Смена началась так себе. На кухне загородного гольф-клуба сломалась вытяжка, и тяжелый запах жареного с кухни перемешивался с ароматом дорогого парфюма гостей. Агния поправила жесткий воротник форменной рубашки, который безжалостно натирал шею, и подхватила тяжелый дубовый поднос.
На веранде, забронированной для особых гостей, было прохладно. У панорамного окна сидели трое. Двое мужчин в костюмах, сшитых на заказ, лениво листали меню. Третий — местный переводчик Денис — сидел на краешке стула, угодливо заглядывая им в глаза.
Агния подошла к столику, стараясь, чтобы подошвы рабочих туфель не скрипели по керамограниту.
— Добрый день. Готовы сделать заказ? — ровным голосом спросила она.
Стефано, мужчина с гладко зачесанными седыми волосами, даже не поднял головы. Он ткнул пальцем в страницу и что-то быстро произнес.
— Нам три двойных эспрессо и воду. Без газа, комнатной температуры, — перевел Денис тоном человека, который считает себя как минимум совладельцем заведения. — И побыстрее, мы ждем инвестора.
Агния кивнула и развернулась. Едва она сделала два шага, в спину полетела фраза на чистейшем тосканском диалекте:
— Как они вообще живут в этой серости? Смотри на нее, Луиджи. Ни искры в глазах, ни осанки. Роботы, подающие кофе.
— Оставь девочку в покое, Стефано. Зато они стоят копейки, — хохотнул второй итальянец, поправляя запонки. — Завтра мы получим аванс за поставку оборудования, и больше ты этих угрюмых лиц не увидишь.
Агния замерла на долю секунды, но тут же заставила себя идти дальше.
Она понимала каждое слово. Этот язык не был для нее просто набором иностранных звуков, он был билетом в прошлое. Ее отец, Лоренцо, приехал в этот город двадцать пять лет назад по приглашению строительной компании реставрировать фасады исторических зданий. Здесь он встретил маму. Дома они всегда говорили на двух языках, готовили ризотто по выходным, а папа смешно коверкал русские пословицы.
А потом наступил тяжелый ноябрь. Родители возвращались с дачи, когда на обледенелой трассе произошел несчастный случай на дороге. Из-за вылетевшего на встречную полосу грузовика они оба ушли из жизни до приезда скорой помощи. Агнии было всего девять. Бабушек и дедушек не осталось, итальянская родня отца потерялась где-то в лабиринтах старых адресов. Так домашняя девочка оказалась в детском доме.
Единственное, что она забрала с собой — толстый итальяно-русский словарь отца. В интернате не любили тех, кто выделяется. За странное имя и смуглую кожу ей часто доставалось. Агния научилась быть незаметной. Но по вечерам, спрятавшись под колючим одеялом, она читала словарь. Шевелила губами, заучивая слова, чтобы не забыть голос отца.
Сейчас ей было двадцать три. Она снимала крошечную студию с протекающим краном, работала по двенадцать часов в день и откладывала каждую копейку на учебу.
Вернувшись к столику с подносом, она аккуратно расставила чашки. Итальянцы продолжали обсуждать дела, не стесняясь официантки.
— Главное, чтобы Денис не напутал с переводом пятого пункта. Наш местный строитель не должен понять, что залог не возвращается ни при каких условиях, — Луиджи сделал крошечный глоток кофе и поморщился. — Горькая вода.
— Не переживай. Старик привык доверять людям, а Денис получит свои десять процентов. Как только деньги упадут на счет фирмы в Милане, мы подаем документы на банкротство. Юридически не подкопаешься, — ответил Стефано.
У Агнии все сжалось внутри. Она знала, кого они ждут. Константин Эдуардович, владелец крупнейшего строительного треста в регионе, был постоянным гостем гольф-клуба. Человек строгий, но справедливый. Месяц назад, когда Агния случайно уронила на его пиджак соусник, он не стал устраивать скандал, а просто отшутился, оставив щедрые чаевые. А год назад он полностью оплатил восстановление здоровья повару ресторана.
И сейчас эти лощеные господа собирались его обчистить.
Она подошла к менеджеру Вадиму, который стоял у кассы, бесконечно проверяя чеки.
— Вадим, мне нужно с вами поговорить. Те иностранцы за седьмым столом… Они планируют обмануть Константина Эдуардовича. Они обсуждают поддельный договор, фирма готовится к банкротству.
Менеджер медленно поднял на нее глаза. В них читалась откровенная скука.
— Агния, ты в своем уме? Ты понимаешь итальянский? Или пересмотрела сериалов про мафию? Твое дело — вовремя убирать использованную посуду. Константин Эдуардович приедет со своими юристами, они сами разберутся. Полезешь не в свое дело — вылетишь отсюда без расчета. И я позабочусь, чтобы тебя даже полы мыть никуда не взяли. Иди работай.
Агния прикусила губу и отошла. Вадим был прав: кто поверит официантке без образования?
Через полчаса на веранду зашел Константин Эдуардович. Высокий, с сединой на висках, он уверенно пожал руки иностранцам и сел за стол. Денис тут же суетливо открыл толстую кожаную папку с документами.
— Здравствуйте, господа. Давайте перейдем к делу. У меня мало времени, — произнес бизнесмен.
Агния подошла, чтобы долить воды. Иностранцы заговорили мягко, расплываясь в улыбках. Денис переводил, тщательно подбирая слова.
— Наши партнеры уверяют, что оборудование уже на складах в Генуе. Мы готовы отгрузить его на следующий день после подписания договора и внесения аванса, — щебетал переводчик.
Константин Эдуардович внимательно просматривал русский вариант контракта.
— Денис, меня смущает пятый пункт. Формулировка про гарантии поставки какая-то туманная. И почему аванс переводится на счета субподрядчика?
Денис едва заметно сглотнул, но лицо удержал.
— Это из-за новых налоговых правил в Италии, Константин Эдуардович. Стандартная оптимизация. А гарантии стопроцентные, итальянская сторона берет на себя все риски.
Луиджи откинулся на спинку стула и, глядя на компаньона, с легкой усмешкой произнес на родном языке:
— «Подписывай, старик, и дело в шляпе». Завтра утром эти деньги будут очень далеко, а мы будем отдыхать на яхте.
Денис, естественно, это не перевел. Он лишь учтиво добавил:
— Партнеры выражают надежду на долгосрочное сотрудничество.
Константин Эдуардович кивнул. Он достал из кармана пиджака ручку, снял колпачок и придвинул к себе бумаги.
В голове Агнии пронеслись слова менеджера об увольнении. Промелькнула мысль о неоплаченной аренде. А затем она вспомнила, как отец учил ее, что нельзя проходить мимо чужой беды.
Она шагнула к столику, забыв про правила субординации.
— Константин Эдуардович, не подписывайте это, — голос Агнии прозвучал твердо, перекрывая негромкую музыку на веранде.
Ручка замерла над бумагой. Бизнесмен удивленно поднял брови. Денис подскочил на месте.
— Девушка, вы что себе позволяете?! — зашипел переводчик, краснея. — Идите отсюда! Вадим! Позовите менеджера!
Стефано и Луиджи переглянулись, не понимая, что происходит. Агния смотрела только на Константина Эдуардовича.
— В пятом пункте оригинала сказано, что аванс не возвращается ни при каких условиях. Они планируют завтра запустить процедуру банкротства своей фирмы. Они ждут, когда ваши деньги упадут на их счет.
Гул голосов на веранде мгновенно стих.
— Что это значит, Денис? — голос бизнесмена стал холодным и тяжелым.
— Константин Эдуардович, это провокация! Она просто ненормальная! Она тарелки носит, откуда ей знать язык?! — лепетал переводчик, отступая на шаг.
Стефано, поняв по тону, что сделка срывается, нахмурился.
— Che cosa sta dicendo questa cameriera? Cacciatela via! — рявкнул он. (Что говорит эта официантка? Прогоните ее!)
Агния повернулась к нему. Вся усталость, накопленная за годы тяжелой работы, вся обида за снисходительные взгляды вылилась в одну фразу.
— Questa cameriera vi ha ascoltato per due ore. Siete solo dei truffatori. — произнесла она с идеальным произношением. (Эта официантка слушала вас два часа. Вы просто мошенники).
Итальянцы оцепенели. Луиджи медленно опустил руки под стол. На их лицах появилось выражение абсолютной растерянности, которое быстро сменилось испугом.
Константин Эдуардович закрыл колпачок ручки и аккуратно положил ее в карман. Он сгреб документы со стола и убрал их в папку.
— Значит так, господа, — не повышая голоса, сказал он. — Сейчас мои безопасники пробьют вашу итальянскую контору. Если слова девушки подтвердятся, вы не то что аванс не получите, вы из страны не выедете. А с тобой, Денис, мы поговорим отдельно.
Переводчик побледнел. Не дожидаясь финала сцены, Стефано бросил на стол скомканную салфетку. Иностранцы быстрым шагом направились к выходу, чуть не сбив по пути бегущего к ним менеджера. Денис, опустив голову, поспешил за ними.
— Агния! Что ты натворила?! Ты уволена! Сегодня же! — закричал Вадим, подбегая к столику.
Девушка молча начала развязывать узел фартука. Руки немного ходили ходуном от пережитого волнения.
— Подожди, Вадим, — остановил его Константин Эдуардович. — Она здесь больше не работает, это правда. Потому что с завтрашнего дня она работает в моем головном офисе.
Он повернулся к Агнии и указал на стул.
— Присаживайся. Как тебя зовут? Откуда у тебя такой блестящий тосканский акцент?
Она села на краешек стула и рассказала. Про отца, про тот несчастный случай на дороге, про словарь и интернат. Константин Эдуардович слушал внимательно.
— Завтра утром жду тебя в отделе закупок. Будешь помощником референта. Звезд с неба не обещаю, начнешь с бумажной рутины. Будешь параллельно учиться, я помогу с поступлением на вечернее отделение. Такие честные люди мне нужны.
Прошло два года.
Агния сидела за рабочим столом в просторном кабинете. Она уже перешла на третий курс университета и полноценно работала в международном отделе. Коллеги больше не смотрели на нее свысока — она доказала свою толковость, засиживаясь до поздней ночи над книгами.
В дверь постучали. Заглянула секретарь Константина Эдуардовича.
— Агния, шеф просит зайти.
Бизнесмен сидел за массивным столом. Перед ним лежал плотный желтый конверт с иностранными штемпелями.
— Проходи, Агния. У меня для тебя кое-что есть. Помнишь, ты рассказывала, что потеряла связь с семьей отца? Моя служба безопасности умеет не только мошенников проверять. Мы сделали пару запросов в итальянские коммуны.
Он пододвинул конверт к ней. Агния осторожно надорвала край. Внутри лежало письмо и фотография. На снимке, сделанном во внутреннем дворике небольшого каменного дома, стояла пожилая пара. Мужчина был невероятно похож на ее отца.
— Это твой родной дядя, Марко. Они с женой живут под Флоренцией. Оказывается, они пытались тебя найти, писали запросы, но после интерната твои следы затерялись, — мягко пояснил Константин Эдуардович.
К фотографии была прикреплена записка, написанная крупным, неровным почерком: «Ti abbiamo cercato per tanto tempo. Torna a casa, piccola nostra». (Мы так долго тебя искали. Возвращайся домой, наша малышка).
Агния прижала фотографию к груди и глубоко вздохнула. Впервые за много лет ей не было плохо от одиночества — она почувствовала, что больше не одна в этом огромном мире.
