— Что, тоже сейчас будете меня осуждать?
— Мое дело не осуждать и обсуждать, а рассказать обо всех вариантах развития событий и сообщить вам о возможных выборах.
Учитывая диагноз – мало кто в здравом уме осудит вас за отказную.
— Нина Витальевна, здесь шансов нет. Совсем.
При таких повреждениях мозга не то что навыки самообслуживания привить не получится – двигательная активность под вопросом окажется.
— Ничего, мы справимся, Ниночка у нас сильная, выдюжит, — прежде, чем Нина успела что-то сказать, вмешалась ее свекровь.
Вмешалась – и словно сорвала последний предохранитель, который сдерживал молодую женщину от ругани прямо в кабинете врача.
— Ах Ниночка выдюжит? А какого это … вы за Ниночку все решаете, Евгения Семеновна?!
Это вы виноваты в том, что все так получилось, вот вы и выдюживайте! А я пишу отказную сегодня же, вот прямо сейчас.
— Как отказную?! Да как ты можешь… Что ты за мать такая?!
— Уж получше вас! По крайней мере, я пыталась сделать все, чтобы ребенок родился в срок и здоровым, но именно вы отложенные на роддом деньги пустили на обновление машины.
Вот теперь забирайте свою машину и подтирайте ей ..пу до конца ее дней! И без меня этот аттракцион невиданной щедрости, пожалуйста!
— Ниночка, да как же…
— Подождите за дверью, — скомандовала врач свекрови.
— Но я же…
— Выйдите. Вон.
От холодного тона молодой женщины, казалось, стих даже ветер за окном. Да и сама свекровь притихла, съежилась, а потом, буркнув что-то себе под нос, выскочила за дверь.
— Возьмите, — врач протянула рухнувшей на стул Нине стакан воды.
Молодая женщина всхлипнула, залпом выпила предложенную воду и потом тихо, да еще и зло как-то, спросила:
— Что, тоже сейчас будете меня осуждать?
— Мое дело не осуждать и обсуждать, а рассказать обо всех вариантах развития событий и сообщить вам о возможных выборах.
Учитывая диагноз – мало кто в здравом уме осудит вас за отказную. Можете написать ее прямо здесь и тогда забирать дочь из роддома на выписку вам не придется – ее передадут либо отцу, либо возможным опекунам, либо сразу отправят в спецучреждение для таких детей.
— Где подписать? – успокоившись окончательно, выдохнула Нина.
И пока заполняла заявление, нет-нет да прокручивала в голове все произошедшее за последние месяцы.
Всю ту цепочку событий, что и привела ее в этот кабинет по итогу.
Когда она выходила замуж за Ивана и планировала с ним пополнение их маленькой семьи, каждый пункт плана был расписан «от» и «до».
Отдельным пунктом в этом плане стоял платный частный роддом в соседнем городе.
Причиной именно такого решения был зверский недокомплект государственных учреждений, да и низкая квалификация их сотрудников.
Хорошие врачи либо перешли в частные заведения, либо уехали в другие города, старые энтузиасты, на которых все держалось, отправились либо на пенсию, либо вовсе в мир иной, а те, кто остался в итоге…
Нина хорошо помнила опыт родов школьной подруги несколько лет назад. Одно небольшое осложнение, гипоксия плода – и вот у парня возникла из-за этого задержка развития.
Благо, что в этом конкретном случае у подруги получилось путем вливания огромного количества времени, сил и денег выправить сыну и речь, и мелкую моторику к поступлению в первый класс.
Диагноз сняли, но каких усилий это стоило и сколько бессонных ночей пришлось потратить!
Нет уж, лучше сразу заплатить деньги в частной клинике и быть спокойной за здоровье и свое, и ребенка.
Ведь там действительно работали хорошие специалисты, да и за пациентками присматривали куда лучше, чем в государственном учреждении.
Может быть, конечно, в других городах и «рядовые» роддомы работают на высшем уровне, но у них было вот так. И все об этом знали.
И все, по-возможности, старались либо обращаться в частную клинику, либо хотя бы на время ведения беременности и родов переезжать к родственникам в другие населенные пункты, чтобы попадать в другие больницы.
Да только Ванина мать, Евгения Семеновна, все знала лучше и распоряжаться финансами умела куда более грамотно, чем сын и невестка.
Последствия этого «распоряжения» Нина увидела за три дня до плановой госпитализации в частную клинику, с которой была договоренность – любящая «мама» продала свою старую машину, добавила деньги к заначке Вани и Нины и на всю сумму эти два о сто лопа купили новый автомобиль.
— Мама права, машина в семье с ребенком нужней. И не выдумывай ничего про наш роддом – мама там двоих детей родила, да и все наши знакомые родом оттуда, ничего с тобой не случится, — отбивался муж, когда Нина начала предъявлять претензии.
Может быть, она бы и сумела как-то прокрутить этот фарш назад, да только от нервного перенапряжения роды у нее начались раньше срока.
И ничего не оставалось кроме той самой госпитализации в заведение, от которого она хотела держаться подальше всеми силами.
— Ничего, не ной. Ты девка здоровая, ребенок у тебя нормальный, родишь и не заметишь, — успокаивала Нину свекровь.
И, конечно, в своих предположениях ошиблась.
Это не было врачебной ошибкой. Строго говоря – это даже патологией не было. Просто ребенок так повернулся, что пуповина обвила шею, ну а дальше по накатанной – гипоксия, три из десяти по Апгару, а затем реанимация, в которой дочь Нины и Ивана находилась до сих пор.
Уже выписали из роддома Нину, уже высказала она все мужу и свекрови, обвинив именно их в том, что девочка, которая при других обстоятельствах и в нормальной клинике была бы здоровой, получилась инвалидом без шанса на реабилитацию.
И вот сейчас приехала к главврачу на разговор. Свекровь увязалась следом, всю дорогу пытаясь рассказывать Нине что-то про бога и посылаемые им испытания.
— Вот лучше бы вам Бог мозга немного послал, — рыкнула Нина перед тем, как зайти в кабинет. Пожилая женщина просочилась следом, а итог этого разговора стал… вот таким вот.
Нине не было легко отказываться от особенного ребенка. Но в то же время, она отлично понимала, что если не подпишет эту бумагу – фактически похоронит себя заживо.
Муж-то сидеть с дочерью, которая стала инвалидом по его вине в том числе, явно не планировал.
Да и свекровь не того характера женщина, чтобы «терпеть и превозмогать», она может лишь поучать на подобные действия других.
А Нина… Она еще молодая. Она еще может нормально жить. Развестись, найти себе нового мужа, родить и воспитать с ним нормальных, здоровых детей, в которых будут видны результаты вложенного времени и сил и которые не повиснут на шее бесполезным ярмом до конца своих дней.
— Вы их не слушайте, — посоветовала ей главврач, забирая отказную. – Хотят быть добрыми – пусть сами забирают и заботятся, да только не будут они.
Сколько у меня вот так вот сидело девочек в кабинете с похожими ситуациями – всегда рядом был кто-то, кто в уши лил, но никого, кто согласен был бы эту ситуацию разделить и тащить и по жизни.
Мужья уходят, родители сливаются, друзья… Там и говорить нечего. А вы не провинились ни в чем, чтобы себя наказывать по их указке.
— Спасибо, — Нина грустно улыбнулась сквозь слезы.
Вышла из кабинета, игнорируя вопли ожидающей ее свекрови, а потом – отправилась домой.
Ваня, узнав о том, что жена подала на развод, умолял ее вернуться.
— Нина, мы ведь можем попробовать снова. Да, мы с мамой ошиблись, но разве в семьях не принято прощать?
Я ведь готов тебе простить то, что ты отказалась от нашего ребенка, и…
Обычно Нина не била людей. Но сейчас как никогда раньше хотелось отвесить Ивану хороших лещей. Чтобы понял, наконец-то, чтобы осознал, что именно сотворил и он сам и его мать.
Верней – что матери своей позволил своим попустительством и потаканием сотворить. Да только объяснять там что-либо было явно бесполезно.
Но в то же время – оставлять обвинения без внимания Нине не хотелось. Поэтому она перебила Ивана и, подбоченясь, высказала ему все, что накипело.
В основном – по поводу так называемого «отказа» и их семейного лицемерия. И как только она не замечала этого раньше?
Люди, которые говорили, что для них важна и она сама, и будущий ребенок, влегкую потратили отложенные на роды деньги на какую-то машину!
Люди, которые порицали ее за отказ воспитывать больного ребенка, сами почему-то не торопились забирать малышку с диагнозом.
Именно этим она и ткнула в лицо Ивану, чтобы хоть немного сбить с него спесь.
— Что, думаешь, с сыном моим развелась, уехала и прошлое похоронила? Да только я ведь все помню, все знаю. И рассказать могу.
Хорошая у тебя семья, и муж любящий, и свекровь, смотрю, в ребенке души не чает.
— А ты от нее не отказался? Что-то я не вижу здесь детской кроватки и твоей мамы, меняющей подгузники и кормящей младенца смесью.
Что замолчал? Не надо на меня все валить. И с тобой мы точно ничего не попробуем – в жизни не свяжусь с человеком, который готов ради новой тачки подставить под угрозу жизнь и здоровье жены да будущего ребенка.
— А можно подумать, на тебя толпа желающих набросится после случившегося. Кому ты нужна будешь с таким-то пятном на биографии?
Мать кукушка бросила свою дочь в роддоме, — это же прямо как заголовок для желтой статьи получается.
— Главное, что ты мне не нужен. А уж что там у меня дальше будет – без тебя разберусь, — осадила мужа Нина.
И тем же вечером ушла из дома, собрав свои вещи. Поначалу жила у подруги, а потом перебралась в другой город.
Своему будущему мужу, Андрею, она про эту ситуацию рассказала. Потому что, во-первых, сложно скрывать, что куда-то девается четверть твоей зарплаты, во-вторых – лучше рассказать самой не дожидаясь, пока появятся «доброжелатели».
Андрей к ситуации отнесся с пониманием, по крайней мере – не стал, вопреки прогнозам Ивана, Нину в чем-то обвинять и клейма на ней ставить.
— Честно – я не знаю, смог ли бы забрать и воспитывать такого ребенка. У дальних родственников даун был – так он хотя бы мог за собой следить по минимуму и дрова складывать за деньги по всей деревне, а тут…
Могу тебе точно сказать – я бы в жизни не потратил деньги, отложенные на роды, на машину или еще какую дичь.
Для меня твоя жизнь и ребенок всегда будут на первом месте. А маме моей только скажи, сколько собрано – так она завопит, что мало и от себя накинет столько же.
Удивительно, но Андрей оказался прав. Когда Нина забеременела и они спешно расписались, именно Юлия Дмитриевна, свекровь, завела речь о том, чтобы обратиться к частным врачам, да и мебель с коляской для ребенка оплатила полностью из своего кармана.
— Юлия Дмитриевна, какая автолюлька дорогая! – когда эту самую автолюльку Нина увидела на выписке из роддома, у нее ум за разум зашел.
— Дорогая, зато у нее лучшие отзывы. И удобная. Мне для единственного внука ничего не жалко, — отмахнулась Юлия Дмитриевна.
Ивана и его мать они встретили совершенно случайно, когда приехали в Нинин город навестить родственников через год после рождения сына.
Они как раз выходили из автомобиля, когда по тротуару чуть поодаль шли постаревшая Евгения и осунувшийся сын под ручку.
— Нина! – Иван узнал ее. И метнулся было вперед, да только мама не пустила.
Удержала за руку, просверлила Нину злым взглядом, а потом – обратила внимание на ребенка, которого как раз доставала из машины Юлия Дмитриевна.
Обратила – и сменилась с лица. Видимо, только сейчас поняла, что именно оценила дешевле новой машины.
— Ба-ба! – звонко закричал Нинин сын, когда Юлия Дмитриевна передавала ребенка Нине.
— Баба, баба, а теперь иди к маме, баба машину закроет – и потом тебя на ручки возьмет.
— Разбалуете.
— Внука любимого и побаловать не жалко. Бабушки – они и нужны для тем, чтобы баловать, да, Димасик?
Малыш радостно угукнул и, пока Юлия Дмитриевна закрывала машину, молча сидел у Нины на руках. А потом – перекочевал обратно к бабуле.
Евгения и ее сын за происходящим наблюдали молча, попыток подойти и заговорить не делали, но было ясно, что вся эта ситуация еще даст о себе знать.
— Ну что, невестушка, здравствуй, — стоило Нине выйти в магазин одной парой часов спустя, как к ней подошла из-за угла бывшая свекровь. Явно караулила ее, и ведь неймется же человеку.
— Бывшая невестушка.
— Что, думаешь, с сыном моим развелась, уехала и прошлое похоронила? Да только я ведь все помню, все знаю. И рассказать могу.
Хорошая у тебя семья, и муж любящий, и свекровь, смотрю, в ребенке души не чает.
— Да, в отличие от некоторых, она своим внуком дорожит, — согласилась Нина. Понимая, что бывшая свекровь ее подстерегала не для того, чтобы порадоваться тому, что Нина все же нашла свое место в жизни.
Понимала это все Нина – и включила украдкой на телефоне диктофон. Несколько раз в последующем разговоре намеренно упомянула фамилию и имя с отчеством собеседницы, чтобы уж точно было понятно, что на записи с ней разговор ведется.
А выслушав требования – усмехнулась и пообещала «все сделать».
Свекровь хотела денег. Много денег. Мол, машина у твоей семьи хорошая, невестушка (явно клин какой-то на машины у мадам), сами не бедствуете, так что триста тысяч за молчание ты мне найдешь.
Ну а не найдешь – так сразу же о твоем прошлом и муж, и свекровь нынешняя узнают. Что от семьи останется, когда правда всплывет?
Не знали они, что семья все о Нине и так знает. Знает – и либо поддерживает ее решение, как муж, либо же не лезет не в свое дело по принципу «меня там не было, так что и судить права не имею» (таковой была точка зрения Юлии Дмитриевны).
Каким же было удивление бывшей свекрови, когда вместо долгожданных денег ей пришел вызов к следователю и обвинения в вымогательстве. А уж когда дело дошло до суда, так Евгения чуть ли не каждому в лицо кричала:
— Она ребенка своего бросила! От ребенка отказалась! Да она вообще не человек, с нее не то что триста тысяч – ко..жу со.дра..ть надо за такое!
К несчастью для пожилой женщины, судебная экспертиза признала ее полностью вменяемой.
А у Юлии Дмитриевны нашлись какие-то связи, которые она подняла исключительно ради того, чтобы женщине, которая причинила столько боли ее любимой невестке, дали максимально возможный срок за такое преступление.
— Как ты могла?! – после суда Нину подкараулил уже Иван. – Мало ты горя нашей семье причинила, теперь и маму из-за тебя на четыре года в тюрьме закрыли?!
Она пожилой человек, ты хоть понимаешь, чем это может для нее закончится?!
— Она должна была понимать, чем это может для нее закончиться. Но вам, видимо, снова машину обновить хотелось, а денег на ребенка в этот раз отложено не было, чтобы их взять, да? – вмешалась в разговор Юлия Дмитриевна.
— Откуда вы… — Ваня сменился с лица.
— Нина нам все рассказала. И знаете что, если бы мой сын поступил так же, как вы – он бы моментально таковым быть перестал.
Но у вас в семье, видимо, другие ценности. Рада, что Нина больше не с вами – она подарила нам прекрасного внука.
Такие дети должны расти в здоровых, полноценных семьях, а вот вам ребенка иметь явно противопоказано. Надеюсь, больше попыток не предпринимали?
— Да вы… — Ваня было сжал кулаки и сделал шаг вперед, но Юлия Дмитриевна хищно улыбнулась.
— Ударите меня? Захотели в компанию к маме? Запомните раз и навсегда, молодой человек – никто не смеет обижать членов моей семьи и уходить безнаказанным.
И если вы хоть раз еще появитесь рядом с Ниной – я за себя не ручаюсь. Все понятно?
Судя по тому, как Ваня развернулся и пошел своей дорогой – понятно ему все было.
— Ты в порядке? – Юлия Дмитриевна повернулась к Нине, отряхнув руки. – Пойдем уже, нас там Андрей с Димкой заждались уже.
— Пойдемте, мама, — чуть улыбнулась Нина. Удивилась сама тому, как это вырвалось.
Помнится, Евгения как рыба об лед билась, чтобы невестка ее хоть раз матерью назвала, пеняла ей постоянно за то, что не хочет «частью семьи быть». А тут вот раз – и само при том, что никто ее об этом не просил.
— Ну вот, а то все «Юлия Дмитриевна», «Юлия Дмитриевна». Пошли, дочка, — приобняв невестку, женщина повела ее в сторону дома.
Надо было собираться и возвращаться домой. И так с этим судом время зря потратили. Хорошо еще, что билеты на утренний поезд найти получилось.
Одно радует – маленькому Диме, кажется, понравились и поезда, и машины, и вообще поездки на любых видах транспорта.
Надо будет в следующий отпуск выбраться всей семьей куда-нибудь на базу отдыха на природу. И покатать мальчишку на речном трамвайчике. Вот уж, наверное, радости будет!
И пусть даже потом он ничего не вспомнит – главное, что будет счастлив сейчас. А бабушка ведь затем и нужна, чтобы внука баловать.
Автор: Екатерина П.
