— Галь, ты чего там копаешься? Обед стынет!
Галина вздрогнула и отложила газету. Николай стоял в дверном проеме кухни, вытирая руки полотенцем. Утреннее солнце падало на его загорелое морщинистое лицо, делая щетину платиновой.
— Иду, иду, — она машинально поправила волосы. — А ты чего так рано закончил с грядками?
— Да жара дикая. Сил нет, — Николай плюхнулся на стул. Стул жалобно скрипнул под его весом. — Кстати, я хотел с тобой поговорить.
В груди Галины что-то екнуло. За сорок лет брака она выучила этот тон — так он начинал серьезные разговоры. Она напряглась, положила газету на край стола.
— Что случилось?
— Ничё не случилось, — он налил себе компот из запотевшего графина. — Просто я подумал… надо бы дачу переоформить.
— В каком смысле? — Галина замерла с тарелкой борща в руках.
— На меня оформить, — он сказал это так буднично, словно речь шла о покупке новых тапочек.
Галина поставила тарелку на стол. Кухня вдруг показалась меньше обычного. Дача, которую родители подарили ей еще до замужества. Их семейное гнездо, где выросли дети, куда приезжают внуки. Место, где каждый куст был посажен ее руками.
— Коль, ты что такое говоришь? Дача моя всегда была.
— Да я знаю, — он пожал плечами. — Но сейчас такое время… мало ли что. Надо подстраховаться.
— От чего подстраховаться? — внутри растекалось неприятное чувство.
Николай хлебнул борща, вытер рот тыльной стороной ладони.
— От всего, Галь. Просто доверься мне, ладно?
Когда он ушел на веранду смотреть телевизор, Галина тут же набрала номер Тани, дочери. Пальцы дрожали, когда она жала на кнопки. За окном соседский пес заливался лаем, как будто поддерживал ее внутреннюю тревогу.
— Мам, успокойся, — голос Тани звучал устало. — Может, он налоги хочет оптимизировать или еще что.
— Таня, ты не понимаешь! Дача от моих родителей. Я ее даже в браке не переоформляла!
— И что? Папа тебя бросить собрался в 66 лет?
— А вдруг… — Галина запнулась. В окно она видела, как Николай устраивается в плетеном кресле на веранде. Такой знакомый, родной. И вдруг такой чужой.
— Что вдруг? — в трубке послышался смех. — Он молоденькую нашел и дачу ей подарит?
— Дурочка! — обиделась Галина. — Я просто не понимаю, зачем это сейчас.
После разговора с дочерью тревога не отступила. Вечером она позвонила Нине, подруге с института. Ночь наступала быстро, и первые звезды уже мерцали над дачным поселком.
— Галь, ты чего такая нервная? — Нина говорила громко, как всегда. — Сколько вы женаты?
— Сорок два года.
— И ты думаешь, что он решил тебя обмануть именно сейчас?
— Нин, а зачем тогда это все?
— Не знаю. Может, у него проблемы какие. Мужики же не любят признаваться.
— Каких проблем? — ужаснулась Галина. — Коля что, болен?
— Да откуда я знаю! — воскликнула Нина. — Поговори с ним нормально.
Галина не спала полночи. Рядом посапывал Николай, а она таращилась в потолок. Дача! Её дача! Никогда за все годы Коля не интересовался документами. А тут вдруг…
Утром за завтраком она решилась.
— Коль, а зачем тебе дача-то моя? Ты ж никогда этим не интересовался.
Николай жевал бутерброд и не смотрел ей в глаза.
— Да просто так надежнее будет. Гал, ну что ты как маленькая?
Она швырнула полотенце на стол.
— Это я маленькая? Это ты что-то скрываешь! Говори прямо!
Он встал из-за стола, задвинул стул.
— Нечего говорить. Просто нужно и всё.
Неделя тянулась медленно. Галина стала замечать странности. Николай часто отходил с телефоном в сад. Говорил тихо, а когда она приближалась, замолкал. Один раз она точно услышала: «Да, документы почти готовы».
Какие документы? На развод? На дачу? А может, он кредит взял и теперь за него расплачиваться нечем?
В пятницу приехала Таня с мужем и детьми. Пока все суетились с вещами, Галина отвела зятя Сергея в сторону.
— Серёж, ты юрист. Скажи, если муж просит переписать дачу на него… это опасно?
Сергей удивлённо поднял брови.
— Тёща, вы чего? Отец такой честный человек…
— Честный-то честный, но он теперь какой-то скрытный. Телефонные разговоры эти…
— Мам! Ты что, папу в чём-то подозреваешь? — Таня появилась неожиданно, держа в руках сумку с продуктами.
— Да ничего я… просто… — Галина махнула рукой.
Вечером они жарили шашлыки. Николай был весел, играл с внуками, но Галина видела — он нервничает. Дважды отходил звонить. И эти взгляды украдкой в её сторону…
На следующий день, когда дети ушли купаться на речку, Николай положил перед ней какие-то бумаги.
— Вот, ознакомься. И подпиши.
Галина взяла листы. Пробежала глазами. Документы на переоформление дачи.
— Нет, — она отодвинула бумаги. — Не буду. Пока не объяснишь — не подпишу.
— Господи, Галь! — он стукнул кулаком по столу. Чашки подпрыгнули. — Ты мне не доверяешь, что ли? После стольких лет?
— А ты? Ты мне доверяешь? — она почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Что ты скрываешь? Ты болен? У тебя проблемы? Скажи мне правду!
Он вздохнул и сел рядом.
— Никаких проблем, Галь. Я… я нотариуса вызвал на среду. Просто поверь мне, ладно? Один раз поверь.
Она хотела крикнуть ему, что верила сорок два года. Каждый день верила. И что теперь он сам всё разрушил этой дурацкой просьбой. Но вместо этого просто вышла из комнаты.
В воскресенье вечером, когда дети уехали, Галина заметила, что Николай разговаривает по телефону на крыльце. Она тихонько подкралась.
— Да, Иван Степанович, — говорил Николай. — В среду, как договаривались. Все документы готовы… Да, она не знает… Сюрприз будет…
Сердце Галины заколотилось. Сюрприз! Какой такой сюрприз? Она отшатнулась и побежала в дом, путаясь в мыслях. Что он задумал? Кто этот Иван Степанович? Зачем им документы?
Утро среды началось с грозы. Гремело так, что банки на подоконнике звенели. Галина не сомкнула глаз. В десять должен был приехать нотариус. Этот самый Иван Степанович. Николай с утра ходил нарядный, в выглаженной рубашке. Побрился тщательно, даже одеколоном брызнулся.
— Гал, ты хоть причешись, — бросил он, глядя на её растрёпанные волосы. — Люди придут.
— Какие люди? — спросила она. — Нотариус один будет.
Николай отвернулся к окну.
— Ну да, один.
Она чувствовала — врёт. Но в чём? Зачем? Таня на звонки не отвечала. Галина набрала Нину.
— Нин, сегодня этот нотариус приедет. Что мне делать?
— А что муж говорит?
— Ничего не говорит! «Доверься» и всё тут. Сорок лет доверялась, и вот…
— Может, не подписывать?
— Да он психует. Никогда его таким не видела. Коля всегда спокойный был, а тут…
В дверь позвонили. Галина вздрогнула, глянула на часы — всего девять. Рано для нотариуса.
— Открой, Галь! — крикнул Николай из ванной. — Я ещё не готов.
На пороге стояла Таня с мужем. За ними ещё какие-то люди.
— Дочка? Вы чего здесь?
— Папа позвал, — Таня чмокнула мать в щёку. — Сказал, важное дело.
Из машины вылезли Витя с женой и детьми. Сын, невестка, внуки… Они что, всей семьёй собрались на эту дурацкую перепись дачи?
— Вить, ты зачем приехал? — Галина растерянно переводила взгляд с одного на другого.
— Папа просил, — пожал плечами сын. — Сказал, семейный совет.
К одиннадцати дом заполнился. Пришли соседи — Петровы и Семёновы. Приехал этот самый нотариус — Иван Степанович, худой мужчина с кожаной папкой. Коля суетился, выставлял на стол угощения, наливал чай.
Галина сидела в углу дивана, сжимая чашку дрожащими руками. Что происходит? Зачем весь этот цирк?
Николай встал в центре комнаты, прокашлялся.
— Друзья, родные, спасибо, что пришли.
Все замолчали. Галина впилась взглядом в мужа.
— Хочу объявить важную новость. Сегодня мы с Галиной переоформляем дачу.
Она сжалась. Сейчас скажет, что забирает её собственность. При всех. При детях.
— Дача теперь будет записана на меня, — продолжил Николай. — А я…
Он достал из кармана какие-то бумаги.
— А я сразу же оформляю дарственную на нашу старшую внучку, Леночку.
Галина выронила чашку. Та упала на ковёр, чай растёкся тёмным пятном.
— Что? — только и смогла произнести она.
— Лене через месяц восемнадцать, — улыбнулся Николай. — Хотел сюрприз сделать. А дачу на меня переписать, чтобы потом эти… родственники твоей тётки… ну, которые иногда на наследство намекают…
— Дедушка! — Лена бросилась ему на шею. — Это правда?
Галина сидела, оглушённая. Вот зачем. Вот зачем все эти секреты, разговоры. Он хотел подарить дачу внучке! Их любимой Леночке, которая с трёх лет каждое лето проводила здесь.
— Галь, ты чего? — Николай присел рядом. — Я думал, ты обрадуешься.
— А сказать нельзя было? — выдохнула она. — Я чуть с ума не сошла!
— Так сюрприз же, — он развёл руками. — Ты бы Лене проболталась. Ты ж не умеешь секреты хранить.
Таня подсела с другой стороны, обняла мать.
— Мам, папа нам сказал только вчера. Просил не говорить. А ты что подумала?
— Я… — Галина запнулась, глядя на семью вокруг. — Я подумала… ой, неважно уже!
Она махнула рукой и вдруг рассмеялась — сначала тихо, потом всё громче. Напряжение последних дней выливалось этим смехом. Николай смотрел на неё с недоумением.
— Гал, ты чего?
— Коль, я решила, что ты… — она утёрла выступившие слёзы, — что ты нашёл молодую любовницу и хочешь дачу ей оставить!
Теперь засмеялись все. Николай покраснел и растерянно пригладил остатки седых волос.
— Какую ещё любовницу? Ты с ума сошла, что ли? Мне шестьдесят шесть!
— А ещё я думала, что ты болен смертельно, и хочешь имущество заранее распределить.
— Мам! — Витя покачал головой. — Ты детективов обчиталась, что ли?
Иван Степанович деликатно кашлянул, постукивая ручкой по папке с документами.
— Так мы будем оформлять сделку?
Когда все документы были подписаны, Галина почувствовала странную лёгкость. Словно камень с души свалился. Она смотрела, как Леночка обнимает деда, как Таня что-то обсуждает с мужем, как маленькие внуки бегают по саду.
После ухода нотариуса начался настоящий праздник. Жарили шашлыки, открыли шампанское. Сосед Пётр Семёнович притащил гитару, и пели старые песни. Лена ходила счастливая, уже строила планы, как обновит беседку и разобьёт новые клумбы.
Вечером, когда гости разъехались, Галина с Николаем сидели на крыльце. Солнце садилось, окрашивая яблони в золотистый цвет.
— Коль, — она взяла его за руку, — прости меня. Я надумала всякой ерунды.
— Да ладно, — он пожал плечами. — Я сам виноват. Надо было сразу сказать.
— А ты знаешь, я даже Серёжу, Таниного мужа, спрашивала, законно ли это всё будет.
— Юриста нашла! — хмыкнул Николай. — А я-то думал, чего он так на меня смотрел странно вчера.
Они помолчали. Вечерняя прохлада опускалась на сад.
— Знаешь, я ведь давно об этом думал, — сказал вдруг Николай. — Помнишь, как Леночка маленькая тут каждый цветок знала? Как в пять лет сама грядку с морковкой посадила?
— Помню, — улыбнулась Галина. — Она это место любит больше всех.
— Вот и я про то же. Наша дача должна достаться тому, кто её больше любит. А эти родственники твоей тётки… они ж продадут всё сразу, только повод дай.
Галина кивнула. Троюродные племянники действительно уже несколько раз намекали, что «кровь не вода» и что «по закону им тоже что-то полагается».
— Всё правильно ты сделал, Коль. Только вот… — она замялась, — зачем было скрывать от меня?
— Сюрприз хотел, — он почесал затылок. — Лена говорила, что мечтает именно об этой даче. А если б я тебе сказал, ты бы проболталась. Ты же всегда всё внукам рассказываешь.
— Я? — Галина возмутилась. — Да когда я…
— А кто Вите про мотоцикл рассказал? Я ж просил — сюрприз на день рождения!
Она засмеялась и прижалась к его плечу.
— Ладно, может, ты и прав. Но больше так не делай. Я чуть с ума не сошла, думала, ты от меня что-то скрываешь.
— Сорок два года вместе, а ты мне не доверяешь, — проворчал он беззлобно.
— Доверяю, — она поцеловала его в щёку. — Просто испугалась.
— Чего?
— Что потеряю тебя. Или дачу. Или всё сразу.
На следующее утро позвонила Нина.
— Ну что, подписала документы на разорение? — с ходу спросила она.
— Подписала, — спокойно ответила Галина. — И знаешь, Нин, счастлива, что подписала.
Она рассказала подруге всю историю. Нина долго смеялась на другом конце провода.
— Вот дура ты, Галька! А я тебе что говорила? Сорок лет вместе, и ты думала, что он тебя обманет?
— Всякое бывает, — смутилась Галина. — Читаешь в газетах такие истории…
— В газетах! — фыркнула Нина. — А ты на своего мужа смотри, а не в газеты. Твой Николай золото, а не мужик.
Вечером Галина перебирала старые альбомы. Вот их свадьба, вот маленькие дети, вот первые фотографии на даче… А вот Леночка, трёхлетняя, с ведёрком воды — «поливает» деда, а тот смеётся… Сорок два года вместе. И сколько ещё впереди.
— Коль, — позвала она. — Иди сюда, фотографии нашла!
Николай зашёл, обнял её за плечи, и они вместе погрузились в воспоминания. За окном шумели яблони. Их сад, их дача, их жизнь. Такая простая и такая настоящая.
