Массивные зимние колеса со скрежетом вцепились в обледенелый асфальт. Внедорожник Романа вильнул, едва не зацепив ограждение, и замер на обочине. Мужчина с силой выдохнул, пытаясь успокоить сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди. Там, за заснеженным кюветом, у самых корней старой сосны отчетливо виднелось салатовое пятно.
Он выскочил из теплого салона. Морозный воздух мгновенно перехватил дыхание.
Роман скатился по склону, проваливаясь в снег по самые колени. Салатовый пуховик едва заметно поднимался и опускался. Девочка лет пяти сидела, привалившись спиной к шершавому стволу. Лицо ее было бледным, как полотно, а на пушистых ресницах застыли мелкие льдинки.
— Эй, кроха, — Роман торопливо смахнул снег с ее шапки. — Ты как здесь оказалась?
Девочка с трудом приоткрыла глаза. Взгляд был мутным, ничего не выражающим. Непослушными пальцами в мокрых насквозь варежках она слабо дергала замок на воротнике.
— Жарко… — прошептала она пересохшими губами. — Дядя, сними куртку…
Роман понимал, что это дурной знак. Когда на лютом морозе человеку вдруг становится жарко — медлить нельзя. Он быстро достал мобильный. Индикатор сети показывал пустой значок. Глухой лес, до ближайшей вышки связи километров пятнадцать, никакие спасатели сюда быстро не доберутся.
Он подхватил легкое тельце на руки и побежал к машине. От девочки пахло мокрой шерстью и почему-то мандаринами. В салоне он выкрутил печку на максимум, стянул с нее ледяные варежки и принялся растирать крошечные ладошки.
— Как тебя зовут? — спросил он, выруливая обратно на расчищенную трассу.
— Катя, — девочка слабо шмыгнула носом. Теплый воздух из системы обогрева начал согревать салон. — Мы с папой играли в прятки. Он привез меня на автобусе. Сказал закрыть глаза и считать до ста. Я считала. Потом искала его. Долго искала. А его нигде нет. Наверное, он очень хорошо спрятался.
Роман сжал руль до скрипа. Оставить ребенка в лесу, в метель, под предлогом игры? От одной мысли о таком родителе внутри все закипало.
Спустя пятнадцать минут внедорожник заехал в кованые ворота загородного участка. В прихожей просторного дома Романа встретил привычный, тяжелый дух. Пахло настойками, травяными каплями и заваренным пустырником. Этот резкий аромат пропитал здесь каждую вещь.
Нина Павловна, его мать, перебралась сюда около года назад. Неудачно упала на дачном крыльце, повредила ногу. Специалисты из частной клиники провели отличную работу и заверили, что все зажило идеально. Но мать наотрез отказывалась вставать. Она целыми днями лежала в своей комнате, изводя домработниц бесконечными капризами, требуя внимания и жалуясь на невнимательного сына.
Навстречу Роману из кухни вышла Вера — единственная помощница, умудрявшаяся терпеть характер хозяйки.
— Роман Сергеевич? — женщина вытерла руки о передник и удивленно уставилась на ребенка. — Господи, откуда вы ее привезли?
— Нашел на трассе в сугробе. Согрейте чаю, Вера. И найдите какую-нибудь сухую одежду, может, мои старые футболки подойдут.
— Ох, беда какая. А Нина Павловна опять всю ночь спать не давала. Требовала матрас переворачивать. Только-только задремала.
— Вот и не будите ее. Вера, у меня через двадцать минут встреча в соседнем поселке, нужно срочно подписать бумаги. Я отлучусь на час, отложить никак нельзя. Напоите Катю горячим чаем с малиной, а потом я сам займусь поисками ее родных.
Включив поворотник, Роман выехал со двора. Перед глазами стояло уставшее личико девочки. Ее большие глаза казались до странности знакомыми. Они напоминали ему Свету.
Они познакомились еще на первом курсе института. Света была тихой, не любила шумные компании, заплетала волосы в простую косу. Они строили планы, выбирали имена будущим детям. Но незадолго до диплома Света просто пропала.
Ее строгая тетка, у которой девушка жила, сухо заявила по телефону: «Собрала вещи и уехала искать лучшей жизни. Просила не беспокоить». Роман оборвал все телефоны, ездил к ним домой, но перед ним просто закрывали дверь.
Правда всплыла лишь спустя пять лет. Отец Романа, собирая свои вещи перед окончательным переездом от Нины Павловны, нашел в старом столе пачку нераспечатанных конвертов. Мать методично перехватывала письма. В них Света умоляла Романа приехать, писала, что тетка запирает ее в комнате и собирается спешно выдать замуж за местного дельца, чтобы избавиться от лишнего рта.
Отец тогда молча положил письма перед сыном. А Нина Павловна даже не подумала оправдываться. Она спокойно помешивала чай ложечкой и заявила: «Я спасла тебя от этой деревенщины. Скажешь мне спасибо».
Спасибо он так и не сказал. Общение стало холодным и формальным.
Встреча с партнерами заняла меньше времени, чем он ожидал. Роман припарковал машину во дворе и едва успел открыть входную дверь, как его оглушил звон бьющегося стекла и пронзительный женский крик:
— Уберите отсюда это отродье!
Он бросился в гостиную.
Посреди комнаты, уверенно стоя на ногах, находилась его якобы неходячая мать. В одной руке она сжимала тяжелый журнал, намереваясь запустить им в стену. Рядом на полу валялись осколки расписного заварочного чайника. Нина Павловна тяжело дышала, ее лицо покраснело от злости.
В самом углу гостиной, вжавшись в кожаное кресло, сидела напуганная Катя. Вера заслоняла девочку собой, растерянно моргая.
Заметив сына, Нина Павловна осеклась. Журнал выпал из ее рук, с шелестом приземлившись на паркет. Мать схватилась за поясницу и начала медленно опускаться на пол.
— Ромочка… Ой, как прихватило… Помоги матери, ноги совсем не слушают…
Роман даже не пошевелился. Он смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.
— Значит, ходишь? — его голос звучал пугающе ровно. — Год ты притворялась немощной. Год гоняла помощниц. И ради чего? Чтобы я постоянно чувствовал себя должником?
— Она лазила в моем комоде! — взвизгнула мать с пола, забыв про спектакль. — Эта мелкая негодница трогала мои пузырьки!
— Это мой дом. И здесь никто не будет кричать на детей, — отчеканил Роман. Он подошел к девочке, аккуратно взял ее за руку. — Катюша, все хорошо. Никто тебя не тронет.
Он обратил внимание на внутренний шов салатового пуховика. Там, выцветшими чернилами, был выведен номер телефона.
— Алло? — трубку сняли после пятого гудка. Женский голос был сорванным, осипшим.
— Здравствуйте. Вы мама Кати? Она сейчас у меня, согрелась, пьет чай. Записывайте адрес.
Ровно через сорок минут к воротам подъехало побитое такси. Роман сам открыл калитку. Женщина выскочила из салона прямо в расстегнутой осенней куртке. На ее бледном лице выделялись только огромные, заплаканные глаза.
Секунда. Другая.
— Света?
— Рома?.. — она прижала ладони к щекам.
Он молча провел ее в дом. Увидев мать, Катя сорвалась с дивана и бросилась ей на шею. Они сидели на полу в коридоре и просто плакали. Роман дал им десять минут, молча стоя в стороне.
Наконец Света подняла глаза. В них читалась невыносимая усталость.
— Вадим, мой муж… он с самого начала был человеком суровым, — тихо заговорила она, поглаживая Катю по волосам. — Считал каждую копейку, попрекал едой. Недавно я узнала, что он завел интрижку на стороне. Мы сильно поругались. А сегодня он заявил, что поведет дочку в парк. Назло мне. Вернулся один. Сказал, что она убежала, и искать ее в такую метель он не собирается.
Роман смотрел на ее осунувшееся лицо.
— Почему ты просто не ушла от него в самом начале? Почему вообще вышла за него замуж?
Света горько усмехнулась.
— У меня не было выбора. Тетка заявила, что по поселку ходят нехорошие слухи. Будто к ней приходила очень влиятельная женщина из города и требовала оградить своего сына от такой, как я. Тетка испугалась сплетен, забрала мой паспорт и быстро сосватала меня за Вадима. Он был старше, при деньгах…
Дверь гостиной с грохотом распахнулась. На пороге стояла Нина Павловна. Она уверенно опиралась на трость, но было совершенно ясно, что та служит лишь бесполезным украшением.
— Я так и знала! — процедила она, сверля Свету полным презрения взглядом. — Опять эта здесь! Я не для того столько сил потратила, чтобы ты снова притащил ее в мой дом!
— Сил потратила? — Роман сделал шаг навстречу матери.
Нина Павловна гордо вскинула подбородок.
— Да! Это я нашла твою тетку! Я навела справки и убедила ее выдать эту девчонку за Вадима! Самого жадного и недоброго мужика в их районе. Я сделала все, чтобы она навсегда забыла к тебе дорогу! Ты заслуживал лучшей пары, Роман! А не этой…
В коридоре стало невыносимо тихо. Было слышно лишь, как монотонно тикают большие напольные часы. Роман смотрел на мать и осознавал, что перед ним стоит абсолютно чужой человек, разрушивший чужую жизнь ради собственного уязвленного эго.
— Вера, — позвал он спокойным тоном. Помощница тут же появилась из кухни. — Помогите Нине Павловне собрать вещи. Только самое необходимое. Остальное я пришлю с водителем завтра утром.
— Что?! — ахнула мать. Ее осанка мгновенно исчезла. — Ты выставляешь родную мать за дверь?!
— Я возвращаю тебя в твою собственную городскую квартиру. Твое испытание закончилось. Ты совершенно здорова и можешь прекрасно ходить. Деньги на продукты и оплату счетов я буду переводить тебе первого числа. Но в этом доме ты больше не появишься. Здесь теперь будет жить моя семья.
Прошел год.
Июльское солнце прогревало дорожки загородного дома. Нина Павловна нерешительно стояла у калитки. В руках она сжимала коробку с эклерами. За этот год в четырех стенах городской квартиры до нее наконец дошли многие вещи. Она осознала, каково это — просыпаться утром и понимать, что за весь день тебе никто не позвонит, не спросит, как дела.
Она робко нажала на кнопку звонка.
Дверь открыл Роман. Он выглядел уставшим, но лицо его было спокойным, без той вечной напряженной складки на лбу.
— Здравствуй, Рома, — тихо произнесла женщина, разглядывая свои туфли. — Я… может, чаю попьем? Я долго думала. Я во всем была неправа. Если вы сможете… позвольте мне попробовать стать просто матерью. И бабушкой.
Из глубины светлой прихожей вышла Света. На ее лице играла легкая улыбка, а просторный летний сарафан уже не скрывал округлившийся живот. За ее руку крепко держалась подросшая Катя.
Роман обернулся к жене. Света встретилась с ним взглядом и едва заметно, ободряюще кивнула.
— Проходи на кухню, мама, — ответил Роман, забирая у нее коробку с пирожными. — Вера как раз чайник поставила.
