— Наташ, ну сколько можно тянуть-то, а? Мне уже сорок пять, между прочим, а ты все тесты покупаешь да по врачам бегаешь. Может, хватит уже комедию ломать? — процедил сквозь зубы Володя. — Вера родила мне Машку без всяких проблем, а ты второй год канитель разводишь. Как так-то, а?
— То есть ты хочешь сказать, что проблема во мне? — спокойно спросила я.
— Ну а в ком еще? — пожал плечами Володя. — У меня все в порядке, это факт. Дочь есть, значит, могу. А ты… Ну, не знаю…Может, проверишься еще раз? Или таблетки какие попьешь?
Ну, конечно же… Как будто я не обошла уже всех врачей в городе, как будто не сдала сотню анализов, не выпила литры горьких отваров, которые мне мама из деревни присылала…
Три гинеколога в один голос твердили, что я абсолютно здорова.
— Володь, а может, тебе тоже провериться? — спросила я. — Ну, для полноты картины?
— Ты что, не слышала? — усмехнулся муж. — У меня дочь есть. Пятнадцать лет девочке. Какие еще проверки? Это ты у нас…
Он сделал паузу, подбирая нужное слово.
— Неполноценная какая-то получаешься.
Вот так, просто и буднично… Небо голубое, трава зеленая, жена неполноценная…
— Знаешь что, милый, — я нашла в себе силы улыбнуться, — я, пожалуй, съезжу к маме на выходные.
— Езжай, — равнодушно кивнул он, — и к врачу нормальному сходи, а не к этим твоим шарлатанам.
***
Мама не удивилась моему приезду и встретила меня очень тепло.
— Что, опять Вовка завел свою песню? — проницательно заметила она.
— Ага… — задумчиво отозвалась я. — Слушай, мам, а если… Ну, а если правда со мной что-то не так?
— Наташа, — мама строго посмотрела на меня, — ты была у трех врачей. Три врача сказали, что ты здорова. Может, вопрос не в тебе?
— Но у него дочь есть от первого брака!
— И что? — хмыкнула мама. — А откуда ты знаешь, что она его?
Я вздрогнула. Эта мысль даже не приходила мне в голову.
— Мам, ну что ты такое говоришь? — пробормотала я. — Конечно, его. Вера… Ну, она не из таких…
— Ага, ага… А ты Веру-то хорошо знаешь?
С Верой, бывшей Володиной женой, мы были знакомы мельком, но в принципе ладили. Хотя из всего общения у нас и было лишь «добрый день», «как дела» и «до свидания».
— Нет, — призналась я.
— Вот и я о чем, — кивнула мама. — И вот что я тебе, дочка, скажу. Если вы с ней не собачитесь, поговори с ней. Может, что и выяснишь.
***
Вера встретиться со мной согласилась, хотя и удивилась. Встретиться было решено у нее дома.
— Проходите, — пригласила она меня, — чай, кофе?
— Чашечку чая, если можно.
На самом видном месте висел портрет дочери Веры и Володи Маши. Девушка это была видная, красивая и вроде как похожая на обоих родителей. Вот только разрез глаз у нее был какой-то другой…
— Восточный, — решила я.
— У Маши глаза необычные, — сказала я, присаживаясь на предложенный стул.
— В дедушку пошла, — быстро ответила Вера и отвела взгляд. — Так что вы хотели-то?
Я набрала воздуха в легкие. Теперь или никогда.
— Вера, я не могу забеременеть, — решительно сказала я, — два года уже. Врачи говорят, что я здорова. Володя уверен, что дело во мне, потому что… Потому что у него есть Маша.
Вера молчала долго, наверное, минуту. Потом подняла глаза, и я увидела в них такую боль, что сердце невольно сжалось.
— Значит, он и вас достал, — тихо сказала она. — Я думала, может, с вами по-другому будет. Вы же моложе, сильнее…
— Что вы имеете в виду?
Она поджала губы, положила перед собой руки и сцепила пальцы в замок. Снова повисла пауза, а потом Вера заговорила:
— Маша… Она не его дочь. Он… — Вера резко выдохнула. — Володя бесплоден. Азо о сп ермия это называется, если по-научному. Это я выяснила после трех лет попыток, слез и унижений. Знаете, что он мне говорил? «Ты бракованная». «У всех нормальных женщин дети есть, а ты…»
Она невесело усмехнулась.
— Я тайком отнесла его… Ну, данные в три разные лаборатории. И везде был один результат. Ноль. Пустота. А когда я попыталась с ним поговорить… Он так взбесился… Орал, что я специально все подстроила, что врачи куплены, что я хочу его унизить. А потом началось, каждый день упреки, оскорбления. «Бесплодная», «пустоцвет», «для чего ты вообще нужна»… ну и так далее.
Во мне вдруг проснулась женская солидарность, и я накрыла ее руку своей ладонью. Она руки не отняла.
— Но Маша… — мягко сказала я.
— Маша — это мое чудо, — Вера улыбнулась сквозь выступившие слезы. — Я встретила человека. Он был женат, и мы оба понимали, что это ненадолго, но… Когда я узнала, что беременна, то даже не сомневалась, что рожать буду. А Володе я сказала, что это его ребенок. Он поверил, конечно же… И сразу стал другим человеком, заботливым, нежным. Пока я беременная ходила, дома был настоящий рай. А потом…
— Он снова стал прежним?
— Хуже, — вздохнула Вера, — он решил, что раз есть один ребенок, значит, могут быть еще дети. И понеслось по новой. Я пять лет терпела, пока Маша маленькая была. А потом ушла. Сказала, что больше не могу рожать, проблемы после первых родов. Он, конечно, не поверил, но развод мне дал.
Вот так… Все встало на свои места, и его категорический отказ провериться, и эта агрессивная уверенность в моей «несостоятельности», и постоянные сравнения с первым браком…
— Вера, а почему вы ему не сказали правду?
Она пожала плечами:
— А смысл? Он все равно не поверит. Для него это немыслимо, признать собственную… неполноценность, как он любит говорить, — она посмотрела на меня и улыбнулась. — Знаете, Наташа, я иногда думаю, а может, это к лучшему, что у него не может быть своих детей?
— Может быть, и так, — подумала я.
***
Домой я вернулась к вечеру. Володя сидел в гостиной и смотрел какое-то ток-шоу. Увидев меня, он выключил телевизор.
— Ну что, отдохнула? Готова к серьезному разговору?
Я сняла пальто и села в кресло напротив него.
— Готова, — сказала я спокойно. — Володя, я ухожу.
Он даже не сразу понял.
— Куда это ты уходишь? К маме опять?
— От тебя ухожу. Насовсем.
Мы молчали. Он смотрел на меня, я — на стену. Потом он рассмеялся, резко, отрывисто.
— А… Это еще почему, позволь спросить? — в его голосе звучал сарказм. — Обиделась, что правду сказал? Так правда, она всегда такая… неприглядная. И на нее не обижаются.
— Правда? — усмехнулась я. — Хочешь правду, Володя? Так вот она. Маша не твоя дочь. Вера родила ее от другого мужчины, потому что ты бесплоден. Полностью. Абсолютно. И она это знает, и я теперь знаю. И ты тоже знаешь, но боишься признаться в этом хотя бы себе. В любом случае детей у тебя не будет. Никогда.
Выпалив все это, я принялась наблюдать за тем, как меняется его лицо. Сначала он еще пытался улыбаться, снисходительно, покровительственно… Потом его брови поползли вверх от удивления. А затем напряглась его челюсть, и я поняла, что сейчас будет взрыв.
— Ты… Ты с ума сошла! — воскликнул он. — Это Вера тебе наплела, да? Нашла кого слушать! Она всегда была… странной. Я потому и ушел от нее…
— Нет, Володя. Не ты ушел. Она тебя бросила. И я тоже бросаю. Потому что жить с человеком, который не способен признать очевидное, невозможно. Прощай.
И я снова поехала к маме. Вскоре я подала заявление на развод, и мы с Володей расстались. Ну кому нужен такой мужик?
