тамара. — Твоей бабушки, допотопную. Ты все равно не шьешь. А Наташке в самый раз.
Это была не просто швейная машинка, это был бабушкин довоенный «Зингер» в черном корпусе и на чугунной станине. Антикварная вещь, хранящая тепло бабушкиных рук и память о детстве. Перед смертью бабушка сказала:
— Верочка, машинку тебе оставляю. Ты ее любишь.
Вера не умела шить, но мечтала научиться. Правда, все не доходили руки. И машинка стояла без дела в кладовке под салфеткой, которую бабушка вышивала своими руками.
— Как ты могла отдать мою машинку? — Вера побледнела.
— Ой, да что случилось-то?! — воскликнула Тамара. — Зачем тебе это старье? Ты и шить-то не умеешь. Бабушка твоя уж умерла давным-давно. А Наташа была благодарна, между прочим.
— Ты не имела права! — сказала Вера. — Это была моя вещь.
— Не начинай! — отмахнулась Тамара и закатила глаза.
Вера зачем-то пошла в кладовку. Наверное, хотела убедиться, что машинки там действительно нет.
В этот момент вернулся Олег. Он стоял в коридоре, расшнуровал ботинки, потом увидел Веру и улыбнулся как-то виновато.
— Тамарка у нас?
— Олег, твоя сестра отдала мою машинку, — ответила Вера.
— Какую машинку? — не сразу понял Олег.
— Мою швейную машинку. Бабушкину.
Олег усмехнулся.
— И чего ты истеришь из-за старой железяки?
— Олег, это была моя вещь.
Олег промолчал, а Вера не стало спорить. Это было бесполезно. Олег всегда был на стороне сестры, он вообще не отличался сентиментальностью. И слова «память о бабушке» для него были пустым звуком. Вера ушла в спальню. Через стенку она слышала, как на кухне брат и сестра обсуждают очередной бизнес-план Геннадия, Тамаркиного мужа.
Ночью Вера плохо спала, а на следующее утро в половине восьмого ее разбудил звонок. Это была Тамара.
— Посиди в субботу с Алиной, — щебетала она в трубку.
Она не просила, она констатировала, не подразумевая возражений.
— Мне к половине десятого на маникюр надо, я записана. А у Алины температура поднялась. Приезжай ко мне к восьми тридцати. Побудешь с ней до трех примерно где-то.
Вера не ответила.
— Верочка, ты меня слышишь? — повторила в трубку Тамара.
— Слышу, — ответила Вера. — Нет. Я в субботу не могу. У меня дела. Я к тебе не приеду.
Теперь замолчала Тамара. Потом после некоторой паузы она удивленно спросила:
— Как это не можешь? Какие у тебя дела? Ты же дома сидишь. Это же всего на несколько часов! Ну, подвинь свои дела. Что, они у тебя такие неотложные?
Тамара распиналась еще несколько минут.
— Нет, — повторила Вера и повесила трубку.
Тамара перезвонила снова, но Вера ей не ответила. Через пару секунд прилетело сообщение: «Верочка, у тебя все хорошо? Ты сегодня какая-то странная. Позвони». Вера удалила сообщение, оставив его без ответа.
Спустя некоторое время ей позвонил Олег.
— Вера, ты чего? Что происходит? Мне Томка звонила, жаловалась, говорит, что просила тебя посидеть с Алинкой в субботу. А ты ни в какую. Да что на тебя нашло? Томка переживает. Ты все из-за машинки, что ли, никак не успокоишься? Ну хватит уже.
Эти «да ладно», «ну хватит» Вера слышала последние восемь лет регулярно.
— Олег, я не буду сидеть с Алиной. И Геннадию отчет делать бесплатно тоже не буду. И на семейные обеды приходить тоже больше не собираюсь.
— Да ты что, белены объелась?! — закричал в трубку Олег. — Ну поругалась с Томкой, это ваши дела. Генка-то тут при чем? Кто его бухгалтерию будет вести?
— Олег, я помогла один раз, потому что у Геннадия не было бухгалтера, — ответила Вера. — После этого Гена попросил меня помочь снова. И я снова помогла. А теперь это вошло в мои обязанности. Между прочим, мне за это никто не платит. И я не объелась белены. Я, наоборот, протрезвела от вашего семейного дурмана.
Вера положила трубку.
Чуть позже у подъезда она столкнулась с соседкой Зинаидой Павловной. Та сидела на лавочке, грелась на осеннем солнышке. Соседке было хорошо за семьдесят, но двигалась она для своих лет очень быстро и говорила громко.
Зинаида Павловна когда-то была учительницей математики и всегда смотрела так, будто видела человека насквозь.
— Слышала я, как ты вчера с Тамаркой своей ругалась, — сказала Зинаида Павловна и рукой поманила Веру присесть рядом с ней на лавочку. — Стены-то тонкие.
И Вера все рассказала. Ей очень хотелось выговориться, с кем-то поделиться.
— Тяжело было? — спросила Зинаида Павловна.
Вера кивнула.
— Я так никогда не поступала. Боялась, что люди скажут.
— Это с непривычки, — сказала Зинаида Павловна. — Много чести бояться, что о тебе другие люди скажут.
— Они не другие люди, — грустно сказала Вера. — Они родня.
Зинаида Павловна усмехнулась.
— Какая же это родня? Это потребители. Ты нужна им, пока обслуживаешь их потребности. А станешь неудобной — выкинут.
— Но я не знаю, как жить по-другому, — сказала Вера, глядя на голубей, которые клевали у подъезда хлебные крошки.
— Научишься, лиха беда начало, — усмехнулась Зинаида Павловна. — Ты молодая еще. Сколько тебе? Сорок два? Это не возраст. Все еще впереди.
Вечером снова без звонка пришла Тамара. Она сунула свой ключ в замочную скважину, но замок не открылся. Еще днем, пока муж был на работе, Вера вызвала мастера, и тот поменял замки.
Тамара промучилась около двери впустую, потом принялась стучать и колотить ногами.
— Вера, ты что там? Замок сломала?
Вера ей так и не открыла. Тамара стояла на лестнице, стучала, ругалась, а потом сказала:
— Ладно-ладно, Верочка, я все поняла. Будь по-твоему. Только смотри, не пожалей потом.
Олег вернулся с работы мрачнее тучи.
— Тамара говорит, ты семью позоришь, — сказал он. — Тетя Люда сказала, что у тебя, наверное, климакс начался. А Маринка посоветовала тебе сходить к психиатру.
Вера рассмеялась.
— А ты что? — спросила она у мужа.
Олег отвел глаза.
— А я что? Я сказал, что ты сама со всем разберешься.
И все бы на этом и закончилось, если б не проверка у Геннадия. Вечером Вере позвонил Тамарин муж, напомнил про отчет.
— Я не буду делать его бесплатно, хватит, — ответила Вера. — Я бухгалтер. Мои услуги стоят денег.
Геннадий кричал, что ему грозит серьезная проверка, что она обязана. Взывал к совести, говорил, что «это же деньги», но Вера ответила:
— Это твои деньги. Я тут при чем?
И положила трубку.
Потом звонила Тамара:
— Да кому ты нужна? Бухгалтерша-провинциалка! Мы тебя в семью приняли! А ты фокусничаешь! Генке грозит проверка из-за тебя!
— Я не отказываюсь сделать отчет, — ответила Вера. — Просто я больше не работаю бесплатно.
— Да как ты смеешь?! — завопила в трубку Тамара. — Это после всего того, что мы для тебя сделали! Ты неблагодарная! Так ты платишь за нашу доброту?!
— Тамара, я ни с кем не хочу ссориться, — сказала Вера. — Ты можешь кричать, можешь обижаться, но как раньше уже не будет.
Вера положила трубку и заблокировала номер Тамары.
У Веры была однокомнатная квартира, доставшаяся ей по наследству. Когда бабушка умерла, мама попросила:
— Вера, не продавай квартиру. Пригодится.
И Вера не продала, квартирантов пускать она тоже не стала.
Вера зашла внутрь, осмотрелась, вокруг было тихо и очень спокойно. Квартира за эти годы, конечно, обветшала, требовала ремонта, но это было поправимо.
Вера втайне от мужа начала делать ремонт в бабушкиной квартире. Олег узнал об этом случайно, когда увидел квитанцию из строительного магазина и акт выполненных работ от строительной бригады.
— Да, я делаю в бабушкиной квартире ремонт, — спокойно сказала Вера.
— Квартирантов хочешь пустить? — осторожно спросил Олег. — Правильно, давно пора.
— Нет, сама буду жить, — ответила Вера.
— В каком смысле? — переспросил Олег. — Ты что, уходишь от меня? Ты хочешь развестись?
— Нет, пока просто хочу пожить отдельно, — ответила Вера.
— Почему? — недоумевал Олег.
— Из-за неуважения, — ответила Вера. — Твоя сестра постоянно сует нос в наши дела. Последние восемь лет она только и делает, что использует меня. Она приходит в наш дом без спроса. А не так давно, если ты помнишь, она отдала мою швейную машинку. Не спросив меня. А ты назвал бабушкину швейную машинку железякой. Между прочим, эта вещь единственная напоминала мне о ней. Она была мне дорога.
Олег смутился.
— Я не знал, даже не догадывался, что ты такая сентиментальная.
— Ты и знать не хотел, — ответила Вера. — Ты вообще никогда не интересовался моими чувствами. Никогда не поддерживал, не заступался за меня.
Вера съехала в бабушкину квартиру в конце ноября, когда выпал первый снег. Конечно, Олег приходил и звонил. Говорил, что все понял, обещал, что отныне все изменится. Уверял, что поговорил с сестрой, что теперь она не будет к ним лезть.
Вера молча выслушала и усмехнулась:
— Она ко мне и так не лезет уже давно. Об этом я сама позаботилась.
Олег ушел ни с чем.
А Вера благоустроила бабушкину квартиру, купила новую швейную машинку, не «Зингер», конечно, но вполне приличную. И записалась на курсы шитья.
