Смета лежала на кухонном столе поверх школьного дневника Миши. После смены Ольга успела только переодеться и поставить разогреваться ужин, когда Нина Павловна достала из сумки несколько листов и попросила ручку.
— Тут всё посчитано, — сказала она. — Я специально у двух бригад спрашивала, чтобы не переплачивать.
Напротив матери сел Сергей и начал читать. Замена проводки в старой части дома, утепление двух комнат, полы, крыльцо, внутренняя отделка. Внизу стояла сумма — 1 184 600 рублей.
— Мам, ты же говорила, только электрику надо посмотреть, — наконец сказал он.
— Посмотрели. А какой смысл вскрывать стены и потом оставлять всё как было? Один раз сделать нормально — и лет пятнадцать не трогать.
Сняв с плиты кастрюлю, Ольга не вмешивалась. Дача принадлежала Нине Павловне. Если хозяйка решила ремонтировать её хоть целиком, это было её дело. Тогда ещё было непонятно, почему смету принесли именно к ним домой.
С этой дачей они были знакомы девятый год, почти столько же, сколько Ольга жила с Сергеем. Сам участок Нина Павловна купила задолго до их свадьбы: шесть соток, старый деревянный дом, яблони вдоль забора и маленькая баня, которой почти не пользовались. Документы всегда были оформлены только на неё.
Первые годы Ольга ездила туда охотно. За это время Сергей латал крышу сарая, красил забор, менял насос. Она отмывала дом после зимы, покупала занавески, простые матрасы, посуду. Тогда никто не считал, кто сколько потратил. В ответ Нина Павловна привозила им банки с вареньем, осенью отдавала половину яблок, а Мише всегда оставляла самую сладкую клубнику с дальней грядки.
— Всё равно это семейное, — любила говорить она. — Не для чужих стараемся.
Фраза звучала нормально, пока речь шла о субботнике, банке краски или паре тысяч на новый шланг.
Потом однажды Ольга приехала на дачу и не нашла в маленькой комнате две коробки с детскими вещами. Она оставила там резиновые сапоги, старые настольные игры и складной матрас — всё то, что таскать каждую неделю домой было бессмысленно.
Коробки стояли в сарае, за мешками с землёй.
— Я комнату освободила, — сказала Нина Павловна. — Ко мне Тамара с внучкой приедет.
— Можно было предупредить. Там вещи Миши.
— А куда мне гостей класть?
Напомнить про «семейное» хотелось, но Ольга промолчала. Дом действительно принадлежал свекрови, и спорить из-за двух коробок казалось глупо.
Через месяц ситуация повторилась уже иначе. Однажды Сергей предложил приехать на выходные с ночёвкой, а мать ответила, что в субботу у неё будут знакомые и места нет.
— Мам, там три комнаты.
— Сергей, я уже людей пригласила. Что мне теперь, отменять?
Он положил телефон на стол и пожал плечами.
— Ну, съездим в другой раз.
— А заранее сказать нельзя было? Мы продукты купили, Мише обещали, — раздражённо сказала Ольга.
— Я-то тут при чём? Это моя дача, что ли? — вспылил Сергей.
Почти сразу она пожалела, что начала именно с него. Оба вернулись со смен уставшими, поэтому спор оборвали: продукты убрали в холодильник, а на следующий день втроём поехали к озеру.
К осени Нина Павловна решила менять забор со стороны дороги. На этот раз она заранее сказала сыну, что рабочим нужен человек, который поможет снять старые секции и разгрузить доски. На помощь он согласился. Два выходных провёл там, вернулся с разбитыми костяшками и сказал, что больше бесплатно работать за бригаду не собирается.
Через неделю мать прислала ему сообщение: нужно оплатить щебень для площадки у ворот. Сумма была не огромная, но в том месяце у них совпали страховка на машину, школьные расходы и ремонт стиральной машины.
Вечером он позвонил матери.
— Мам, я сейчас не переведу. Давай в следующем месяце.
С кухни была слышна только его половина разговора. Сначала он говорил спокойно, потом отошёл к окну и стал отвечать короче.
— Я понимаю… Да, пользовались… Мам, я не отказываюсь помогать вообще. Я говорю, что сейчас нет.
После звонка он минут пять ходил по кухне, потом открыл банковское приложение.
— Сколько там? — спросила Ольга.
— Двадцать восемь.
На экране ещё светилась сумма на счёте.
— Ты же только что сказал, что у нас лишних денег нет.
— Она одна всё тянет.
— Тогда переведи половину, если хочешь помочь. Но не потому, что тебе выставили счёт.
Посмотрев остаток на карте, Сергей убрал телефон. В итоге купил матери несколько мешков цемента и крепёж, которые сам же отвёз на дачу. Помощь Нина Павловна приняла без комментариев, зато при Ольге через пару недель сказала соседке, что «молодые сейчас свои расходы знают лучше семейных».
За столом это оставили без ответа.
К следующей весне Ольга уже перестала покупать на дачу что-то серьёзнее продуктов. Старые траты она не считала и чеков не собирала, но разницу между «семейным» и «моим» теперь замечала слишком хорошо.
Летом Нина Павловна сама заговорила про ремонт дома. В дальней комнате холодило от стены, несколько розеток грелись, пол у окна заметно пружинил.
— Электрика точно нужна, — сказал Сергей, осмотрев старый щиток. — Остальное можно поэтапно.
— Поэтапно потом дороже выйдет.
— Тогда сначала узнай цены.
На этом и разошлись. Никто не договаривался, что Ольга с Сергеем участвуют деньгами. По крайней мере, Ольга была в этом уверена.
В сентябре Нина Павловна приехала со сметой.
Последнюю страницу Сергей дочитал ещё раз.
— Сколько ты уже внесла?
— Нисколько. Сначала хотела с вами решить.
От этого Ольга невольно усмехнулась.
— Так мы вроде и не решали, что делаем весь ремонт.
Свекровь повернулась к ней:
— А что тут решать? Дом надо приводить в порядок. Я половину беру на себя.
— А вторую?
Поверх сметы свекровь сложила ладони, словно вопрос был странным.
—Половину ремонта дачи оплачиваешь ты, — заявила свекровь.
На секунду ей показалось, что она ослышалась. Не «вы с Сергеем», не «можете помочь», а именно она.
— Почему я?
— Сергей там руками сколько сделал. Забор, насос, крыша. Он своё вложил. А у тебя летом хорошая премия была, ты сама говорила.
Взгляд сам собой ушёл к мужу. Про премию в семьдесят тысяч она действительно рассказывала за семейным ужином. Деньги давно ушли: часть на школьную форму, часть они отложили на зимнюю резину. Но дело было даже не в этом.
— Нина Павловна, половина здесь почти шестьсот тысяч.
— Не обязательно одним днём. Можно частями. Ты же понимаешь, всё равно дом потом семье останется.
Ольга провела пальцем по нижней строке сметы.
— Какой семье?
— Вам. Сергею. Мише потом.
После этих слов Сергей потёр переносицу.
— Мам, давай без «потом». Ты ещё нас всех переживёшь.
— Не цепляйся к словам. Я про то, что деньги не чужому дяде уйдут.
Вместо ответа она налила себе воды. На секунду ей стало неловко: свекровь действительно много делала на даче сама, каждый сезон красила, сажала, заказывала дрова, следила за домом. Может быть, со стороны отказ выглядел жадностью. Эта мысль неприятно зацепила, но следующая пришла сразу: почти шестьсот тысяч — это не мешки цемента и не новый насос.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда давайте так. Сначала официально оформляете на меня половину дома и долю участка. Когда это будет оформлено, я вкладываю половину в ремонт.
Ответа сразу не последовало.
От сметы муж поднял голову.
— Оль…
— Что? Если это семейный дом и я должна платить как собственник, пусть у меня будет доля.
Свекровь отодвинула бумаги.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
— С чего я должна отдавать тебе половину своего дома?
Спорить после этих слов уже не хотелось. Несколько секунд все трое просто сидели за столом. Из комнаты донёсся звук телевизора — Миша смотрел передачу про машины и убавил громкость, видимо услышав голоса на кухне.
Первым заговорил Сергей.
— Мам, ты сама сейчас всё сказала.
— Что я сказала?
— «Своего дома».
Свекровь нахмурилась.
— А чей он ещё? Документы на мне. Я его покупала.
— Вот и Оля о том же.
— То есть ты тоже считаешь нормальным торговаться со мной из-за собственности?
Смету Сергей взял и положил перед матерью.
— Я считаю ненормальным решить ремонт на миллион с лишним, а потом назначить Оле почти шестьсот тысяч, потому что ты знаешь про её премию.
— Я никому ничего не назначала.
В ответ раздался только тихий выдох. Именно это свекровь сделала пять минут назад, но повторять её же слова не хотелось.
Листы она собрала, выровняла края о стол и убрала в сумку.
— Ладно. Я услышала. Больше просить ничего не буду.
Она ушла раньше, чем обычно. Банку малинового варенья, которую принесла Мише, всё-таки оставила на подоконнике.
После её ухода Сергей долго мыл чашки, хотя чашек было всего три.
— Ты правда согласилась бы вложить деньги, если бы она оформила долю? — спросил он.
— Да. Только не шестьсот тысяч сразу. Сели бы, посмотрели работы, договорились. Я не против дачи. Я против того, что у меня обязанности как у хозяйки, а прав как у гостьи.
Из комнаты снова донёсся телевизор; Миша, кажется, переключил канал.
— Она теперь скажет всей родне, что ты дом отжимаешь.
— Наверняка.
Поставив чашку в сушилку, Сергей обернулся.
— Я должен был раньше ей это сказать.
На этот раз его слова неожиданно разозлили её по-настоящему.
— Да, должен был.
Он промолчал.
— Извини, — добавила она через минуту. — Я не хочу сейчас с тобой второй спор начинать. Просто мне надоело, что каждый разговор про дачу заканчивается тем, что ты сначала молчишь, а потом уже дома соглашаешься со мной.
Обратно за стол он сел уже молча.
— Я всё время думаю, что если отказать, она вообще перестанет нас туда звать. Глупо звучит.
— Не глупо. Только тогда давай честно: мы там гости. Хорошие, родные, любимые — но гости. И шестисоттысячные ремонты гости не оплачивают.
На следующий день Нина Павловна Сергею не позвонила. Через три дня прислала фотографию старой проводки и коротко написала, что электрика вызвала сама. Ни про Ольгу, ни про деньги не было ни слова.
Дальше началось то, чего никто особенно не планировал. Большую бригаду свекровь не наняла. В октябре электрик заменил проблемный участок проводки и щиток. Пол в дальней комнате разобрали только возле окна, где действительно просели две доски. Крыльцо укрепил мастер из соседнего посёлка. Утепление двух комнат Нина Павловна отложила до весны.
На дачу Сергей съездил один раз — не работать за мастеров, а привезти мать и забрать вечером. Возвращаясь, сказал, что итоговая сумма получилась в несколько раз меньше первоначальной.
— И как она?
— Нормально. Ворчит, что пришлось урезать планы. Но уже выбирает краску на весну.
На это Ольга усмехнулась.
— Значит, пережила.
Несколько недель свекровь звонила в основном сыну, а с Ольгой говорила коротко и вежливо. Когда Миша простудился, бабушка привезла мёд, варенье и домашние сухарики. Про ремонт не сказала ничего.
К Новому году разговоры стали обычнее. За семейным ужином Нина Павловна обсуждала с Сергеем навес над крыльцом и сама спросила Ольгу:
— Как думаешь, прозрачный поликарбонат быстро страшным станет?
— Через несколько лет мутнеет, наверное. Посмотрите отзывы.
Ни денег, ни «семейного имущества» в разговоре не появилось.
Весной всех снова позвали на дачу открывать сезон. Перед поездкой Сергей заранее спросил, нужно ли что-то привезти. Мать перечислила перчатки, средство для окон и два мешка земли для рассады. За землю он перевёл деньги без споров — обычная мелочь, которую сам предложил купить.
На даче почти ничего не изменилось. Та же скрипучая калитка, те же яблони, тот же старый стол на веранде. Только в дальней комнате стоял новый обогреватель, а возле крыльца блестели свежие металлические уголки.
С пирогом под мышкой Ольга приехала одной из первых, переоделась в старые спортивные штаны и вместе со свекровью мыла окна. Работали спокойно. За работой свекровь рассказывала про соседский котёл, потом про цены на рассаду, потом пожаловалась, что мастера опять обещают приехать «после праздников».
Ближе к обеду через калитку заглянула соседка Раиса Степановна.
— Ну что, закончила свой большой ремонт?
Вытирая руки полотенцем, Нина Павловна выпрямилась.
— Какой там большой. Сделала только то, что срочно было. Остальное постепенно.
— Дети не помогли?
Вопрос прозвучал без подвоха. Стекло с внутренней стороны Ольга продолжила протирать, даже не обернувшись.
Пауза вышла совсем короткой.
— Сергей помогал. Но крупные расходы я теперь сама считаю. Дом-то мой.
Раиса Степановна кивнула и тут же переключилась на рассаду помидоров.
Через открытое окно их взгляды с Сергеем встретились. Муж ничего не сказал, только поднял брови и понёс на веранду ведро с водой.
Через час Нина Павловна позвала всех обедать. Мише положила самый большой кусок пирога, Сергея отправила принести стулья, а Ольге сказала:
— Летом в маленькой комнате ваши вещи оставляйте. Я на верхнюю полку в шкафу место освободила.
В ответ Ольга кивнула:
— Хорошо.
Больше к той смете никто не возвращался.
